If Only We Could Smile

                    — Гарри Поттер!       После слов директора, озвучившего имя выбранного чемпиона — четвёртого чемпиона, — в Большом зале водворилась гробовая тишина. Все безмолвно засуетились, высматривая за гриффиндорским столом небезызвестное воронье гнездо, которое хлопало глазами не менее удивлённо. Постепенно набирая обороты, по залу прошлась волна шёпота, и за минуту было принято единогласное решение, что всё подстроил зазнавшийся очкарик. Драко до сих пор не мог додуматься, на каком основании сделан этот вывод и что за недуг всеобщего умопомрачения охватил не только и так во многом не блещущих умом студентов, но и преподавателей? Потти никогда не отличался актёрским мастерством — достаточно взглянуть на потерянный вид бедняги, но так или иначе, каждый решил спустить всех собак на Избранного, будто только и ждали возможности уличить того во лжи. Видимо, наряду с директором замок сам по себе заражал безрассудством всех своих обитателей.       Понаблюдав за тем, как друзья подталкивали без пяти минут победителя сумасшедшей лотереи подойти к Дамблдору и профессорам, которые не ушли дальше своих бестолковых воспитанников и теперь смотрели с читаемым неодобрением на сбитого с толку мальчика, Драко попытался прикинуть рациональное объяснение, каким образом никто не обратил внимание на то, что достигший семнадцати лет волшебник в теории мог бросить любое имя в турнирный артефакт. Мысль, что кто-то явно пытается угробить парнишку, взрослым даже на ум не пришла. В прошлом ради эксперимента один старшекурсник по его просьбе закинул имя Розы Крокетт — и ничего, легендарный кубок без раздумий слопал выдуманное имя. Он не глупец, чтобы кидать чьё-либо или, Мерлин упаси, своё собственное: рисковать ради тысячи галлеонов репутацией и жизнью отнюдь не в стиле молодого волшебника, да и сумма немногим превышала его годовые карманные расходы.       Покамест кардинальных изменений не предвиделось. Хорошо ли, что накануне Дня всех святых выбраны те же участники, он ещё не решил, однако избегать иного развития совершенно точно не намерен. То будущее Драко без сомнений похоронит.       «Вежливый» шёпот сменился откровенным спором ровно в ту секунду, когда Избранный-во-второй-раз и пара профессоров вместе с Дамблдором исчезли за массивными дверьми зала. Пока хаффлпаффцы единодушно приближались к грани душегубства, а факультет Гриффиндора никак не мог нарадоваться тем, что их товарищ выбран Кубком огня лично, скрежет зубов слизеринцев явно уже слышен тварям Запретного леса, и только рейвенклловцам вся суматоха, как всегда, казалась до звезды. Студенты приглашённых академии и института, в свою очередь, не скрывали раздражения фактом наличия сразу двух чемпионов со стороны Хогвартса: соревнование в один миг оказалось пристрастным и во многом нечестным, а уж если Поттер с Диггори объединятся, то победа у школы была в кармане. К неведомому счастью гостей, межфакультетская вражда исключала столь выгодный шанс на практике. Даже Драко не рассматривал этот откровенно нелепый вариант. Они за Кубок Хогвартса друг другу глотки рвать готовы, а там на кону стоит ничего кроме гордыни в чистом виде. Молодого волшебника она давно перестала заботить — выжить с её помощью всё равно не удалось.       Пока сокурсники вовсю строили план мести и непрерывно жаловались, что Поттеру всё как с гуся вода, мальчик обратил своё драгоценное внимание яблочному десерту.

