Глава 4.
11 апреля 2023 г., 21:46
Третий тур влёк за собой возвращение Лорда Волдеморта.
Высокого класса волшебники и ведьмы успели возвести огромный лабиринт по периметру квиддичного поля, пока зрители спешили занять места на трибунах. Драко не знал, как утаить предвкушение событий этого вечера. Каждая деталь на своём месте: реликвию Рейвенкло молодой волшебник вверил Кричеру припрятать до его возвращения в мэнор, домовик помог также заполучить проклятое кольцо и теперь всецело занят поиском информации о расщеплении души по недоступным магам связям, по месячному отчёту из Гринготтса стало ясно, что выбранные листинговые компании не подвели их с гоблинами ожиданий, а заветные книги по магии души «уже ждали наследника Малфоя в его личной банковской ячейке». Как бы ни хотелось после уведомления поверенного приступить к изучению подготовленных материалов, было попросту глупо ознакамливаться с подобной литературой в стенах Замка…
Двадцать четвёртое июня — день последнего испытания Турнира Нихрена-не-Трёх-благодаря-Потти Волшебников. Студенты едва не падали с трибун в попытках лучше разглядеть четырёх чемпионов, забегающих в лабиринт. Оставались считанные часы до возрождения их Повелителя. Драко сделал глубокий вдох, разжал кулаки и сконцентрировался на ощущении перемен… Он более никогда не предаст свою семью, ведомый страхом, и обязательно позаботится о том, чтобы то грёбаное будущее с концами кануло в лету.
Открыв безобидную книжонку по астрологии из рекомендаций Трелони, он полностью отрешился от происходящего вокруг с помощью несложного заклинания и приступил к чтению. Заранее вспомнить, сколько у Поттера заняло вернуться из ловушки с Кубком и мертвецом на руках, он не смог и посему решил скоротать время за чем-то полезным вместо того, чтобы бездельно ждать роковой минуты. Последние полгода протекли довольно незаметно, Потти благодаря финалу второго испытания успел вновь заслужить любовь окружающих, но не без исключений. Ни Золотой мальчик, ни Уизли, ещё более упёртый кретин, не извинились перед своей грязнокровкой, и слизеринец воспользовался предоставленным шансом перетянуть ту на свою сторону и заодно обратить внимание ведьмы на Крама — болгарин и без его вмешательства неровно дышал к их местной всезнайке. Так Драко стал чаще видеться с Грейнджер в библиотеке, где они могли мирно обсудить волнующие вопросы по истории и традициям магического общества (девчонка, очевидно, находила познавательным чужую точку зрения как дополнение к уже имеющимся знаниям из книг) и провести время с умом за подготовкой учебных материалов для маячащих на горизонте СОВ. Неожиданным между тем результатом их завязавшегося общения оказалось то, как сильно он отдалился от крёстного. Решение оставить всё как есть ему далось нелегко, но мужчина мог навредить семье, если из-за родных судьба Гарри Поттера встанет ребром.
В тёмном небе над лабиринтом засверкали редкие лучи алого. Неведение сгущало краски, и люди поддались беспомощной панике. Идиоты. Забыли, что в истории Турниров всегда кто-то да умирал?… В прошлом мероприятии никто из чемпионов не выжил, и его проведение единодушно прекратили — школы попросту устали терять лучших, но их Министерство отличилось и в этом, организовав парад смерти вопреки здравому смыслу. Время тянулось до безобразия медленно. Драко бегло закончил бессмыслицу о ретроградности планет на целые семьдесят четыре страницы и добрался до половины Оракула кошмаров, когда Кубок выбросил «победителя» за пределы лабиринта. Без Седрика Диггори.
Неужто живой? Возможно, Потти подоспел к порт-ключу первым… Не важно. Позже отец всё сам расскажет.
