ii
20 ноября 2019 г., 16:42
Наташа сама себе поверить не могла, что пошла на поводу у какой-то зубрилы, и теперь стоит у её дома. Она в третий раз нажимает на дверной звонок и слышит, как по ту сторону двери раздаётся громкий звон.
— Так тяжело поднять свой зад и открыть дверь? — зло пробубнила себе под нос девушка.
Её успела посетить мысль малой надежды на то, что Максимофф забыла про обещанный тест или её вовсе нет дома. Большого желания торчать у зубрилы у неё не было, тем более, что ещё не поздно было смотаться к ребятам и отправиться на вечеринку. Старка впервые за всё время уломали устроить вечеринку у него дома, а какой дурак упустит возможность устроить в доме местных богатеев погром?
Романофф устала терпеть, и теперь непрерывное нажатие на дверной звонок сменилось непрерывным битьём коленом в дверь и сопровождалось возгласами:
— Эй, зубрила, или ты вылезаешь, или я сама тебя вытащу! Ты хоть понимаешь, что мне из-за тебя приходится сегодня пропустить?!
Долго двери цвета тёмно-коричневого дерева не пришлось терпеть нападки со стороны девушки, поскольку другая уже поторопилась открывать гостье.
— Осторожней, мне не идут фиолетовые тени на глазах, — увернулась от кулаков Романофф Ванда.
— Я тебя тут уже вечность жду вообще-то! — недовольная девушка не собиралась понижать голос.
— Значит, у тебя очень короткая вечность, потому что я уже здесь. Так куда мы пойдём, где будет лучше разместиться?
Наташа приподняла бровь.
— Разве мы не должны были заниматься у тебя?
— Заниматься мы будем тогда, когда я увижу, что смысл заниматься есть. Как насчёт кафе?
На её лице снова появилась та рабочая улыбка. Наташа готова была поспорить, что ничего более слащавого в своей жизни она никогда не видела. И она была готова поклясться, что улыбнись Максимофф так ещё раз, она блеванёт тут же.
— Кафе, так кафе. Но ты же знаешь, что я всё равно от тебя не отстану, пока ты не начнёшь мне помогать.
— И у меня нет возможности воспользоваться помощью полиции? — теперь с приподнятой бровью на неё смотрела одноклассница.
— Я тебя умоляю, — хмыкнула рыжеволосая, — когда меня останавливала полиция?
Всю дорогу до кафе они шли молча. Наташу никогда особо не напрягало молчание в чьей-либо компании, потому что обычно языки её друзей развязывались после выпитого алкоголя, а в трезвом состоянии они не были особо разговорчивыми, но молчаливая зубрила выглядела чертовски подозрительной. А ещё этот — непонятно к чему — осмысленный взгляд и таинственная полуулыбка. Наверняка, над Наташей насмехается у себя в голове.
— Один латте с карамелью, а ты что будешь, Романофф?
Наташа не сразу заметила, что они уже зашли в заведение и успели разместиться за столиком в уголке.
— А, да. Я буду клубничный милк-шейк, — девушка протянула назад меню официанту. — Что? — её смутил удивлённый взгляд, каким одарила её Ванда.
— Ничего, просто…
— Что «просто»? — Наташа, прищурив глаза, сложила руки на грудью.
— Так банально, — отличница сдержанно подавила в себе смешок.
— А вот это уже принижение за вкусовые предпочтения. Я могу считать это дискриминацией, — Наташа оставалась невозмутимой.
— Ого, так ты знаешь значение этого слова? Значит, ты действительно готовилась к тесту, — Максимофф не переставала улыбаться.
— Да давай ты уже этот тест!
Наташа нетерпеливо протянула руку за ожидаемым листком, но к её несчастью одноклассница достала — если Наташу не подводит её зрение — как минимум пять таких листов бумаги.
— Ты хочешь, чтобы я тебе тут сочинение по библии написала? Куда столько вопросов? — продолжая бормотать, Романофф стала перелистывать скреплённые страницы и рассматривать общее количество вопросов.
— Хотя бы могла вставить вопросы «ваше имя» или «полный возраст», — и Наташа вновь уткнулась в бумаги.
— Думаю, сомневаться, что ты на такое ответишь, — верх кощунства даже с моей стороны, — девушка протянула ручку. — Не переживай, кафе работает круглосуточно, а диванчики здесь удобные, можно и поспать. Надеюсь, до завтрашнего утра ты справишься.
Наташа лишь тяжело вздохнула и, нахмурив лоб до появления морщинок, взялась за выполнение теста. Она не раз задавалась вопросом, чем таким она провинилась перед небом и землёй, перед жизнью, перед этой самой зубрилой, в конце концов, что ей были ниспосланы такие мучения? Но отвечать на этот вопрос не было времени, поскольку её ждали впереди ещё как минимум восемьдесят других.
— Ой, как будто мне в жизни так поможет знание, кто правил у нас в стране сто семьдесят восемь лет назад. Или как размножаются лягушки, — она немного помолчала. — Ладно, цианид калия и серная кислота — весьма полезные вещи, спорить не буду.
