Глава 5.
4 августа 2023 г., 22:50
В конце концов Драко вновь очутился тут — в этом мрачном кабинете, в этом широком тёмно-изумрудном кресле. Крепко обхватив запястье, он не поднимал взгляда с той самой минуты, как зашёл в кабинет и получил разрешение сесть. И присел на край, будто так при первом удобном случае сумеет сбежать быстрее. Без единого усмотрительного предположения, что могло послужить поводом для вызова, Малфой совершенно не знал, как ему следует действовать и говорить. До принятия метки и отцовского промаха ему и видеть Его не дозволено было, а помимо двух официальных встреч до этого события он вовсе не беседовал с Ним наедине. Теперь же прошло с десяток минут к ряду, а Лорд Волдеморт не произнёс ни слова. Чужое безмолвие душило его горло, пока тёмная магия словно жила своей жизнью и не утихала, звеня в его голове белым шумом. Драко пытался дышать через раз, запрещая себе поднимать взгляд: одинажды он упустил что-то и не желал повторять ошибку снова. Стоило неимоверных усилий перестать дёргаться от мерного треска камина. Ожидание убивало.
Молодой волшебник тихо выдохнул. Заговорить первым и отвлечь Волдеморта не позволяло не то что воспитание, а банальное чувство самосохранения.
— Как ты уже знаешь, — Драко вздрогнул от внезапно раздавшегося хриплого голоса и проглотил ком в горле, не смея уводить взгляд со стопок пергамента на столе, — Гарри Поттер ответственен за моё исчезновение.
Он окаменел от страха, рвущего когтями его грудь изнутри, и закусил щеку. Не понимал, как реагировать на возникшую паузу. Стоило ему кивнуть? Тело не слушалось.
— В твоём сознании…
Мордред, какого хрена Он так тянет?
— Я заметил любопытный момент. Увидел… неподдельную натянутость чувств к мальчику, — молодой волшебник кивнул и едва не насильно заставил себя сделать пару вдохов, пока Тёмный Лорд издевательски медленно продолжил свою мысль: — Из всех писем, присланных тобой родителям, я могу сделать вывод, что ты влюблён в него.
— Чего? — из-за шока Драко перестал следить за языком.
— Нет? — тон голоса тёмного волшебника снизился с каким-то скабрёзным подтекстом.
Драко дёрнул плечом и прищурился. Почему нельзя просто взять и вовремя заткнуться? Он не мог поверить, что совершил подобную глупость! В такой грубой манере отозвался, попавшись на очевидную, между прочим, колкость! Но что сделано, как говорилось… Раз то, как отец вышел сухим из суда присяжных, не поколебало публично милость Повелителя, то и он сам не имел права пошатнуть нынешнее положение семьи. Малфой сделал глубокий вдох и склонил голову.
— Прошу прощения за мой тон, милорд. Я искренне потрясён… предположением, что могу чувствовать что-либо помимо неприятия к Поттеру.
Фамилия Избранного неосознанно вышла несколько шипяще. Драко незаметно прикусил щеку. От напряжения на руках проступили вены, но он не пошевелился, когда подавляющая всё живое в округе магия Лорда Волдеморта вновь страшно оживилась.
— Допустим, — наконец сказал Он, когда рот до гадкого наполнился металлическим вкусом. — Подними голову, дитя.
Драко поднял взгляд и, как ни странно, ни один мускул на его лице не дрогнул. Даже пульс под подушечками пальцев не подскочил выше положенного.
— Твои сокурсники не разделяют твоего мнения о нём. Они считают, мальчишка Поттеров не представляет для меня никакой угрозы, но ты… Ты, как мне кажется, действительно веришь в то, что он может убить меня. Объясни.
Драко с лёгкостью ушёл бы от прямого ответа в любой другой ситуации, однако, судя по окраске сказанного, Тёмный Лорд не терпел отказа или увиливания. Ему вдруг захотелось сбежать и продолжать бежать без оглядки, но он дал обещание. Собравшаяся во рту кровь вперемешку со слюной с мерзкой вязкостью затекла в глотку. Важно теперь подобрать слова правдоподобно, а ещё важнее — выдержать это «подобие» аккуратно и в меру.
— Верно то, что Поттер не отличается умом. Только вот он способен повести людей за собой. И вне всякого сомнения пожертвует жизнью, если на то будет необходимость, — он продолжал говорить, игнорируя внезапно упавшую температуру воздуха в кабинете. — Я не думаю, что он может вам навредить. Я думаю, он может вдохновить на это других.
