Всё, что было в Торонто

Суббота, 24 августа 10:42 – …и это все, что я помню, – закончил Ричард и нахмурился. Все это время он сидел, упираясь ладонями в пол, и эта поза начала доставлять ему дискомфорт. Он попытался, не вставая, обернуть флаг вокруг бедер наподобие полотенца. Гэвин привалился к спинке дивана и подтянул колени к груди, присобирая руками пышную юбку. За последние сутки его жизненный опыт определенно обогатился, понять бы еще чем. Из-под полуприкрытых век он наблюдал, как святой отец ерзает пятой точкой по полу, борясь с непокорным полотнищем. Хэнк, застывший в дверном проеме, рассеянно почесал пегую голову, бряцая железками костюма. – Получается, память нам всем отрубило сразу после того, как мы выпили дрянь, которую притащил Рид. “Чего сразу Рид-то”, – пробормотал себе под нос Гэвин, но спорить не стал. Ему и самому было ясно, что корень их повального склероза мариновался в той самой украденной им бутылке. – Чудно. Просто супер, – с сарказмом заметил он, вставая. – Охуенный мальчишник, вот именно так я себе его и представлял. Надо было найти телефон, проверить вещи, банковские карты, посмотреть, все ли на месте и сменить это чертово платье на что-то более подобающее. Тем временем, Ричард наконец соорудил импровизированную набедренную повязку, поднялся на ноги и заозирался. Внимание Гэвина привлекла одна занятная вещь. – Стой, падре, что это у тебя там? – Что? Где? – Ричард обернулся. – Это что, татуировка? – спросил Гэвин. Он тронул Ричарда за плечо, разворачивая его спиной, и подвинулся ближе, чтобы рассмотреть чернильные линии, которые контрастно смотрелись на молочно-белой коже. Святой отец вытянул шею и потянул плечо и лопатку к себе, пытаясь увидеть то, о чем говорил Гэвин. – Гэвин, но там у меня нет татуировок, – сообщил он бесцветным тоном. – Да не вертись ты так! – шикнул на него Рид. Он заметил, что некоторые части надписи смазались, как будто были нарисованы маркером. – Нет, это не тату. Видать, кто-то почирикал по тебе фломастером. Выдыхай, падре, ты не расписной! По крайней мере тут, – уточнил Гэвин. Ричард ощутимо расслабился и опустил плечи. Гэвин все еще не отпускал его, силясь разобрать надпись. – Так, не пойму… Наверное, это S. А потом вроде цифра 3. Или это B? Бэ… бе... бен? Сина.. Бин? Синнабон? Похоже какая-то булочка оставила на тебе автограф. – Интересное место, чтобы оставить роспись, – на обратной стороне шеи, – хмыкнул Хэнк. – Я к тому, что есть и более очевидные части тела. – Зато оригинально, – пожал плечами Гэвин. – Да и не каждая часть тела вместит такой размашистый Синнабон. Ладно, это, конечно, безумно увлекательно, но я, пожалуй, пойду приведу себя в порядок, – он зевнул, потянулся и уже собирался сделать шаг в сторону двери, как вдруг Хэнк спросил, глядя на Ричарда: – А Коннор? – Это Ричард, – на автомате брякнул Гэвин. Его мысли занимало беспокойство о том, не оставила ли минувшая ночь каких-нибудь следов и на его сокрытом платьем теле. – Спасибо, Рид, я в курсе, – процедил Хэнк. – Я спрашиваю, где Коннор? – Хммм… Может, он перепутал двери и зарулил в наш номер? Хэнк молча развернулся и открыл дверь. Гэвин последовал за ним, предаваясь мечтам о горячем душе и толстовке с джинсами. Святой отец поплелся следом, по-прежнему завернутый во флаг. Должно быть, со стороны они представляли собой то еще зрелище: дед в доспехах, небритый мужик в подвенечном платье и спортивного вида молодой человек с голым торсом и канадским флагом на попе. Их с падре номер выглядел ровно так, каким он его запомнил – на кровати Ричарда аккуратно разложена сутана, на кресле стоит закрытая сумка самого Рида. С одной стороны, тот факт, что они не обнаружили там анаконду, тикающий черный ящик или кокаинового снеговика вселял некоторую надежду. С другой стороны, никакого Коннора или следов его присутствия не наблюдалось. – Куда он мог деться? Ничего не понимаю, – вид у Хэнка был крайне обескураженный. – Наверное, пошел на ресепшен или в кафе, – предположил Рид. Он незаметно ощупал бедро, пытаясь понять, есть ли на нем подвязка. – Позвоните ему, кто-нибудь, – попросил Андерсон. За смартфонами пришлось вернуться в соседний номер – все указывало на то, что именно он стал основным театром событий после их возвращения в отель. Ричард стал обходить комнату по часовой стрелке и приподнимать валяющиеся тут и там вещи в поисках своего мобильного. Гэвин на удивление быстро нашел свой – что-то надоумило его заглянуть в ботинок Андерсона – и через пару секунд набрал Коннора. В трубке послышались длинные гудки, и тут же со стороны деревянного буфета зазвучала звонкая трель. Хэнк чертыхнулся и взял телефон. – Это осложняет дело, – вздохнул Андерсон. – Придется идти его искать. – Может, он вообще ошибся номером? Зарулил на другой этаж, затусил с кем-нибудь и валяется там в отключке? Ну, знаешь, типичный Коннор, – попытался пошутить Гэвин. – Даже если и