***

      Весь следующий месяц напряжение между студентами учебных заведений и двумя факультетами чемпионов в частности набирало обороты. Ситуацию усугубило и директорское решение по отмене практических занятий по квиддичу на ближайший год, а значит, о здоровом выплеске накопившегося раздражения во время тренировки и игры можно забыть. Всякий раз, когда Драко слышал что-то об извечной вражде так обзываемых гадюшника и львиного логова, он невольно усмехался. Ни один факультет не придерживался нейтралитета, каждый терпеть не мог других: рейвенкловцы видятся Гриффиндору сбежавших из Святого Мунго стадом помешанных, последний же хамлом и дебоширом — Рейвенкло и Хаффлпаффу. Одновременно с этим у подавляющего большинства была дурная привычка смотреть на хаффлпаффцев свысока за их покладистость и мягкотелость, а слизеринцев считать за родовитых рецидивистов, которым заместо билета на платформу девять и три четверти стоило выдавать аналогичный прямиком в однушку с одноразовым пайком и видом на Северное море. Между Слизерином и Рейвенкло имели место мирные периоды сосуществования только в те редкие моменты, когда не мозолили глаза друг другу в списках грантов на обучение за рубежом.       В подобной атмосфере, накалённой присутствием ещё двух школ, Выручай-комната предстала настоящим спасательным плотом. В ней его никто искать не стал бы, а он мог спокойно развивать физическую форму, тренироваться в чарах и просто отдохнуть от детей. Называть однокашников как-то иначе язык не поворачивался… К приятному удивлению, магия давалась всё проще. Отыскалась в зачарованной комнате и «свалка» спрятанных, выброшенных и забытых книг — пособия по тёмным искусствам и запрещённая Министерством литература, — одним словом, сокровище.

***

      Двадцать четвёртое ноября выдалось особенно морозным, и огнедышащие драконы в качестве Первого тура пришлись как нельзя вовремя. Этот этап, по скромному мнению Драко, наиболее интересен, поскольку аудитория могла наблюдать за ходом действий своих чемпионов, когда на остальных им приходилось лишь гадать, что происходит непосредственно в гуще событий. Или обсуждать очевидно пустую трату денег, времени и сил, например.       Конечно же, самым занимательным моментом Турнира он находил издевательскую погоню дракона за Потти.       Первым испытание прошёл Седрик Диггори, гордость всего Хаффлпаффа. Драко испуганно вздрогнул на чересчур громкие аплодисменты и визгливые лозунги. Люди часто так скверно ведут себя на публике, и ведь этот бред становится всё масштабнее с каждым годом. Хаффлпаффец воспользовался той же, но от того не менее интригующей уловкой и схватил яйцо, как показалось ему, немного быстрее и без единого ожога. Идеально.       В этот раз молодой волшебник окунулся с головой в тренировки и с самого начала учебного года не смог выделить ни минуты на Потти, но выяснилось, он был не единственный, кому тот в прошлом опротивел, — от количества значков на мантиях, образец которого Драко со скуки бросил где-то в гостиной, осознанно спуская эту мелочь на самотёк, к его огромному удивлению, рябило в глазах ещё пуще прежнего… А ведь шрамоголовый дурень мог поклясться, будто всё происходящее лежало на его, Малфоя, совести! Только вот незадача: желающих поставить на место и откровенно презирающих Мальчика-который-выжил в школе предостаточно и без него, притом слизеринец пусть и обладал природным очарованием, но не мог заставить людей, по обычаю ратующих на одной стороне с Поттером, участвовать в этой маленькой «акции» без их собственного на то желания. Каждый проступок, за который с любого другого содрали бы баллов на месяц вперёд, вознаграждался россыпью рубинов (если на горячем того ловил кто-то помимо крёстного, конечно же) да игра в факультетской команде прямо с первого курса, — вопиющая и не виданная в стенах Хогвартса привилегия! На позицию нашлось бы много подающих надежды претендентов, но чести удостоился именно Избранный, а про остальных бедняг, слезами, кровью и потом оттачивающих навыки годами, предпочитали не вспоминать, смехотворно продвигая образ гениального ловца и самонадеянного героя, которому не сдались ни академическая успеваемость, ни банальное приличие. Словно по одному факту существования Золотой мальчик прав получить всё, чего желал.       Да, Потти многим не нравился. Даже некоторым его любимым светлым магам. Круг настоящих друзей и то ограничивался грязнокровкой и семейством Уизли, и предпринимать попытки наладить отношения или сдружиться не имело никакого смысла — шрамоголовый лишь отмахнётся, как от назойливой букашки. Как бы всё ни было, годы вражды с гриффиндорцем перестали иметь значение для Драко, но… Кичливый придурок.       