Заявление выдалось достаточно расплывчатым, чтобы Он не заподозрил неладное. За несколько минут молодой волшебник даже не шелохнулся в ожидании слов Тёмного Лорда. Кровь на губах неприятно высохла, звон в голове глушил все мысли, и думалось ему, следы от ногтей придётся выводить бальзамом крёстного. Давление в воздухе стало помалу пропадать, и он смог вдохнуть — пока живительный кислород медленно наполнял лёгкие, в уме немного прояснилось.
— Неужели? — произнёс Он задумчиво. Драко неуверенно кивнул без лишних слов на всякий случай, чем вызвал хриплый смех. — Ясно.
Да что Ему ясно?
Повисла гнетущая пауза, приковавшая его к месту. Из-за кратких эмоциональных качелей голова шла кругом, но Драко более не смущал страх, как когда-то давно. Раньше его злил этот слепой долг семьи подчиняться свихнувшемуся с катушек волшебнику, но теперь он знал, что это — добровольный выбор, и его родителей не обманывали — они осознавали манипуляцию и риск, верили в Тёмного Лорда и не стыдились преклонить колено перед Ним. При всём том опасение, прочно переплетённое с гордостью и непоколебимыми убеждениями в истинности их дела, также имело место быть.
Минуты шли, а молодой волшебник всё ждал позволения покинуть кабинет. Уйти без разрешения или самому непрошено открыть рот он не собирался, иначе отхватит Круциатус раньше, чем моргнёт, а их на своей шкуре он испытал сполна и в прошлой жизни. Шустро проверив свой окклюментарный лабиринт, он решился пренебречь невоспитанностью, заглянул в холодные глаза и начал про себя отсчёт секунд. Когда цифра немногим перевалила за сотню, шипящий голос прорезал тишину:
— Можешь идти.
Молодой волшебник шумно выдохнул и не смог сдержать тень вымученной улыбки. Игнорируя напряжение в мышцах, он с искренней благодарностью поклонился тёмному магу и, выпрямившись, ровным шагом покинул кабинет. Как только за ним закрылась дверь, сковывающее его напряжение постепенно стало сходить на нет. Он зажал рот обеими ладонями, чтобы не засмеяться в голос посреди коридора, и на всех парах помчал в свою комнату. Тревога и восторг затопили разум и чувства, всё лицо было мокрое из-за накатывающей истерики. Он преодолел это.
Драко почувствовал себя таким реальным, настоящим, живым — объяснить это чувство он не смог бы, но знал наверняка, что незаслуженный шанс исправить всё-всё-всё точно ему не снился.
Уже в комнате он подцепил зачитанные до дыр основы зельеварения и забрался с ногами на диван, схватил приготовленный Кричером горячий шоколад с перечными рыльцами и полностью погрузился в приятное ощущение уверенности в завтрашнем дне. Глупыми надеждами Драко себя не кормил, но реальная возможность маячила на горизонте, и её он ни при каких обстоятельствах не упустит. Так, переполненный энтузиазмом, молодой волшебник углубился в чтение.
***
Засидевшись допоздна, следующее утро он бессовестно проспал. Собрался молодой волшебник солиднее, чем обычно, раз уж в любой момент можно встретить одного из гостей. Последних по пути в обеденный зал он благополучно игнорировал. Беглый взгляд по сервировке стола привёл к выводу, что родители уже завершили завтрак и ему выпала возможность остаться наедине с собой. Обеденный зал часто использовался для организации малых вечеров с изысканными закусками к аперитиву и дорогим алкоголем, пока гости заявлялись в своих лучших нарядах и масках — на заказ и тех, которые каждый тренировал часами перед зеркалом. У подобных мероприятий вне сомнения имелась и обратная сторона монеты, а именно, превосходная возможность образовать и наладить имеющиеся связи. В былом они проходили у Блэков, но последние десятилетия в магической Британии Малфои остались единственными, кто держал социальные вечера высокого класса, когда как чистокровные волшебники с дамблдорской стороны единодушно предпочли не опускаться до этой «вычурной» деятельности. Спокойно позавтракав в пустом помещении, Драко отправился бесцельно бродить по поместью — давно следовало приступить к намеченным задачам и молодой волшебник, положа руку на сердце, собирался, но хотелось взглянуть на родной мэнор ещё разок. Поместье вскоре ждала участь превратиться в одну многоэтажную пыточную, и пока дом окончательно не обагрился что грязной, что чистой кровью, он запомнит каждую его деталь. В прошлом, после его побега, Малфой не единожды пожалел, что никогда не уделял подобным вещам должное внимание. Блуждая по родным коридорам, он провёл часы за окклюментарным запечатлением образов и под конец направился в