Началось… Мальчика-который-снова-выжил уволок за собой лжеГрюм, а следом за ними с мрачным видом ушли деканы, пока директор со своим отвратительным чувством стиля — под влиянием старческого маразма Дамблдор однозначно уже перестал различать цвета — отвлекали зрителей от сути возродившегося злосчастья. Крауч-младший, молодой волшебник почему-то уверен, и на этот раз не сумеет удержать язык за зубами и разгласит о Тёмном Лорде. Студенты неосознанно расступались перед слизеринцем на всём пути до выхода с квиддичного поля, а оттуда он направился прямиком в слизеринские подземелья. Чем рыскать в поисках информации с имеющимся в общих чертах пониманием происходящего, он с бóльшим удовольствием потратит время на сон. Книга его жутко утомила.
Атмосфера в замке всю следующую неделю ни капельки не угнетала: по Диггори никто не скорбел, Хогвартс никак не мог нарадоваться победе, а объявление о возрождении тёмного волшебника не вызвало былого ажиотажа. Газеты-то слухи взяли на вооружение, но без смерти славного юноши «новость» воспринималась гладко, особенно молодым поколением. А чего, собственно, великие умы ожидали от студентов? Они даже не застали цвет Его господства. Конечно, нашлись люди, которые не сомневались в правдивости заявления, ведь сообщил известие не абы кто, а сам Альбус Дамблдор, но горькая правда заключалась в том, что люди не хотели верить, не хотели возвращаться в тот хаос даже гипотетически, не хотели вспоминать Его.
На светлого волшебника и их Золотого мальчика посыпались обвинения в клевете, а как только недоверие отпечаталось в свежем выпуске Пророка, все не долго думая надели розовые очки. И стоило отметить, успешно: никто не мог обмануть человека лучше, чем он сделает это сам.
***
В поезде молодой волшебник смог перепроверить окклюментарный лабиринт — он должен быть сбалансирован и крепок настолько, насколько возможно в его положении. Разорванный на лоскуты разум казался ему предпочтительнее раскрытия информации о будущем. Вообразить даже дико, что Он сделает, если узнает о нём, и что ждало самого Драко в частности: казнь без дальнейших разбирательств весьма и весьма оптимальна, но Тёмный Лорд редко проявлял такое дивное милосердие. Нарцисса дожидалась сына на перроне Кингс-Кросса в одиночестве, поскольку с недавних пор лорд Малфой с головой погряз в заботах. Однажды, из-за неудачи с пророчеством, они потеряли благоволение их Повелителя, и Драко не позволит подобному промаху случиться вновь чего бы это ни стоило. Неясно представлялось, чего ожидать от возвращения в родной дом, но по потускневшему взгляду светло-серых глаз он мог с уверенностью сказать, что тёмный волшебник уже там. В поместье, где Драко родился, сделал первые шаги и под строгим руководством матери конспиративно научился Люмосу ещё до первого курса школы, Лорд Волдеморт обосновал штаб и готовился к возвращению на политическую арену магического мира. А если окклюменция не выдержит? Они узнают, что я Предатель крови. Что я предал род и Повелителя… И Он узнает, что я сделал. И ради кого я сделал это. И как всё закончилось… С самого порога стены мэнора неприятно веяли холодом и тревогой, и Драко помотал головой, попытавшись удушить царапающее внутренности волнение на корню. Встречу с Ним, со сдавленно переданных слов Нарциссы, назначили через две недели. Четырнадцать дней он как заведённый практиковал окклюменцию и смиренно прятался в собственной комнате, где залпом читал захваченную из банковской ячейки книгу по тёмной магии, включающую бесценный раздел с крестражами. Одного пронзительного взгляда винных глаз достаточно, чтобы узнать правду, и от этого липкий страх не давал забыть о себе ни на секунду. Страх был, безусловно, иррациональным, но в сознании Драко с ранних лет воспитывали образ тёмного мага, более могущественного, чем сам Альбус Дамблдор, а значит, светлая