так, – ответил Хэнк, хотя было видно, что он считает вероятность такого сценария ничтожной, – ты, что, предлагаешь искать его по всей гостинице? Тут до пса номеров. Телефон в его руке снова зазвонил. На этот раз на экране высветилось имя “Эми”, рядом с которым стояло сердечко. – Ядрены пасатижи!! Хэнк смотрел на телефон как на ядовитую змею. Он занес было палец над призывно вибрирующей иконкой с зеленой трубкой, но в последний момент замер в нерешительности. – Да ответь ей уже! – не выдержал Гэвин. – Скажи, что мы почти выехали! – У меня нет привычки отвечать на чужие телефоны, – возразил Андерсон. – И, тем более, врать невестам друзей. – Хэнк, не дури. Коннора нет, а женщина волнуется. Успокой ее, Христа ради! – Не стоит упоминать имя Господа... – встрял молчавший до этого Ричард. – Блядь, – не выдержал Хэнк. Он сделал несколько шагов в сторону, провел пальцем по экрану и заговорил оптимистичным тоном Санта-Клауса, который застрял в узком дымоходе, но еще не потерял надежду выбраться до того, как в камине разожгут огонь. – Эми, хо-хо! Да, это Хэнк, привет! Как поживаешь? Отлично, у нас тоже все здорово. Погода невероятная! Что? Коннор? А, он вышел побеседовать с портье, скоро будет. Ну, как зачем? Вдруг парень заскучал на посту, надо чего! Да, да, конечно перезвонит. Да, мы помним, нам уже скоро выезжать… – слушая ответы Хэнка, Гэвин закатил глаза и стал покачиваться то вправо, то влево, беззвучно произнося “Бла-бла-бла” и изображая рукой уточку. Когда Хэнк наконец закончил разговор, он нравоучительно заметил: – Учись, пока я жив, Рид. Женщины – дело тонкое. Как… хм… как чайная церемония. Поторопишься, начнешь бить ложкой по чашке – и тебя выгонят вон. Замешкаешься – чай остынет. Требуется терпение, но и реакция тоже нужна! Пока не освоишь азы, жениться тебе никак нельзя. – Где ты этого нахватался? У Сумо что ли? – буркнул Гэвин. – У меня и в мыслях не было жениться и, поверь мне, за последние сутки я свое мнение не поменял, – он постарался не думать о своем наряде. – Думаю, Коннор скоро появится. Можно пока собрать вещи и все такое. На том и порешили. Гэвин поплелся в свой номер в некоторой растерянности. С одной стороны, все говорило о том, что мальчишник прошел как нельзя более эпично. С другой, отсутствие каких-либо воспоминаний об этой ночи лишало ее всякой ценности. Во время планирования этой поездки, он представлял, как будет блистать на свадьбе, развлекая новых знакомых байками, придуманными на основе их путешествия. Сейчас же максимумом, на который он был способен, являлось сдержанное “Неплохо” и широкий набор многозначительных гримас. Он наскоро принял душ, почистил зубы и покидал вещи в сумку. Порванное платье, ничтоже сумняшеся, запихнул в мусорное ведро. Сутана с постели Ричарда пропала, его самого в номере не наблюдалось, зато из-за стены доносились возбужденные голоса – очевидно, чудесного явления Коннора все еще не произошло, и его собратья по мальчишнику активно друг друга накручивали. – Так, старого с малым срочно надо успокоить, – сказал Гэвин сам себе. – По отдельности они еще ничего, но вместе как пить дать договорятся до того, что пора сдаваться Эми и начинать турне по больницам и моргам. Гэвин решительно направился в номер Хэнка. – Я был на ресепшене, – вещал Андерсон, когда он вошел. – Ночной администратор утверждает, что к нам в номер забегало целых семь или восемь Конноров. Говорит, все они были в дым, один щеголял в чулках и мини, а последний и вовсе явился в чем мать родила, если не считать флага Торонто. Кстати, они подумывают о том, чтобы выставить нам счет за дополнительных гостей. – Восемь Конноров? Быть такого не может! Ставлю свою печень, что хотя бы половина из них были Ричардами! – развеселился Гэвин. – Наверное, какой-то из них притащил и это дурацкое платье, чтобы обвенчать меня с Андерсоном в теплом кругу окурков и бутылок с пивом. – Рид, я бы и рад вкусить еще твоего искрометного юмора, – сказал Хэнк, всем своим видом показывая, где он видал Гэвина и его юмор, – но сейчас мне не до смеха. Нужно что-то делать. – Ничего не остается, кроме как обойти все номера, – заметил Ричард. Мобильный Коннора опять ожил. Судя по всему, чайная церемония Хэнка чем-то не удовлетворила взыскательный вкус Эми. На этот раз брать трубку никто не спешил. Гэвин потянулся: настало время креативных решений. – Есть другой способ, – сказал он. – Предоставьте это мне! Выйдя в коридор, он оглянулся по сторонам и зашагал по мягкому и местами запятнанному ковролину в сторону пожарной лестницы. Дверь, как он и надеялся, оказалась не заперта. Он поднялся на пару этажей вверх и вышел в коридор. Удостоверившись, что на горизонте никого нет, он вытащил из кармана джинс потертую Zippo. В другом кармане обнаружилась подрассыпавшаяся самокрутка. Гэвин чиркнул колесиком, поднес сигарету к взвившемуся огню и сделал одну затяжку, потом вторую, набирая в легкие