тренировочный зал. По дороге к нему пришлось тайком пробраться через ещё один, в разы больше и оснащённее, где оттачивали боевые навыки некоторые из их именитых и до сих пор скрывающихся от Аврората гостей. Чередовать физические нагрузки с чарами оказалось куда полезнее и проще, поэтому, заперевшись изнутри и не забыв про сопутствующие охранные и заглушающие, он приступил к разминке. Этим днём молодой волшебник остановил свой выбор на довольно безобидных заклинаниях: благодаря его дискуссиям с грязнокровкой он уже давно узнал простую, но в то же время обескураживающую своей очевидностью истину — вся магия, сколь бы невзрачной ни была на первый взгляд, смертельна. Защитные давались сносно. По неясной ему причине он чувствовал себя намного увереннее в продуктивном типе чар: изучение магии восстановления помогало избавить себя не только от синяков после тренировки рефлексов с зачарованными бладжерами, но и от откровенно неделикатных вопросов мадам Помфри в школьные годы. Это отразилось и в зельеварении, отшлифовке навыков в котором с недавних пор он уделял времени премногим больше и без балласта на душе в виде пустых невосполненных ожиданий: вместо того, чтобы идти по стопам отца в политику и финансы, в детстве он грезил о перспективе стать Мастером зелий, таким же блистательным, как и его крёстный, пока тот, в свою очередь, помогал юному волшебнику открывать для себя это увлекательное ремесло. Дабы не отстать от намеченного курса и продолжить работу в более эффективном темпе, Драко стал также внимательнее к тренировке мышечной памяти, как в самом предмете зелий, так и банально в чарах. На протяжении нескольких часов он тратил и тратил накопившийся запал эмоций и, ощутив наконец страшную усталость, что и подняться к себе не представлялось потенциально мыслимым, лёг прямо на каменный пол. Молодой волшебник мог поклясться, что более изнеможённым он чувствовал себя только в битву на землях Хогвартса. Одежда до противного липла к телу, ему ужасно хотелось поскорее забраться в ванну, но пока сил кое-как хватало на сбитое дыхание. Минуты ничегонеделания медленно текли одна за другой, прежде чем он заставил себя приподняться на локтях с явственным ощущением, будто на том весь запас духа и иссяк. Странно. Обычно молодой волшебник соблюдал режим тренировок с учётом хоть какого-то остатка энергии на возвращение обратно — пускай в Хогвартсе ему и повезло ползти после по нескончаемым лестницам вниз, а не вверх как дома. Вскоре голова прояснилась и с шумным выдохом он смог встать на ноги. Взъерошив чуть отросшие волосы, Драко скривился от сальной липкости на шее. Кончики достанут плеч в несколько месяцев. С запланированным походом к цирюльнику на Прямой аллее он решил повременить: слишком много чего неподконтрольно ему, и зависимость каждого шага от чужого решения начинала выбешивать. Сам феномен выбора у молодого волшебника присутствовал, конечно же, едва ли кто бы удержался в обществе магической аристократии в ином случае, но и свободы действий как таковой не имелось. Он и сейчас во многом скован, а такую мелочь, как небольшое отклонение от привычного внешнего вида, Драко несомненно сможет проконтролировать. Какие-то жалкие два сантиметра светлых прядей в отражении зеркала, думалось ему, помогут почувствовать, что всё происходящее с ним действительно: с тех пор, как он вновь проснулся в мэноре, каждое утро пробуждение давалось дольше обычного, пока на притуплённое состояние, в котором он пялился в мозаичный потолок их факультетской спальни, уходило не меньше часа. Кроме того, чуть отросшие волосы точно не привлекут лишних подозрений, раз вкус в гардеробе он уже сменил без уймы нежелательных расспросов со стороны. Плюнув на аккуратное отношение к вещам и разбросав их по пути в ванную, Драко поспешил окунуться в тёплую воду с головой. Вынырнул он ровно через десять секунд, протёр глаза и прилёг на сложенное у мраморного борта полотенце, и вскоре вода начала понемногу расслаблять напряжённые мышцы. Драко бездумно уставился в потолок и под приятное слуху мягкое журчание воды воспользовался моментом для реконструкции окклюментарного лабиринта. В то, что Тёмный Лорд увидел в его разуме лишь только «натянутость чувств» к Потти, верилось слабо, но по всей видимости, так оно и вышло: когда Он находил предателей лично, от тех не оставалось даже мокрого места, и наказание проходило, как правило, в присутствии свидетелей для пущего эффекта — не дай Мерлин кто осмелится повторить ошибку