iv
20 ноября 2019 г., 16:43
— Удивительно, что Старк так быстро уломался на то, чтобы устроить вечеринку за его счёт, — Наташа отпила прохладное пиво из бутылки, которую ей подал Бартон.
— Лично для меня удивительно то, что ты могла забыть про заезд, — Клинт повернулся к девушке, так же не отрывая своих губ от горлышка бутылки. — Обычно ты одна из первых стоишь на старте. Не отвлеки я тебя тогда от твоих обжимашек с той куколкой, и вовсе не пришла бы.
Романофф пихает его в бок.
— Завались, Бартон. Мы не обжимались, — Наташа разболтала жидкость на дне бутылки о её стенки, — а решали деловые вопросы.
— Ну, раз вы не обжимались, то этим могу заняться я, не против? — с вызывающей улыбкой посмотрел на неё парень, слегка наклонив голову.
— Я же сказала, завались, Бартон. Ты знаешь, что лучше меня не злить.
Девушка отвернулась от друга и с прищуренным взглядом стала ловить недавно мелькавшую поблизости фигуру одноклассницы. Максимофф стояла, облокотившись о мотоцикл Наташи и скрестив руки на груди. Сама девушка смотрела куда-то под ноги и лишь изредка оглядывалась по сторонам. Та радость, которую Романофф уловила в её глазах после заезда, потускнела и сменилась лёгким раздражением. Максимофф нервно постукивала носком своей школьной туфли о землю.
— Ладно, успокойся, — Бартон допил остатки своего пива и, облизав липкие губы, отправил пустую бутылку в ящик. — Зови свою подружку, пусть присоединится к веселью.
Наташа хотела возразить, сказав что-то вроде «она мне не подружка», но Клинт спрыгнул с бетонной плиты и отправился в сторону других байкеров, которые начинали распаковывать приехавший заказ. Девушка отставила бутылку в сторону и направилась к однокласснице, которая сразу с приближением той подняла голову.
— Это, конечно, всё было очень круто, но мне пора, — Ванда отпрянула от боббера. — Подбросишь?
— Только после вечеринки, — Наташа улыбнулась уголком губ.
— Какая ещё вечеринка, Романофф?
— После заезда. Старк не пришёл последним, но это нам не помешало его уломать проставиться, — девушка подошла чуть ближе к однокласснице. — Победителю, то бишь нам, достаётся только самая лучшая выпивка. Или пай-девочке нужно бежать делать уроки?
Последнюю фразу рыжеволосая нарочно бросила с вызовом, дабы поддеть эту уверенность, которую Максимофф так успешно использовала каждый раз как оружие. Отличница приняла этот вызов, и от прошлого раздражения не осталось и следа. Девушка с прищуром посмотрела на стоящую напротив, одна из бровей была слегка приподнята.
— Это ещё кому тут нужно уроки делать, Романофф? — она сделала шаг навстречу Наташе. — Смотри, чтобы ваша так называемая «вечеринка» продержалась хотя бы до девяти вечера.
— Главное, чтобы ты продержалась, зубрила, — Наташа встала вровень с девушкой и подтолкнула её вперёд, в сторону компании байкеров.
Ребята разгружали подъехавшие машины и относили деревянные ящики в гараж, который располагался неподалёку от финишной прямой. Наташа заглянула в один из автомобилей и взяла в руки последний ящик, Максимофф держалась сзади, продолжая оглядывать каждого проходящего мимо незнакомца. Девушка отвлеклась на гремящий стеклянным содержимым ящик в руках одноклассницы.
— Вы только и делаете, что бухаете? Хочешь свою жизнь сделать ещё более жалкой? — она сложила руки перед грудью и поравнялась с рыжеволосой.
— Кто-то бухает, но я в основном выпиваю, а это разные вещи. Или постой, — Романофф резко остановилась и устремила свой пронзительный взгляд на Ванду, — ты, что, ни разу?
— Что «ни разу»? — девушка едва нахмурила брови от той пытливости, с которой на неё смотрела Наташа.
— Ты ни разу не пробовала алкоголь? — ей и не нужно было дожидаться ответа, потому что стушевавшееся выражение лица русоволосой выдавало истину в чистом виде. — А я думала, что «порядочная ученица» — это лишь образ. Оказывается, в тебе есть действительно что-то от порядочного.
— Романофф, не думай задеть меня, ведь я прекрасно вижу, на что ты способна. И это, — она постучала пальцем по ящику, — твой максимум.
Наташа почувствовала эту колкость, которую запустила в неё Максимофф. И ведь попала, куда целилась, чертовка! Девушка не отрицала, что за всю свою жизнь она сделала мало чего выдающегося, скорее, не сделала, ровным счётом, ничего. Она жила ночью, а днём скиталась, заглушая головные боли, либо ища более интересные развлечения. Она жила свободой, которую нарекла таковой, но за всё это время Наташа так и не почувствовала полёта на собственных крыльях, потому что не отросли, потому что всё, что было ранее, было муляжом свободы.