побольше дыма. Чтобы выпустить его как можно ближе к датчику, белевшему на потолке небольшой выпуклостью, пришлось слегка подпрыгнуть. Ничего. Чертовы канадцы и их чертовы дымовые датчики! Рид тихо выругался и вытянул руку, поднося дымящуюся сигарету к прибору. Он насчитал целых сорок пять секунд прежде чем грянула разрывающая мозг сирена. Оставалось надеяться, что услышав этот апокалиптический вой, Коннор придет в себя, поймет, что оторвался от коллектива, и доберется до нужного номера. На всякий случай Гэвин решил лично проверить улицу. Когда он вышел, там собралось человек десять, в том числе и Ричард. – Хэнк остался ждать в номере, – пояснил он. Гэвин кивнул и провел рукой по волосам. Его тело буквально молило о стакане холодного апельсинового сока и доброй порции омлета. Почему-то при мысли о слове “молило” у него в голове возникло смутное видение: что-то фиолетовое и высокая фигура – Ричард? – сложившая руки в характерном жесте. Он тряхнул головой, отгоняя эту ересь. – Что это? – спросил вдруг Ричард. – Что? – не понял Гэвин. Ричард кивком указал на его правую руку. Гэвин недоуменно взглянул на свою ладонь. Сначала он не мог понять, что так заинтересовало Ричарда, и несколько секунд пялился на линии жизни, ума и сердца. А потом УВИДЕЛ. – Срань Господня! – Гэвин, прошу тебя, не богохульствуй, – одернул его Ричард. Вид у него при этом был невозмутимый. – Поверь, богу нет никакого дела до того, что я говорю. А мне вот очень интересно, откуда у меня… ЭТО? На его безымянном пальце поблескивало тонкое золотое кольцо с небольшим прозрачным камнем – из тех, что не склонные к оригинальности влюбленные обычно преподносят дамам сердца в красных бархатных коробочках, в ресторане и при свечах. – Наличие у тебя обручального кольца наводит на вполне определенный вывод. Ошибиться здесь сложно. – Да, да, вывод тут может быть только один. А именно: я где-то нашел этот кошмар и почему-то нацепил. Даже бухой я бы не стал покупать ничего подобного, – сказал Гэвин тоном, не терпящим возражений. – Вернусь в Детройт, сдам его в ломбард. – Как скажешь, Гэвин, – покладисто ответил святой отец. – Главное, чтобы у тебя в душе был мир. Рид попытался стащить кольцо с пальца, но ничего не вышло. Тогда он покрутил его, захватил пальцами и с силой потянул на себя. Кожа покраснела, но снять возмутительное украшение так и не получилось. Гэвин выругался. Он мог сохранять присутствие духа и балагурить во многих передрягах, но помолвочное кольцо мешало это делать, особенно после того, как он проснулся в свадебном платье. Конечно, до панической атаки было далеко, но Риду стало жизненно необходимо как можно скорее избавиться от побрякушки, даже если для этого понадобится раскурочить ее кусачками. Главное, чтобы палец был цел и свободен. Он с ужасом посмотрел на Ричарда. – Нужно подставить палец под холодную воду или использовать что-нибудь скользкое, какую-то смазку, – со знанием дела посоветовал тот. Рядом с ними переговаривалась большая группа командировочных, семья с двумя детьми и несколько пенсионеров. – Смазку?! – завопил Гэвин. Мать семейства обернулась и посмотрела на него с нескрываемым неодобрением, командировочные заинтересованно прислушались. Рид недовольно зыркнул в ответ и уже тише сказал Ричарду: – Во дела, смазку-то я с собой и не взял. Поищи у себя, падре, а? Ричард поднял бровь, но промолчал. Люди пожимали плечами, начиная возвращаться в номера. Для верности они постояли еще минут семь, пока не остались у входа вдвоем. – Ладно, двинули. Коннор или уже с Хэнком, или… – Гэвин не договорил.

***

На подходе к номеру их встретил хмурый Хэнк. – Эми не унимается. Хотел отключить звук, но потом подумал: вдруг Коннор найдет способ позвонить? – Вот черт, – подытожил Гэвин. Хэнк отрывисто кивнул и сказал: – Сигарету дай. Гэвин пошарил в кармане и, не найдя ничего, кроме зажигалки, всучил ему ее. – Все, что есть. Хэнк чертыхнулся: – Толку с тебя, Рид, как с козла молока. Скоро вернусь. А вы пока думайте, – последнюю фразу он произнес, уже удаляясь по коридору. Вместе с ним удалялся звук истошно звонящего телефона. Гэвин покачал головой. – Она так трезвонит ему, будучи невестой. Что дальше? “Дорогой, почему ты пропустил ту женщину на перекрестке?” – Коннор и Эми – отличная пара, – Ричард произнес это так уверенно, как будто это было сказано в Священном Писании. – Да, да, как скажешь, падре, – отмахнулся Гэвин. – Пойдем. Первым делом Гэвин направился в ванную и включил холодную воду. Когда палец заледенел настолько, что заболели кости, он вытащил руку и снова попробовал снять кольцо. Слава богам, на этот раз у него получилось. Рид повертел кольцо в руках – никаких надписей, которые могли бы стать уликой, не наблюдалось. Вздохнув, он сунул украшение в карман. Оно мало походило на кольцо всевластья и было определенно женским, а значит ему не пригодится – по крайней мере, он на это надеялся.