сторона априори обречена на провал. Даже сама мысль, что ему придётся лгать этому человеку, выбивала из колеи. Он уже предал Его в прошлом, но испытываемый им ужас в настоящем отличался от приведшего к бравадной вере, будто молодой волшебник мог что-то изменить. Теперь он рисковал не только собой: если Волдеморт узнает, что какой-то мальчишка сливал информацию директору, наказание понесёт вся семья. В мгновение ока стало дурно… Когда пришло время представить наследника рода Малфой их Повелителю, ему худо-бедно, но удалось успокоиться. Как час собравшись, он всматривался в своё отражение, пока окончательно не убрал выражение жалкой оторопи с лица и взгляд серых глаз стал стеклянным. Пред гибелью, как повелось, куда вернее скупиться на эмоции, нежели переборщить с ними. Он сделал пару глубоких вдохов и по пунктуальному стуку в дверь его комнаты последовал за отцом в кабинет рядом с библиотекой. Стоило титанических усилий не оцепенеть от испуга прямо перед массивными дверьми. В конце концов, он слизеринец, переживания которых проявляются только с личного позволения! Двери плавно открылись, и Люциус отступил шаг в сторону. Этот кабинет — единственное место в мэноре, где отец не в силах помочь ему. Обстановка привычно удивляла невзрачностью: встроенный в одну из широких стен потрескивающий камин, неизмеримое количество книг, старинные картины без единого портрета — вероятно, отец побоялся, что вечно перешёптывающиеся родственники будут отвлекать их Повелителя, — несколько кресел, обитые тёмно-изумрудным вельветом, и эбеновый кофейный столик посреди комнаты. На противоположной стороне от входа стоял нескромных размеров рабочий стол, за которым сидел человек, внушающий ужас в каждого волшебника и каждую ведьму магической Британии. Драко проглотил ком в горле, в остальном оставаясь невозмутимым, несмотря на беспорядочный хаос вместо сложенного ряда мыслей в голове, и осторожно присел в одно из кресел. Взгляда от человека перед собой отрывать он не смел, пусть и не решался посмотреть Ему прямо в глаза. Прожигающее до костей чувство не покидало его, почти все силы тратились на сохранение ровным сердечного ритма, и чистый напор силы, исходящей от тёмного волшебника, отнюдь не помогал. Одна секунда сомнения в его верности обернётся для Драко крайне плачевно, и если он не выдержит эту встречу, весь пройденный путь в миг окажется проделанным впустую. Воздух потяжелел. Молодой волшебник не мог избавиться от ощущения фантомных змей, скользящих по всему телу, когда комната пропиталась магией Тёмного Лорда, и её стылость заставила вжаться в кресло ещё глубже. Чувство удушения не отступало. Ощущение казалось в разы весомее его первой встречи с Повелителем. Возможно, потому, что тогда на кону ничего особенно и не стояло… Под натиском тяжёлой ментальной магии он принял решение полностью спрятаться в окклюментарном лабиринте: несущественно, узнает ли Волдеморт, что какой-то там юнец прячет парочку воспоминаний от своего Лорда — главное, чтобы посчитал их за тривиальную подростковую чушь и не докапывался до истины. Вскоре смерть перестала дышать в спину. Драко тихо выдохнул и опустил взгляд на побледневшие руки, внезапно почувствовав себя таким ничтожным. Да что там до перемещения во времени и второго шанса, когда на пути стояла тёмная магия такой силы? Драко никогда не сможет обыграть Его! О чём он только думал?! Нет. Как бы не хотелось потонуть в подлинном унынии, Малфой (если он ещё хотел зваться таковым и дальше) не имел права… Он не ставил высокой цели победить в этой войне, спасти Британию или пойти против Лорда Волдеморта. Драко можно назвать по-всякому, но мучеником или героем он не был. Всё затевалось не ради судьбы или треклятого пророчества, не ради счастливого конца, мести или звания кумира. Всё ради него самого и семьи, которую он предал, а что