На последние слова девушки её одноклассница рассмеялась.
— Ты чего? — Наташа недоумевающе уставилась на неё.
— Да ничего, просто впервые вижу человека, который так правильно и верно расставляет приоритеты.
— Не знаю, как цианид, но серная кислота очень полезна в быту. После себя можно не бояться оставить следов.
А теперь серьёзным стало лицо сидящей напротив.
— Успокойся, я шучу, — хмыкнула Романофф.
— Ладно, давай показывай, что там у тебя вышло, — уже через час и после двух чашек латте начала спрашивать Ванда Максимофф.
— Я не Эйнштейн, но я старалась, — с неохотой Наташа протянула листы бумаги, над которыми она успела попотеть больше часа. — Кстати, мне можно накинуть пару баллов за то, что я знаю этого чувака.
— А как насчёт того, в области какой науки он преуспел?
— Слушай, за кого ты меня принимаешь? Я хоть и не слушаю нашего физика, но читать фамилии под портретами в кабинете я умею.
— Это похвально, — пробормотала одноклассница, начиная проверять тест.
— Это был сейчас комплимент?
— Только давай без этого, ты слишком много берёшь на себя.
Девушке не потребовалось много времени, чтобы проверить всю работу. Закончив с проверкой теста, она отложила листы с вопросами и ручку, сложила руки на груди и откинулась на спинку диванчика.
— Это ужасно.
— Я же говорила, что я постаралась… Стоп, что? В смысле — ужасно?
— Я предполагала, что у тебя пробелы по многим материалам, но не думала, что вся школьная программа и есть твой большой пробел в знаниях.
— Какого чёрта?! Ты не обижайся, конечно, зубрила, но это ты много на себя берёшь, — лицо Романофф начало наливаться краской, а жилки на шее отчётливо выделяться. — Я просидела вчера весь грёбаный вечер за грёбаными учебниками…
— У тебя они есть? — не удержалась от подколки отличница.
— Захлопнись! — рявкнула девушка. — Я потратила своё время, хотя, на самом деле, мне это всё далеко не всралось! И знаешь что? Если для того, чтобы сдать эти экзамены, нужно терпеть такое хреновое отношение к себе, то пусть жопу лижут тебе другие задроты и неудачники. И вообще…
Впервые за свой эмоциональный монолог она посмотрела на сидящую напротив одноклассницу. Руки той всё ещё были сложены перед грудью, она внимательно следила за жестикуляцией Романофф, а на губах застыла та полуулыбка, которая, вроде как, и молчала, и при этом говорила всё.
— Продолжай, — сменив свою обыденную интонацию на шепот, подала свой голос Ванда.
— И вообще, за такое отношение обычно по лицу получают, — продолжила Наташа, слегка потупив взгляд.
— И я тоже получу? — всё таким же мягким и бархатным шёпотом спрашивала другая.
Наташа не видела на её лице напряжения, не видела страха или боязни в глазах. Максимофф была будто бы в ожидании чего-то. В ожидании чего-то от Наташи. Она вновь подняла глаза на девушку, чьё лицо было таким же непоколебимо заинтересованным. Романофф чётко фотографирует своей памятью момент, когда одноклассница поправляет свои распущенные волосы, какими их ранее не видела Наташа, за ухо, не сводя глаз с собеседницы. «Бред какой-то, — проносилось в голове Наташи. — Быть такого не может. Она же не хочет…» Наташа чётко фиксирует глазами, когда губы девушки слегка разлепляются, приоткрывая рот. »… чтобы я поцеловала её?»
Романофф готова была поклясться, что это всё ей кажется, что из-за дурацкого теста она слишком перенапряглась, а, поскольку лицо зубрилы она видит больше часа, то и думать не о чём другом у неё не получается. Но Ванда Максимофф же не настолько отвратительна, чтобы можно было ей отказать в поцелуе. Она довольно симпатичная — это Наташа не отрицала. Да и когда Романофф брезговала на поцелуи? По пьяни всякое бывало. Проблема была лишь в том, что сейчас она была трезва как стёклышко.
Рыжеволосая чуть двинулась со своего места. Что-то ей подсказывало, что в проницательности она полный ноль и сейчас она наломает таких дров, что Гринпис ей за это «спасибо» точно не скажет. Но вот она уже приподнялась со своего сиденья, нависая над столом и сокращая расстояние между собой и Максимофф. После Наташа будет благодарна единственной рациональной извилине, что осталась в её голове, когда заметила, что её собеседница за всё это время даже не двигалась с места и никакими своими телодвижениями не показывала, что в голове у нее творится то же, что и в наташиной. Девушка тут же отскочила и села обратно на своё место.
— И всё же, ты умеешь заинтересовать. Думаю, я смогу тебе чем-то помочь, — отличница поднялась с диванчика, оставив несколько купюр для оплаты общего счета. — Ещё увидимся.
Наташа осталась сидеть с горящими щеками. Её руки сами нащупали проверенный тест, в конце которого было написано красным маркером: «47 баллов. Не отлично, но и не ужасно, надо работать».
— Вот же сучка.