***

Оказавшись на улице, Хэнк огляделся, ища, у кого бы стрельнуть сигарету – вещь, которую он не делал уже тысячу лет. Как назло, подходящих кандидатур в поле зрения не наблюдалось. Вдруг он заметил здоровенного полицейского, который приклеивал к автобусной остановке какой-то плакат. Из сумки, висящей у него через плечо, торчала кипа похожих бумаг. Приладив плакат к прозрачной стенке, он сделал шаг назад, осматривая плод своих усилий, а затем положил руки на ремень и поправил его – видимо, выступающему вперед животу было не слишком комфортно. Хэнк в очередной раз порадовался, что перешел с бургеров на мисо-супы и рис с овощами, а с пива на саке. Полицейский прошел мимо Хэнка, скользнув взглядом по его костюму. Он проследовал к ближайшему столбу и начал повторять выполненную ранее процедуру. Если подумать, это было довольно странно. Андерсон не мог не удивиться методам работы канадской полиции. Они что, пересмотрели вестернов? Если бы в Детройте требовалось кого-то найти, они бы дали ориентировку в СМИ и усилили патрулирование. Внушительная спина полисмена удалялась. Из чистого любопытства Хэнк подошел к столбу, чтобы рассмотреть фотографию. Изображение было не слишком качественным, но все же на нем легко узнавался Гэвин, обернувшийся через плечо и с довольной улыбкой показывающий камере фак. Сверху была надпись “Wanted”. Под фото значилось следующее: “Если вы видели этого человека, позвоните по номеру +1-xxx-xxx-xx-xx”. “Ну нахер”, – подумал Хэнк. Он сфотографировал листовку и, так и не покурив, поспешил обратно в номер. Когда он вошел, то увидел, что Ричард ходит по комнате, пытаясь разобраться в царящем бедламе, а Гэвин сидит на диване, закинув ноги на журнальный столик, и раздает ему ценные указания. – Проверь-ка еще под тем стулом! – Необходимо реконструировать события вчерашнего вечера, – заявил Ричард, послушно передвигая упомянутый предмет мебели. – О, Хэнк, – протянул Гэвин, заметив его. – Покажи нам свои впечатляющие полицейские навыки. Андерсон прошагал прямо к нему. – Сейчас продемонстрирую, – сказал он и кинул Риду включенный телефон. Гэвин поймал его, совершив какие-то странные пассы руками и едва не уронив. – Совсем что ли? – спросил он и тут посмотрел на экран. – Это что? – он увеличил изображение. – Это что, я? “Разыскивается”?! Мать моя женщина! – Гэвин убрал ноги со столика и подскочил с дивана. – Вот-вот, Рид. Ничего не хочешь нам рассказать? Между прочим, расклеивал это полицейский. – Хэнк, Богом клянусь, я не знаю, что это за хуйня… – Гэвин, – укоризненно встрял Ричард. – Мало того, что клясться крайне не рекомендуется, употреблять эти два слова в одном предложении аморально. – Не сейчас, падре, у меня тут проблемы посерьезнее! – Гэвин старался не поддаваться панике. Если бы они были в Детройте и если бы больше ничего не произошло, он бы заподозрил, что Андерсон его разыгрывает. На мгновение он подумал, не может ли это все быть результатом сговора Хэнка и Коннора, но потом отмел эту мысль: Коннор ни за что не стал бы устраивать из своего мальчишника балаган. – Вечно так с тобой, Рид. Я так и знал, что ничем нормальным эта поездка не кончится, – не унимался Хэнк. – Отвали, Андерсон. Черт, сколько можно повторять: я ни черта не помню, ясно? Так что, что бы там не произошло, это был не я, а мое подсознание. – Подсознание, как же, – недовольно проворчал Хэнк. – Тоже мне, фрейдист нашелся. – Да почему я виноват? Ты только и ждешь, чтобы повесить на меня всех собак, – начал выходить из себя Гэвин. – Да ты хоть… – Хватит! – долготерпению Ричарда пришел конец. – Сейчас совершенно не до ваших взаимных претензий. Наша приоритетная задача – найти Коннора. Минуту помолчали. Потом Хэнк сказал: – Парень прав. Думаю, нужно начать с бара. Мы знаем, что там Коннор был точно. Может, он до сих пор там сидит и… не знаю… залипает на… капли дождя… – Какого дождя? – Гэвин устало спрятал лицо в руках. – Да не знаю я, понятно? Просто пытаюсь мыслить логически, – вздохнул Хэнк. – И это и правда логично, Хэнк, – одобрил Ричард. – Думаю, тебе нужно переодеться во что-то более… то есть менее… Тебе нужно переодеться, и тогда мы будем готовы выходить.