случится с остальным миром не его ума забота. И если кто-то думал иначе, то это их личные заблуждения. — Драко Малфой. Сердце пропустило глухой удар, когда в помещении раздался низкий голос с шипящим в глубине отзвуком. Проклиная излишнюю дёрганность, он пытался понять, ожидают ли от него ответа, и неосознанно прищурился. — Твой отец непреклонен в своей порядком утомительной позиции, что ты слишком молод для официальной службы. Так скажи мне, — в ушах уже звенело от потяжелевшего тона, — что думаешь ты сам? Драко разволновался и по привычке впился ногтями в ладони. Какой ответ теоретически не разозлил бы Повелителя? Был ли ответ, способный увести разговор подальше от этой темы? Нет, бесполезным слугой и разочарованием рода он закончил скверно. — Как пожелаете, милорд, — подняв взгляд аккурат до нижней челюсти собеседника, ровно как того требовал этикет в присутствии Повелителя, отчётливо произнёс он. Голос вышел ровным. Его немного трясло, отчего он вновь опустил взгляд. Послышался глухой звук отодвинутого кресла. Тёмный Лорд решил прибить его на месте? На иной итог надежды и молитвы не помогут… — Хорошо, — прервал Он гробовую тишину, — можешь идти. И что значит это «хорошо»?… Голова предательски закружилась. Неугомонный страх, терзавший его всё это время, наконец отступил, и Драко не собирался дожидаться, пока тёмный волшебник изменит своё решение. Он поспешно встал с места, поклонился и направился к выходу подальше от… — Передай Люциусу зайти ко мне. — Да, милорд. Не мешкая ни секунды, он потянул дверную ручку вниз. В коридоре немного поодаль молодой волшебник заметил отца и, кротко улыбнувшись, указал ему на кабинет. Оставалось надеяться, что он не выдал ничего ненароком. Унять внезапно накативший восторг выходило из рук вон плохо, когда разум всецело поглотила мысль, что Драко наконец сделал что-то правильное — иначе живым из того кабинета не выбрался бы. Вспоминая мучительно долгие минуты встречи с Повелителем, он никак не мог сообразить, что именно сделал как надо, но более это не имело значения: отец вышел от Волдеморта уже через полчаса без настроения, но и без видимых травм. Остаток дня молодой волшебник провёл в несколько отрешённом состоянии, а под вечер смог вернуться в свою комнату. Он давно не испытывал такой лёгкости. Всё шло как по маслу, у него в самом деле был шанс на будущее без предательств, кровопролития и нескончаемых пыток, и пусть одурачить тёмного мага не удастся, он по меньшей мере не допустит предыдущего исхода. И главное, что даже при победе Ордена он сумеет сохранить свой вклад анонимным! Сполна помечтав о том, как благодаря их публичному статусу взаимоотношений с Потти он сможет незаметно и без подозрений (даже со стороны Северуса!) направить всё в нужное русло, Малфой усмехнулся самому себе и достал гоблиновскую книгу. Гринготтс услужливо предоставил ему перевод на англосаксонский, над которым он корпел последние недели и, надо признаться, продвинулся не намного. Когда-то он начинал изучение гэльского, и казалось, чуть-чуть упростить задачу должны были редкие разделы на кельтском, но к его стыду любительского уровня недоставало для адекватного восприятия. Поиски крупиц информации занимали до обидного много времени, и стащив кучу толковых и этимологических словарей из библиотеки к себе в комнату, Драко со скоростью глизеня приступил к расшифровке. Конечно, он не ждал, что готовые ответы свалятся с потолка, но в мыслях этот процесс представлялся ему значительно быстрее и увлекательнее! После часа кропотливой работы над текстом, перевод которого он решил записывать в недавно приобретённой копии волшебной тетради, юноша решил закругляться. Он спрятал всё за прикроватную тумбу и махнул рукой, потушив свет в комнате. Без меча над головой засыпать было гораздо легче.***