После Диггори на арену вышла первая красавица при дворе и единственная Уизли, кто не проклинал его при каждом приветствии. Не оплошай та на втором испытании, с умом и сноровкой могла выиграть всё соревнование, но с другой стороны Шармбатон возвратились бы во Францию с гробом, потому Драко искренне рад провалу молодой ведьмы в задании с Озером и лабиринтом. Он глянул вниз на чету Предателей. Вопреки всеобщему мнению, Малфой их не ненавидел, до белого каления его доводили только близнецы и конкретная рыжая псина, увязавшаяся за Поттером…       Виктор Крам успешно завершил испытание, и настала очередь знаменитого «смердяка». Рядом с Венгерским хвосторогом четырнадцатилетний волшебник казался ещё меньше. Гарри Поттер потрясающе силён, и пусть прилежанием не страдал и мозги давно отбило знаменитой Авадой, а об амбициях и заикаться не стоило, но смекалки, которая давала о себе знать обычно в самый последний момент, тому определённо хватало с лихвой. Мальчик приманил метлу, ловко вскочил на неё и устремился вверх. Лавируя по каменистой местности, гриффиндорец предпринял уже несколько рывков в сторону драконьего насеста — и тут звенья массивной цепи порвались. Паника охватила весь стадион. Дракон неустанно преследовал мальчика и почти сумел цапнуть того пару тройку раз, но Потти раз за разом избегал каждое опасное столкновение. Дежурные профессора и драконологи поднялись на трибуны повыше и начали бомбардировку разъярённой твари, пока их Избранный не прекращал попыток схватить хреново яйцо посреди этого хаоса и заодно выжить.       Как Драко и заключил: самонадеянный дурень. Только бестолковая уверенность на пару с идиотизмом могла заставить человека ввязаться в схватку с очумевшим от свободы свирепым драконом!       Спустя некоторое время тур окончился радостными овациями: Золотой мальчик и Флёр Делакур заняли первое место, второе судьи отвели Диггори, а последнее досталось дурмстрангцу. Студенты Хогвартса задрали носы, мнимое превосходство школы вскружило им головы. Когда-то Драко задался вопросом, и как оказалось, для магического мира Школа Чародейства и Волшебства представляла из себя не более чем посмешище, а министерство Британии — ещё то чучело гороховое. Ошеломляющее количество политических деятелей со всего мира непременно поддержали бы Тёмного Лорда по одному Его запросу, пообещай тёмный волшебник с победой разнести эту дыру на мелкие щепки и исправить весь тот бедлам, который правительство натворило за последние столетия.       После первого испытания жизнь в замке закипела пуще, и пока школа беспрерывно гудела о Поттере, он неторопливо продолжил тренировку окклюменции в Выручай-комнате. Рыжий Уизли, видно, вовремя спохватился и прилизался к гриффиндорцу, а Грейнджер заметно отдалилась от двух оболтусов. Примерно по часу они с Малфоем ежедневно учились за одним столом в абсолютной тишине, и вскоре волшебник пришёл к вполне ожидаемому выводу: без своих рыцарей девчонка составляла приемлемую компанию. Конечно, сказалось на довольно благоприятной атмосфере и то, что он Золотому трио ещё ничего мерзкого из былого не сделал и не сделает вовсе, если всё пройдёт по намеченному плану. Драко не стал бы разбрасываться словами на данный момент, но та явно имела все шансы войти в его круг общения, особенно когда не тратила свой ум на хрен пойми кого. С тараканами, присущими всезнайкам, тоже можно смириться. А уж если с его лёгкой руки ведьма обратит своё внимание на Крама вместо всяких рыжих дармоедов, в дальнейшем можно будет неплохо сыграть на этом. Что такого грязнокровка разглядела в Уизли находилось за пределами его понимания. На ум приходило лишь любовное зелье, да такой дозы, что и единорога свалит.       С наступлением каникул студенты наконец смогли спокойно вздохнуть: эссе перестанут косить учащихся как чума, а про экзамены можно с чистой совестью забыть на следующие недели две. Для родителей в качестве предлога не возвращаться в поместье Драко выбрал суету подготовки к Святочному балу. Отсутствие занятий означало бесценную возможность потренироваться лишний раз в Выручай-комнате чуть дольше, а оставшись в замке, мальчик мог вдоволь поглумиться над Поттером и Уизли на репетициях бальных танцев: если первый, несчастный деревянный солдатик, ещё старался не наступать партнёру на ноги, то завистливый ревнивец наступал всем подряд. Ох и повеселится он на балу!