***

Бар находился в пешей доступности, и все обрадовались возможности проветриться. Хотдоги с кофе придали сил и волшебным образом вселили в них некоторый оптимизм. На стаканчике было напечатано: “В любой другой стране нам бы пришлось предупредить вас, что этот кофе может быть горячим. Хорошо, что мы в Канаде!” Гэвин поежился: стало и вправду по-канадски прохладно. Поднялся ветер, небо заволокли тучи, делавшие мир вокруг сумрачным и угрюмым. На входе в нужное заведение виднелась табличка “закрыто”. Гэвин для верности подергал дверь, та походила ходуном – и только. – Что дальше? – спросил он сварливо. – Поделитесь со мной своими охуительными идеями! Хэнк поморщился и скрестил руки. Очевидно, он перебирал в голове возможные варианты действий, но не находил ничего путного. Гэвин целиком и полностью разделял его настрой: времени все меньше, Коннора как ветром сдуло, у них никаких зацепок и, в довершении всего, его ищет полиция, а он ни хрена не помнит. Это было все равно что начинать с двойки и семерки в техасском холдеме, только еще хуже. Охуительная идея, как ни странно, пришла со стороны Ричарда. – Никто из нас ничего не помнит, но мы точно знаем, что были здесь вчера, а потом отправились куда-то еще. И хотя наше сознание не в состоянии вспомнить маршрут, это может быть под силу подсознанию. Так что, думаю, нужно отпустить себя, позволить телу просто идти. И посмотреть, куда оно приведет, – немного смущенно закончил он, глядя на скептически приподнятые брови Хэнка. Гэвину показалось забавным, что Ричард считает, что путь ему покажет подсознание, а не господь бог, но он не стал это комментировать и просто пожал плечами: – Своему подсознанию я уж точно не особо доверяю, но ты, конечно, можешь попробовать, падре, – он махнул рукой. – Ричард, – поправил Ричард. Он вышел на середину тротуара и встал, закрыв глаза и как будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. “Отпусти и забудь”, – запел тоненький голос в голове Гэвина. Внезапно Ричард качнулся вперед, открыл глаза, сделал шаг, другой, а потом решительно свернул в боковую аллею. Гэвин с Хэнком переглянулись: оба подумали, что, возможно, много потеряли, не уделяя должного внимания вопросам веры. Впрочем, кризис мировоззрения продлился недолго. Когда они нагнали Ричарда, тот в буквальном смысле уперся в кирпичную стену. Тупик нес на себе следы чьего-то присутствия, но следы эти никуда конкретно не вели. – Гм, мне кажется, я вижу останки картошки, – задумчиво протянул Рид. – В любом случае, не вижу, как это поможет в поисках Коннора, если только ты не считаешь, что мы его съели. В мрачной задумчивости они вышли на широкую улицу и побрели по мощеной брусчаткой мостовой. В зеркальных стенах домов отражались другие высотки. Прямо по курсу в небо втыкался огромный поршень Си-Эн Тауэр. Перейдя дорогу у Центра искусств Святого Лаврентия, стены которого были увешаны афишами, уведомляющими жителей и гостей города о гастролях многочисленных театральных компаний, они оказались под закрывающим весь тротуар козырьком следующего здания. Здесь собралась целая толпа. Проходящие мимо люди останавливались, чтобы что-то сфотографировать. Андерсон скривился при виде возникшего на пути препятствия и машинально посмотрел туда, куда были направлены объективы всех смартфонов. Над вращающимися дверьми шла довольно необычная надпись – именно она привлекла внимание публики. – Провокационно, – заметил Хэнк, – только не совсем понятно, что у них там происходит. Действительно, надпись была какой-то неровной и гласила: "anal Held riМ". – "Rim" в смысле “ободок” или “кончик языка”? – недоуменно спросил у своего спутника турист в плюшевом норвежском шлеме. – Не знаю. Ход мысли в любом случае ясен, – ответил тот. – Судя по всему, канадцы не шутя взялись за ребрендинг Торонто, – прокомментировал ситуацию Гэвин. – На самом деле это Meridian Hall, – произнес Ричард, указывая на афишу симфонического концерта за стеклом. – Кто-то не слишком умно пошутил, поменяв буквы местами. Гэвин сощурился, стараясь ухватить какой-то призрак воспоминания – буква i казалась ему болезненно знакомой. Не такая ли осталась валяться в номере? Сложить два и два было просто. Он огляделся вокруг на предмет камер наблюдения. К счастью, та, что смотрела на вход в здание, светила вырванными с мясом проводами. – Очевидно, мы вчера все же проходили здесь, – Гэвин сглотнул. Было понятно, что не стоит даже пытаться вообразить то, что могло произойти с ними накануне: все равно реальность будет куда более впечатляющей.