несчастных. Исключений для наследников ближнего круга не наблюдалось, исходя из опыта, а следовательно, его мысли особо не ворошили. Избалованный преемник Люциуса Малфоя — вот образ, к которому он стремился до сих пор. Не веди себя как обычный пятнадцатилетний подросток, он давным-давно бы привлёк лишнее внимание и подозрения, а последних ему хватило и в прошлом. Шрамоголовый, казалось, уже места себе не находил в ожидании малейшего повода, чтобы с чистой душой начать излюбленную игру в маленького шпиона. Драко искренне не понимал причинно-следственной связи этого решения что тогда, что теперь. По всей видимости, их Избранным руководствовали либо дурная привычка винить слизеринца во всех своих невзгодах, либо врождённый идиотизм. Благодаря чарам вода не остывала и держалась на наиболее оптимальной температуре, в связи с чем уже через час Драко заклевал носом. Вылезая из ванны, он отметил куда лучшее самочувствие и, насухо вытревшись большим банным полотенцем, забрался в домашние брюки и любимый мягкий халат. Подумывая перекусить чем-то лёгким, он широко зевнул и открыл дверь в комнату, чтобы остановиться на пороге как вкопанный при виде восседающего за его письменным столом Лорда Волдеморта. Сердце ушло в пятки. Он проморгался. Человек не желал пропадать. Взгляд багровых глаз впился в его светло-серые, и он тотчас опустил их в пол. Мельком молодой волшебник успел заметить разбросанные по ковру книги и вещи, попутно поминая нерасторопных домовых эльфов. Присев на диван перед столом, он ещё никогда не радовался существованию резного куска дерева, который ограждал их в данный момент. — Милорд, — Драко отважился начать диалог, хмурясь от ощущения стекающей с волос воды. — Что привело вас сюда? — Подумал продолжить наш разговор. Тон тёмного волшебника отчего-то звенел еле ощутимой угрозой и придавал голосу тем самым больше звуковой аномалии, чем обычно. Молодой волшебник невольно увёл взгляд чуть выше правого плеча мужчины. — Как изволите, милорд. Он сел прямо (неестественно прямо, но и ситуация не то чтобы обыденная!) и сложил руки перед собой, стараясь урезонить возникшее опасение того, что Лорд Волдеморт увидел что-то ещё, ведь в таком случае его настигли бы последствия иного рода. Беззастенчиво разглядывать человека напротив в поисках ответа или намёка в чужих жестах и мимике — шаг опрометчивый. Интерес в умах молодых людей, говорили, никогда не угасал, и в стенах мэнора он сталкивался с Ним достаточно часто, но видимое, мягко говоря, сбивало с толку всякий раз. Малфой никогда не обманывался невесомостью «обложки», не боялся и признать вслух, что внешний облик играет большую роль в восприятии человека, и весьма разумно заботится о подобающем виде и мнении окружающих. Ещё чаще, чем ему доводилось наблюдать непосредственный объект обсуждения, в предельно узких и порой вовсе личных беседах новоявленный Пожиратель Смерти выслушивал различного сказа теории о том, почему Тёмный Лорд походил на нечто далёкое от человеческого, но по существу ни одна из них не стоила и кната. Всего-то и смотреть на Него оборачивалось для людей тем ещё испытанием, не говоря уже о том, что многие предпочитали не терзать себя лишний раз и прятали взгляды… — Твой дед был одним из первых моих последователей. Это ведь для тебя не новость? Вопрос задали на удивление в мягкой форме — и это пугало ещё суровее, чем если в интонации прозвучала ожидаемая жёсткость. Кивок вышел достаточно учтивым. Подвластный фамильной гордости, Драко, разумеется, знал это и не преуменьшил бы, озвучь он эти слова в младенчестве своими первыми в жизни. — Ты совершенно на него не похож. Вот голос вновь потяжелел, словно по щелчку, и Драко проглотил ком в горле и взмолился Мерлину, что рассудок тёмного мага ещё не помутнел, как перед концом второй войны. Иначе его без всяких раздумий убьют на месте лишь за их с почившим предком удручающую несхожесть. — В тебе многое от Блэков. С годами, полагаю, это станет явно. От матери он и правда унаследовал не только черты лица, но молодой волшебник не рискнул прервать возникшую паузу. — Учитывая шаткость положения Сириуса Блэка, наследство очереди можно оспорить грамотным ходатайством. Сообразить, к чему клонил Тёмный Лорд, не составило труда, однако внятного ответа дать не решался: он никогда не интересовался полной блэковской родословной и конкретно прав наследования, касательных его двоюродного дяди. Он знал, что мужчина оставил всё, что имел за душой, крестнику, но включён ли в этот список