***

      На праздничный вечер молодой волшебник выбрал довольно простые брюки, жилет к сорочке и накинул парадную мантию, которую отыскал в одном из магазинов перед учебным годом. Придирчиво оглядев себя в зеркале, Малфой уложил светлые пряди назад и немного покорчил рожицы. Отражение уже не казалось столь изморённым, теперь он выглядел достойно аристократа, не обременённого войной, предательством и смертью. Во всяком случае старался выглядеть, когда не забывал об этом.       Торжество началось тотчас с прибытием чемпионов и их партнёров. Зал постарались украсить со вкусом. Впрочем, подобные вечера устраивались напоказ, не более того: в Хогвартсе не праздновался ни Йоль, ни, Моргана упаси, Рождество, и вполне себе сносно обустроенный фарс начал раздражать почти с первых минут. Смягчило ситуацию присутствие Паркинсон, приглашённой им и на этот раз по двум простым причинам: во-первых, он знал ведьму вдоль и поперёк и готов к любой занимательной драме, которую они с большей вероятностью закатят под конец торжества; во-вторых, исход бала ему известен и менять что-либо не хотелось.       Первый танец по традиции отведён избранной четвёрке, и его «favori» не подвёл ожиданий — нихрена Потти так и не осмыслил в бальном этикете, а уж теория вальса для того была эквивалентом Запретного леса, да и вообще их герой слишком занят для приобщения к традициям волшебного общества! Понаблюдав за чудилой ещё минуту, Драко немного поостыл, благосклонно решив не дразнить и так шаткое во всех смыслах состояние гриффиндорца и уделить внимание себе и своей очаровательной спутнице.       Вечер подходил к завершению, студенты постепенно расходились. Молодому волшебнику захотелось глотнуть свежего воздуха и поскорее дать винта от одной вредной барышни, ни на минуту не замолкавшей на протяжении всего торжества. А терпение у него не резиновое, между прочим. На лестнице он заметил Золотое трио в разгаре скандала, основой которого (какая неожиданность!) послужил Предатель крови с задетым чувством собственного достоинства. В конце концов, бестолковые подростки и ведьма в слезах разбежались в разные направления. Идея подстеречь рыжего и подзудить на плевок ядом в ответ неплоха, но разумнее было воспользоваться уязвимостью грязнокровки, чтобы наладить с той отношения.       Самый действенный способ узнать, сколь ключевой фигурой являлась Грейнджер, — отгородить их друг от друга, оставив гриффиндорцев барахтаться без помощи подруги. Жалкие потуги Поттера и Уизли разобраться с проблемами, когда ведьма перестанет помогать друзьям на каждом шагу, станут к тому же и непременно увлекательным зрелищем, посему он последовал за небесным шлейфом платья.       Девчонка забежала в пустующий класс. После решения Дамблдора сократить число «пригодных» кабинетов таких помещений не сосчитать. Благодаря тому же директору, теперь никто и представить не сможет, что в школе Тёмные искусства преподавались без всякого ущерба для учащихся в классах, оборудованных гораздо лучше их аудиторий.       Зайдя следом, он прикрыл за собой дверь и остановил взгляд на понурой фигуре в полумраке кабинета. Оголённые плечи сотрясались в беззвучном плаче.       — Всё в порядке?       — М-малфой? — та вздрогнула и, резко обернувшись, недоверчиво посмотрела в ответ. — Что ты здесь делаешь?       Грубо протерев глаза, Грейнджер попыталась стереть непрошенные слёзы. Он вскинул бровь.       — Пошёл за тобой. Слышал, что ляпнул Уизли. Ты в порядке?       — Да. Да, всё хорошо, — солгала ведьма без тени смущения и криво улыбнулась. — Последовал за мной? Зачем? Я тебе противна.       И что ему на это ответить?