***

14:35 В конце концов было решено вернуться в отель и продлить номер до завтрашнего утра. Ехать домой без Коннора они не могли. Часики тикали, а прогресса все не было. Собрание в номере Хэнка и Коннора походило на военный совет перед безоговорочной капитуляцией. Рид барабанил пальцами по столу, святой отец отрешенно крутил в руках найденный на столе тюрбан, а Хэнк мрачно сидел рядом с похищенной буквой i. Вдруг в дверь постучали. Ричард подошел к двери и распахнул ее. На пороге стоял рослый мужчина арабской внешности в желто-красных кепке и футболке с логотипом “DHL”. В руках он держал картонную коробку, на которой лежали какие-то бумаги. – Ассалам алейкум. Доставка для Коннора Кейджа, – сообщил он с арабским акцентом. – Доброе утро, – поздоровался Ричард, пропуская посыльного внутрь. Тот огляделся вокруг и, за неимением других мест, поставил коробку на журнальный столик, с подозрением косясь на тюрбан и видеокамеру. – А вы можете сказать, от кого посылка? – спохватился Рид, пока Ричард расписывался о получении груза. – От… – посыльный заглянул в планшет, перелистнул страницу, чтобы посмотреть предыдущую, – Коннора Кейджа, – ответил он, пожимая плечами. Он уже развернулся уходить, как до Гэвина дошло задать еще один вопрос: – Стойте! А когда была отправлена посылка? Араб снова глянул в бумаги. – Вчера в 22:45. Когда посыльный ушел, они окружили загадочную коробку. Внутри оказался увесистый объект, похожий на круглый отполированный кусок гранита с торчащей из центра пластиковой ручкой. – Это еще что? – удивился Гэвин. Он взялся за ручку и не без усилия приподнял объект в воздух – весила эта штуковина килограмм двадцать. – Похоже на камень для керлинга, – ответил Ричард. – “High Park Club”, – прочитал он надпись на наклейке в центре. – Никогда не играл в керлинг, – признался Гэвин. – Ничего не понимаю, – сказал Хэнк. – Коннор прислал нам камень для керлинга. Что он хотел этим сказать? – Нет, он прислал его не нам, а себе. – Это как-то не упрощает дело. – Нет. Ричард стал набирать что-то в телефоне. "Во что превратилась моя жизнь?" – мелькнуло в голове у Гэвина. Теперь происходящее стало напоминать ему малобюджетный триллер, не хватало только саундтрэка из "Пилы" на заднем плане. Внезапно зрачки Рида расширились. – О нет, – запаниковал он. – Что если Коннор выполнил свою угрозу насчет тимбилдинга?! – Что ты имеешь в виду? – не понял Андерсон. – Подумай, Хэнк. Коннор всегда жаловался, что мы с тобой не ладим. Падре мы вообще увидели сегодня... то есть вчера первый раз, но Коннор говорил, что ему не помешает стать более коммуникабельным. Что если Коннор каким-то образом подстроил нашу потерю памяти и теперь нам предстоит пройти квест, в ходе которого придется продемонстрировать чудеса командной работы? Андерсон хотел было осадить Рида, но понял, что тот все же посеял в его душе некоторые сомнения: он, как никто другой, знал, что ради успешного выполнения поставленной задачи Коннор был готов на многое. Что если он действительно решил провернуть одному ему ведомый маневр? Хэнк устало потер переносицу и сказал: – Коннор отправил посылку вчера, так? Значит, вчера он как минимум должен был побывать в этом High Park Club. Это уже какая-то зацепка. Придется наведаться туда и попробовать что-то выяснить. Это наш единственный вариант. Ричард поднял взгляд от экрана мобильного: – Это не так уж далеко, в десяти минутах езды. И, возможно, это важно: у них на сайте написано, что вчера там проходили соревнования по “укуренному керлингу”. – Чертовы канадцы в край охренели, – проворчал Хэнк. – Чем их обычный керлинг не устроил? – Ничего ты, Андерсон, не понимаешь, – не согласился Гэвин. – По-моему, в эту игру только под травкой и играть. Я бы, может, даже и сыграл, – добавил он мечтательно. – А ты, может, играл, – осадил его Хэнк. Возразить Риду было нечего.

***

15:15 Керлинг-центр находился на тихой улочке, застроенной частными домами. Было сложно представить, каким именно образом Коннора или их всех могло занести в этот район и как они умудрились выбрать среди однотипных кирпичных строений именно это место. От прочих сооружений из красного кирпича спортивную арену для керлинга отличала разве что двускатная крыша и идущая по фронтону аккуратной дугой надпись "High Park Club". Внутри практически все пространство занимал каток. С торца, за стеклом, располагался зал с местами для зрителей. Перед ним подо льдом были изображены три группы красно-синих концентрических кругов. Несколько человек ожесточенно натирали щетками лед перед катящимися камнями, в районе кругов стояли еще люди в свитерах и наблюдали за происходящим. – Ну что? – шепнул Гэвин Хэнку. – Нет у тебя флэшбэков? Никакие звоночки в голове не звонят? Андерсон дернул уголком рта и произнес: – Помню! Помню, как мы с тобой познакомились. Я тогда еще принял тебя за разносчика пиццы. – Это потому, что я нес пиццу деду, которого принял за бездомного, – парировал Гэвин. Судя по