титул лорда? Вдобавок к закрепившейся репутации разочарования рода Блэка бросили гнить в Азкабан, что не могло не отразиться на дееспособности, и после побега тот был далёк от состояния вести ни столь влиятельную фамилию, ни финансовые дела. За последние десятки лет все тонкие аспекты всяческих процессуальных действий заклеймились светлыми волшебниками «светской околесицей», а старые обиды и вздорное чувство достоинства не давали мыслить здраво этим людям даже в самый разгар блядской войны на дворе, и потому вопрос о наследстве так и остался нерешённой загадкой для Драко во время его пребывания на Гриммо. Блэк ещё жив да здоров, но туда и собачьего носа не кажет, если молодой волшебник получит доступ к… Это даже домом назвать трудно — немало фонящие горем и скорбью стены напоминали свалку забытого превосходства. Ему же оставалось признать правду. — Прошу прощения, милорд, я не знаю, кто унаследует титул следующим. — Плохо, — сухо отрезал Он. — Узнай. Драко незамедлительно кивнул. — Да, милорд. Воздух трещал от царившего напряжения. Тёмный Лорд поднялся и, более не обращая внимания на хозяина комнаты, бесшумно вышел. Драко выдохнул и завалился на диван без сил. Он выжил. Но что изменилось в политической обстановке Британии? Такой специфики приказ что-то точно должно было спровоцировать… В прошлом наследование не упоминалось совершенно точно. Или это очередная прихоть Волдеморта? Нет, гадать об истинных причинах можно долго, посему и ломать голову над этим — бессмысленная трата времени. Он закрыл глаза и попытался вернуть ритм дыхания. — Либби! Сбоку послышался хлопок аппарации. — Либби может помочь молодому господину? Одним глазом он покосился на домовуху. Та родилась уже в поместье (единственным смыслом существования таких эльфов являлась ярая и ничем не пресекаемая служба роду) и была куда моложе Добби да одета получше. Прогнав ненужные воспоминания о сбежавшем домовике, Драко уже нормально повернул голову к Либби. — Будь добра, прибери одежду и подай ужин прямо сюда. Глупое создание раскраснелось, а кончики ушей затрепетали на первых словах. Драко вскинул бровь и тяжело вздохнул, когда несуразно большая головёшка на тонкой шее закивала так быстро, что у него зарябило в глазах. Вещи с пола пропали вмиг. Любезностью к домовым эльфам с некоторых пор он пользовался без угрызений совести, и медленно, но верно все станут преданы ему даже в большей степени, чем родителям. В Хогвартсе молодой волшебник втихую проделывал нечто подобное тоже, но там процесс усложнялся порядочным отношением Дамблдора к прислуге, в то время как Люциус с Нарциссой не брезговали лишним наказанием. — Спасибо, Либби. Когда она вернулась с горячим ужином, Драко слабо ухмыльнулся. Домовуха покраснела ещё пуще и начала стеснённо заламывать лапки, теребя чистую ткань платья. Мать, вроде, собиралась выкинуть эти вышедшие из моды шторы… Огромные глазёнки светились от неподдельного восхищения. — На ваше здоровье, молодой господин! Драко ещё не до конца разобрался, как работали эти создания, но простой и скупой любезности, казалось, достаточно, чтобы домовой эльф почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Либби притихла и терпеливо, а главное, молча дожидалась, пока молодой господин завершит трапезу. Ещё немного — и он бы рассмеялся в голос от вида смущённого эльфа. — Я закончил. Благодарю за ужин, Либби. Увидь его Потти, точно бы обвинил в манипулировании чувств бедняжек и назвал злом во плоти. Будто сам не пользовался ими! Ну, конечно же, тот проделывал это неосознанно, но факт на лицо: Добби в шрамоголовом души не чаял. Молодой волшебник удобнее разместился на диване, плотно укутавшись в мягкий домашний халат, и с призванной книгой забыл о времени до самой ночи. Когда оставшуюся пару десяток страниц было решено отложить на следующий день, он поднялся с места и потянулся до хруста в спине. Рубашка, как обычно, нашлась под идеально заправленным пледом. Нокс потушил свет в комнате, и сквозь выкованные ставни окна за письменным столом мягкий свет луны тут же залил пол изящными узорами. Драко залез на высокий подоконник и всмотрелся в ночной пейзаж, легонько стукнувшись лбом о холодное стекло. Картину просторных родовых земель, густого леса вдалеке и безоблачного звёздного неба он досконально запечатлел в памяти. Когда кожу начало неприятно покалывать от мороза за окном, он легко спрыгнул вниз и забрался под тяжёлое одеяло. Война стучалась у порога, и Драко был счастлив этому как никогда.