…       — Ты умна, — Драко завёл руки за спину и переминулся с ноги на ногу. — Лучше уж быть на одной стороне, чем по разные. А что до последнего, так овощи тоже противные.       Рассудив что-то для себя, Грейнджер опустилась на скамью и, подтянув к себе колени, перестала давить прочь слёзы обиды. Он же не знал, как поступить, ему не доводилось видеть рыдающих женщин: мать никогда не позволяла себе плакать в его присутствии, а у прекрасной половины Ордена завелась негласная сговорённость не показывать слабость перед бывшим Пожирателем. Сколько ни старайся, их славная мораль трещала по швам от лицемерия.       Молодой волшебник присел рядом. Касательно отношений с Поттером слизеринец в полной мере не осведомлён, но судя по той сцене, свидетелем которой он невольно стал…       — Уизли этого не стоит, — проговорил Драко едва слышно.       — Он… Просто он постоянно такой грубый! — неожиданно вспылила девчонка и повернулась к нему. — Постоянно винит меня во всём! И потом ожидает, что я сделаю за него всю домашку, а после игнорирует меня на протяжении месяца. Каждый раз, когда я делаю что-то ради них, потому что волнуюсь или… или боюсь! Они огрызаются, мол, это я не права, это я перегибаю палку! А когда всё идёт наперекосяк, виновата только я! Мальчики до сих пор не простили мне тот раз, когда я рассказала профессору МакГонагалл о метле Сириуса для Гарри! А когда я очнулась в Крыле после случая с Василиском? Пришлось просить Невилла подтянуть меня в учёбе! Ни один из них не подумал даже лекции записать для меня! Ни один!       Грейнджер шумно дышала — видимо, весь запал истратился на внезапную тираду. Драко только хлопал ресницами в немом удивлении. Ну никак не ожидал он подобной искренности. Думал, придётся подталкивать грязнокровку к нужному выводу, поскольку ему всегда казалось, что та простит товарищам все проступки… Но даже он, у которого друзей (совершенно точно!) не водилось, понимал, что здоровые отношения не имели ничего общего с такой систематической халатностью.       Взгляд серых глаз забродил по пыльным столешницам и полкам. Он честно пытался, но как назло, не находилось ни подбадривающих, ни утешающих слов. Может, он поспешил со своим планом переманить девчонку и ему просто откровенно плевать на ту, но раз взялся за дело…       — Банальная ревность.       — Ревность не оправдание! Это не даёт ему права общаться со мной так, — он чуть не отскочил от ведьмы, услышав нехарактерные рычаще-шипящие нотки в обычно звонком голосе. — О, ну конечно! Он ждал, что я буду на седьмом небе от счастья, будучи буквально последней из приглашённых им девиц! Он думал, никто не позовёт меня… Будто я недостойна внимания!       — И ты доказала обратное. Каждый присутствующий заметил вашу великолепную пару…       Девочка грустно помотала головой и покрепче обняла колени.       — Просто я… Я просто не понимаю, почему всё, что я делаю, оказывается недостаточно. Почему?       — Тебе нужен ответ? — разглядывая испещрённую пробоинами от заклинаний стену перед собой, прямо спросил Драко и после твёрдого кивка на периферии взора продолжил: — Ты пугаешь их. Ты многих пугаешь. Грейнджер, ты толковее большинства людей и не перестаёшь двигаться к цели. Это мешает другим, раздражает их и ещё как страшит… Если в двух словах, инстинкт самосохранения: тот, кто умнее, может тебя убить. А когда ты открыто демонстрируешь непосильные Уизли знания и умения, это смущает его, заставляет его чувствовать себя оскорблённым и униженным — ведь ты маглорожденная. Он может и дальше выступать в защиту магловской крови, но страх никуда не денется.       