скептически приподнятой брови Андерсона, получилось не очень. За стойкой администратора обнаружилась атлетичная женщина со светлыми волосами и короткой стрижкой. На ее футболке было написано: “Травка и керлинг – союз…” Рассмотреть, что шло дальше, мешала складка ткани на монументальной груди. – Э-э, привет, – сказал Гэвин, выдавив из себя улыбку. – У нас есть кое-что, что принадлежит вам. Он сделал знак Ричарду, и тот с кряхтением поднял на стойку принесенный ими камень. Женщина посмотрела на камень, потом на Гэвина, потом на рясу Ричарда. Выражение ее лица было сложно интерпретировать. Она прищурилась и сказала: – Гэвин! Ты все никак не оставишь мысль впечатлить меня своим остроумием? Или тебя еще не отпустило? – голос был низким. Казалось, говорила обернутая в бархат медная труба. – Э? А мы что… эмм… ну, знакомы? – Рид озадаченно моргнул. Его собеседница закатила глаза и дотронулась рукой до лба, словно собиралась закрыть лицо ладонью, но потом передумала. – Не настолько близко, Гэвин, хотя нельзя сказать, что ты не старался. Она вышла из-за стойки и оперлась на нее локтем, возвышаясь над всеми ними, включая Хэнка. “Травка и керлинг – союз, заключенный в Канаде” – смог прочитать Гэвин. Несмотря на крепкое телосложение, дама была миловидной: яркие голубые глаза, оптимистичный курносый нос, высокие скулы. В то же время, если бы не дружелюбное выражение лица, она превосходно смотрелась бы, делая двойной Нельсон Халку Хогану в его лучшие годы. Гэвин озадаченно моргнул. Он совершенно не понимал, сколько смущения и раскаяния ему полагается изобразить, так как не помнил, как далеко его старания зашли и в чем конкретно они заключались. Внешний вид незнакомки позволял предположить, что даже будучи пьяным он вряд ли решился бы брать данную крепость приступом, но вот предпринять осаду вполне мог. Теперь ему было вдвойне неловко спрашивать белокурую валькирию о том, как ее, собственно, зовут. Рид судорожно пытался придумать, как узнать имя человека, не спрашивая напрямую, но подходящий способ никак не находился. – Э-э-э, – протянул он, чтобы нарушить неловкое молчание. К счастью, в этот момент Хэнк прокашлялся и выступил вперед, очевидно, вспомнив о своих новообретенных навыках фемдипломатии. – Я вижу, ваш разговор зашел в тупик, поэтому позволю себе спросить напрямую: мадам, как вас зовут? Прямота возымела позитивный эффект. Женщина благосклонно улыбнулась и ответила: – Меня зовут Гвенда, но для тебя, Гэвин – Гвендолин. Ребята, вы чего, полирнули ганджу политурой? – Честно, я даже не знаю, что такое политура, поэтому ручаться не могу. Есть и вторая причина: мы ни ху.. э-м-м, – Хэнк на секунду замешкался, неопределенно водя в воздухе пальцами. – Хэнк имеет в виду, что наши воспоминания о вчерашнем вечере носят фрагментарный характер, – посчитал нужным внести некоторую ясность Ричард. – Похоже, вы помните нас. Сможете помочь заполнить лакуны? – Ну конечно я вас помню! – удивленно воскликнула Гвенда. – Без вас международные соревнования по укуренному керлингу не прошли бы так... весело. А насколько “фрагментарны” ваши воспоминания, с чего мне, хм, начать? – Начните с укуренного керлинга, – подал голос Гэвин, неосознанно переходя в режим интервью. – Откуда вообще взялась эта идея? – Гэвин, это второй вопрос, который ты мне вчера задал. А знаешь, какой был первым? Рид нахмурился, предчувствуя неладное. – “Ты знаешь, что хороший журналист может понять, какого цвета трусы на человеке, задав два вопроса о его биографии?” Нельзя сказать, что Гэвин покраснел, но легкий румянец на его щеках все же проступил. Хэнк осуждающе покачал головой, а вот Ричард, судя по выражению его лица, всерьез задумался о том, какие именно вопросы мог иметь в виду Гэвин. – Не стоит недооценивать журналистов, – нашелся Рид. – Надеюсь, до этого я не просил помочь поднять упавшую ручку, жалуясь на ревматизм? В любом случае, я глубоко раскаиваюсь. Готов искупить при первой же возможности! Андерсон поморщился, качая седой головой: – Рид, не знаю как у вас, журналюг, а у нас в полиции не принято пытаться обустроить свою личную жизнь во время расследования, – он повернулся к Гвенде. – Как мы вообще попали на игру? Тут что, всем желающим вход свободный? – По-моему, вы приехали вместе с группой швейцарских болельщиков. Парни были настолько пьяны, что, кажется, приняли вас за свою команду и притащили сюда. Потом выяснилось, что вы американцы. А у нас как раз образовался свободный слот – команда из Невады опоздала на самолет. Я подумала: а почему бы не дать вам возможность представлять на турнире Соединенные Штаты. В конце концов, кто-то же должен был, верно? – Вы хотите сказать, что мы, – неверяще произнес Хэнк, пока Гэвин поднимал челюсть с пола, а Ричард тренировал покерфейс, – я и вот эти двое, участвовали в международных соревнованиях? По керлингу?! – А почему нет? – Гвенда уперла руки в боки. – Вас было четверо: именно столько человек и должно быть в команде. Коннор