После успешной встречи с Лордом Волдемортом всё встало на свои места: Пожиратели более не брали на себя труд избегать его, а собрания значительно участились. В поместье приглашали и его сверстников — среди ребят он заметил пару знакомых лиц и однокашников. Выходили, впрочем, далеко не все. По вечерам Драко переводил многострадальный текст, в остальное время ленился у камина с какой-нибудь незамысловатой книжкой и летал на метле недалеко от их земель. Впервые за несколько лет дни протекали до нелепого спокойно и без происшествий. Поттер привычно отличился, использовав палочку при магле, но в итоге, по данным Пророка, избежал исключения из школы. После этой новости собрания Пожирателей Смерти стали проводить ещё чаще, мать предпочитала не вмешиваться, занимаясь исключительно своим имиджем порядочной домохозяйки, отец всё больше пропадал в Гринготтсе и Министерстве. Война — дело дорогое, однако чтобы дискредитировать Дамблдора с их недогероем, чиновников упрашивать не приходилось. Что довольно прискорбно… Молодой волшебник перечитал статью несколько раз и удовлетворённо выдохнул. С Поттером они так и не смогли найти общий язык даже когда Драко ради того предал всё, чем дорожил. Пусть и отчасти, но старания наладить отношения между ними были искренними! Вот только Потти вбил себе в голову, что каждое его слово есть откровенная ложь, либо завуалированное оскорбление. Драко ведь никогда не делал тому ничего безмерно ужасного или непростительного, но именно Малфой, по мнению гриффиндорца, являл в себе олицетворение зла. Немудрено, что ему это порядком опостылело. На худой конец Грейнджер использовала голову по назначению… С грязнокровкой, к слову, он продолжил переписываться и на каникулах: та всё больше интересовалась Крамом и без конца благодарила его за книги о традициях в магическом мире, экземпляры которых он тайком таскал из фамильной библиотеки. Их отсутствие всё равно никто не заметил. К сожалению, одной встречей с Тёмным Лордом не обошлось. Драко, родители и их Повелитель часто ужинали в одной компании, и как правило, ужин состоял из коротких светских бесед, но вместе с тем каждая секунда давалась ему с трудом. Он неоднократно путался в собственных ощущениях, испытывая на себе цепкий взгляд. Не смотреть в ответ оказалось непросто, но иначе его разум стал бы открытой книгой для тёмного волшебника. Порой даже гадать о Его мотивах не хотелось, и тем не менее, молодой волшебник раз за разом ловил себя на этой мысли и, как результат своей бестолковости, пропускал мимо ушей тему разговора. Обсуждай они методы убийства Потти прямо за десертом, ему этого уже никогда не узнать и, тем более, не предупредить… В один из таких ужинов, пока Нарцисса вела чопорную беседу о последней неделе высокой моды в Париже с Волдемортом, который для потехи даже сыграл заинтересованность, а отец всеми правдами и неправдами старательно избегал тему будущего Драко, он сделал наиглупейшую ошибку. Встретился взглядом с Ним. Всего-то на одну секунду, но и этого тёмной магии хватило с лихвой и пьяняще оживиться. Драко не представлял, что Он там увидел в его разуме, и узнать желанием не горел. Тише едешь — дальше будешь. Только вот… Думай. Предательство, запасные планы и… О, Мерлин! Крестражи! Он покойник. Осознание, что ему было известно то, над чем сам Дамблдор ломал голову уже какой год, несомненно грело душу, но не кичиться этим Драко ума до сих пор хватало. Да и верх идиотизма врать такому могущественному волшебнику, который, даже будучи на краю полного безумия и одержимым каким-то подростком, выиграл хренову войну. Молодой волшебник никогда не страдал суицидальными мыслями, и в сущности это был вопрос времени, а коли он до сих пор дышал пускай рвано, но самостоятельно, то стало быть, его секреты не раскрылись. Следующий день был полон пустых переживаний, и только к вечеру его вызвали в кабинет рядом с библиотекой.