От его слов грязнокровка будто сжалась ещё больше.       — Но семья Уизли против нас ничего не имеет. Они уважают маглов, — приглушённо пышным подолом бледно-голубой мантии пробурчала ведьма, на что он даже пытаться подавить в себе смешок не стал.       — Пред… Уизли вместе с большей частью светлых волшебников думают о маглах как о… — Драко облизал губы, подбирая минимально обидный термин: — Миленьких и безвредных питомцах. И им простительно, Грейнджер, на большее эти идиоты не способны. Для Дамблдора они, скорее, стадо овец, которое можно легко и с удовольствием вести в нужном направлении. Так что никакого уважения и в помине нет, не было и не будет.       — А тёмные? — девочка подняла голову.       Драко пожал плечами.       — Тёмные рассматривают маглов, как кучку варваров, использующих в битве палки да камни,— фыркнул он в сторону. — Ну, утрированно. Для большинства они ничего не значат, по сути.       От клокочущей внутри ярости ведьма решительно поднялась с места и принялась расхаживать по кабинету, точно крушащий всё на своём пути ураган. Судя по свирепому блеску в карих глазах, он идеально справился с задачей.       — Это возмутительно… Бесит! Они не воспринимают меня всерьёз! Никогда не поддерживают мои решения! Только жалуются, и жалуются, и жалуются…       Грейнджер запустила руку в волосы, растрепав укладку окончательно — не один час наверняка потратила на неё. Молодой волшебник откинулся на школьную парту позади и приготовился выслушать очередную порцию скопившегося гнева.

***

      Конец зимних каникул, как и ожидалось, ознаменовался следующим туром. За прошедшие недели Драко добился успехов как в тренировках, так и в отношениях с грязнокровкой. Уизли и Поттер не предпринимали попыток извиниться перед подругой со Святочного бала, посему от них только и требовалось что разочаровать Грейнджер ещё два или три раза, и те потеряют единственное здравомыслящее звено их дружной компании. А он, как истинный джентльмен, с удовольствием поддержит девчонку в этом решении.       Время шло, гриффиндорцы всё ярче светились при мысли о лидерстве их школы и факультета в частности, а Делакур, казалось, забыли все.       В день второго испытания погода выдалась отвратительной и мёрзлой. Озеро выглядело особенно мрачно. Четверо молодых людей по приказу спустились в воду. Пока Драко выбирал, к какой из прихваченных с собой книг приступить первой, на огромных трибунах каждый пытался занять место у самого края, чтобы насладиться зрелищем, хотя даже с первых рядов разглядеть что-либо не представлялось возможным. Как только чемпионы скрылись под толщей чёрной воды, скука медленно, но верно начала одолевать зрителей, и несчастным пришлось прибегнуть к насущным сплетням и теориям о происходящем в глубинах озера — со временем домыслы становились всё более неправдоподобными и откровенно дикими. Люди не торопясь поднимались выше и занимали пустующие скамьи, кто-то из азартных жертв близнецов не на шутку запереживал, что потратил деньги впустую.       Первым на поверхность выплыл не Диггори, а болгарин с глотающей живительный воздух Грейнджер, но через пару минут появились макушки хаффлпаффца и ловца с Рейвенкло. Делакур ожидаемо всплыла одна и отчаянно пыталась заново наложить на себя заклинание и ринуться обратно вглубь, пока профессора насильно утаскивали ту на берег — ведьма выглядела чересчур бледной. Пребывание под столь ледяной водой в целом негативно сказывалось на человеке, а длительное могло оказаться фатальным. Как Турнир вообще допустили?       За минуту до окончания испытания Поттер вытащил двух младших сестёр. Аплодисменты прошлись по трибунам не тише шторма.