уверял, что у вас огромный опыт в ледовых играх. Кстати, а где он? Почему вы не вместе? Новоиспеченные керлингисты переглянулись, после чего Ричард снова выступил с пояснениями: – Честно говоря, мы надеялись, что вы поможете пролить свет на эту тайну. Когда мы сегодня, – он на секунду замер, подбирая нужное слово, – проснулись, его не было в номере. Свой телефон он оставил, поэтому позвонить ему мы не можем. Потом служба доставки принесла нам камень с логотипом этого… учреждения. Так мы и оказались здесь. Уголки губ Гвенды опустились вниз. – Ребята, мне жаль. Вы, главное, не волнуйтесь, уверена, что с Коннором все хорошо и он скоро объявится. В конце концов, это не Вегас, не Каракас и даже не Аркхэм: гостей города тут не грабят, не похищают и не приносят в жертву глубоководным богам, – к концу этой небольшой речи она снова улыбалась. “Тоже мне, успокоила!” – подумал Гэвин. Керлинг, значит. Что ж, они действительно отдохнули с размахом. Это объясняло, почему у него ноют мышцы рук, но, увы, не давало ответ на загадку свадебного платья. Вслух же он просил: – А чем в итоге закончился чемпионат? Дайте угадаю – мы накурились и всех уделали? – Нет, победила команда из Ганы. Казалось бы, Гана и керлинг, да? Видимо, ребята много тренировались, – усмехнулась хозяйка стадиона. – Впрочем, гвоздем вечера были именно вы! Признаться, такого я не видела давно, и это при том, что соревнования по укуренному керлингу проходят у нас уже не первый год. Вы с трудом могли понять, за какую часть брать камень, но ваша воля к игре компенсировала видное невооруженным глазом незнание правил. Жюри даже задумалось, не ввести ли специальный приз “за артистизм”. Ты, – она ткнула пальцем в Гэвина, – снял майку и бегал, размахивая ей и крича что-то о тройном тулупе. А вы, – Гленда взглянула на Хэнка, – упали на лед перед командой противника и не давали им разыграть их камень. Зрители были просто в восторге! К сожалению, судьям пришлось дисквалифицировать вас после первого энда. – А что было дальше? – спросил Ричард. – Затем вы повздорили с командой мексиканцев из-за методов приготовления тако, уж не знаю, как об этом вообще зашла речь. Кто-то вызвал полицию, но к тому моменту, как приехал полисмен, страсти уже улеглись. Все покурили, пообнимались и начали расходиться. Вы все вместе сели в такси и уехали – куда, не знаю, – Гвенда развела руками. – И Коннор был с нами? – уточнил Хэнк. Женщина посмотрела в пол, вспоминая, но потом уверенно кивнула. Все помолчали, переваривая эту информацию. Больше спрашивать было не о чем. Хэнк стал прощаться с Гвендой и благодарить ее за помощь, когда она подняла палец вверх, прерывая его, и вернулась за стойку. Порывшись в груде счетов и флаеров, их новая знакомая протянула Андерсону визитку: – Дайте знать, когда Коннор найдется, я все-таки немного переживаю. И еще сброшу вам фотки. Удачи, ребята! А тебе, Гэвин, советую меньше доверять изданиям вроде “Мир пикапа” девяносто девятого года. Гэвин хотел было ответить что-нибудь остроумное, но почувствовал на плече тяжелую ладонь Хэнка – старый черт неплохо его изучил. Рид вымученно улыбнулся. Положа руку на сердце, он был согласен с Гвендиной оценкой качества его подкатов. Впрочем, его успокаивал тот факт, что ответственным за это недоразумение был не он сам, а его угашенное альтер-эго: будь он самим собой, кто знает, как бы легли карты.

***

Выйдя на улицу, они озадаченно переглянулись. Единственная ниточка, которая могла привести их к Коннору, оборвалась. Хэнк молча достал купленную по дороге пачку сигарет и предложил Гэвину. Тот благодарно взял одну, думая о том, что если так пойдет и дальше, от Андерсонова зожа не останется и камня на камне – Сумо этого точно не одобрит. – Идеи? – спросил Хэнк, с силой выдыхая струю дыма. – Единственная зацепка, которая у нас есть – это странный костюм Хэнка, – задумчиво произнес Ричард. – Так себе зацепка. Никаких бирок на нем нет, я проверил, – ответил Андерсон. Вдруг раздался сигнал входящего вызова. Хэнк потянулся за телефоном. – Черт, если это опять Эми… – не договорил Гэвин. – Неизвестный номер! – воскликнул Хэнк. – Наверное, это Коннор. Андерсон быстро провел пальцем по экрану, принимая вызов. – Коннор? – хрипло проговорил он в трубку. У Гэвина внутри все замерло. "Ну же!" – подумал он. Хэнк, между тем, нахмурил брови. – Кто? – удивленно спросил он. Дальше последовали такие реплики, как “Что?”, “Я?!”, “Да, это я, но...”, “...”, “Я вам не верю!” и “Хорошо, сейчас приеду”. Адрес он повторил вслух, кивая Гэвину с Ричардом, чтобы они записали. Ричард тут же открыл приложение с картой. – Коммишнерс-стрит, 225, – повторил он. – Это у набережной, в двадцати минутах езды, – присмотревшись к карте, он добавил: – Тут написано... киностудия Пайнвуд. Казалось, они только и делают, что переглядываются и охреневают. Вопрос “Киностудия? Что мы могли делать на киностудии?!” никто озвучивать не стал: было ясно, что ответа не было ни у одного из троих.