Романофф не представляет, как этой зубриле, не вылезающей из учебников и прозябающей своё свободное время на факультативах, удаётся так метко бить словами, заставляя её задуматься и опешить в тот же миг. Возможно, Наташа просто боялась признать, что Ванда действительно её видит. Но разве «видеть» означает «знать наверняка»?
Гараж, в котором их компания проводила своё время вне гонок и местных увеселительных погромов, был лишь внешне похожим на гараж. Внутри это было просторное помещение, вдоль стен которого располагались стеллажи с каким-то хламом, который частенько можно было приспособить, в центре располагалось несколько диванов и кресел, которые успела потрепать жизнь. Здесь ребята расслаблялись за бутылочкой пива и просмотром какого-нибудь второсортного фильма, когда часть других разбиралась с мотоциклами или машинами Старка и Барнса, а иногда, когда место для вечеринки не находилось, они могли себе позволить устроить здесь алкогольный тест-драйв.
Наташа принялась пересматривать оперативно закупленный Старком алкоголь — это дело всегда можно было спокойно поручать ему — и обратила внимание на пропавшую бутылку текилы. Ей ничего не стоило прочувствовать, как на диван, в углу которого разместилась её одноклассница, опустилось тело, и в его руках явно можно было обнаружить пропажу.
— А почему такая красивая незнакомка ни с кем не знакомится? Здесь столько замечательных людей. Хочешь познакомиться поближе, красотка? — амбре, которое источал шатен, могла прочувствовать даже Наташа.
— К сожалению, я не заинтересована в таких знакомствах, Баки, ведь мы уже знакомы, — Максимофф лишь повела плечом и отвернулась, скрестив руки перед грудью.
— Ну, раз так, значит давай узнавать друг друга поближе. Мы ведь, вроде как, из одной школы…
Парень мог бы выдавить из себя ещё несколько слов, но на его плечо опустилась рука Наташи, крепко сжимая и удерживая падкого на знакомства юношу на месте.
— Сколько раз тебе повторять, Барнс, градус повышать надо постепенно, — Наташа вырвала из его рук бутылку с остатками горячительного напитка. — Раз тихоня Роджерс тебе не даёт, это не значит, что тебе будут давать девушки, смирись.
Баки сорвался с места и недовольно всплеснул руками. Романофф знала, какой фитиль поджигать. Она обошла диван и села на место, которое ранее занимал Барнс, закинув руку на спинку.
— Это не честно, что Старку всегда достаётся всё самое лучшее. И что, что он богатый? Я вот не рождался с ложкой в жопе…
— Правильно «с ложкой во рту», — Ванда уловила нарастающее представление и не удержалась от поправки.
— Да всё равно, — Баки махнул рукой. — Вот скажите мне, чем я хуже его? Кого я хуже? Чего этот Роджерс всё время ломается передо мной, а со Старком первым бежит делать лабораторную? Ну вот почему?
— Не знаю, — с ухмылкой ответила на вопрос Романофф. — Спроси как-нибудь самого Роджерса, а если дело далеко зайдёт…
— … вызови Тони на дуэль, — закончила за неё одноклассница. — В средние века так и заполучали сердце возлюбленной, а вы можете устроить гонку.
— Точно! — лицо парня будто просветлело от подоспевшей идеи. — Так и сделаю, — он отвернулся от девчонок, но добавил, повернувшись полубоком:
— Нат, чего ты раньше её не приводила? По ней сразу видно — хороший человек.
Девушки наблюдали за удаляющейся фигурой, а как только шатен оказался вне зоны слышимости их разговоров, они покатились со смеху. Ванда судорожно забила по подлокотнику дивана, а Наташа согнулась пополам. На какой-то момент ей даже стало больно смеяться, и она посмотрела на девушку, чей такой искренний смех она слышит впервой. У глаз русоволосой проступали лёгкие морщинки, а сама девушка прижимала к своему рту руку, дабы вырывающийся смех не заполнил всё помещение. Романофф была уверена, что сейчас перед её глазами смеётся настоящая Ванда Максимофф. Её губы дрогнули в тёплой улыбке.
— Ты чего? — Ванда успокоила свой смех и вытерла указательным пальцем образовавшиеся слёзы у глаз.
— А ты любишь играть в опасные игры, — Наташа прищурила свои глаза. — Они ведь и забить друг друга могут.
— Вряд ли, если им так дорог зад Стива, то они точно сделают всё возможное, чтобы он достался хоть кому-то.
— Никогда бы не подумала, что за зад ботаника будет такая битва, — Наташа усмехнулась и кинула взгляд на бутылку в своей руке. — Рискнёшь?
— Ты, кажется, говорила, что градус нужно повышать постепенно, — осторожно осеклась девушка.
— Это я говорила Барнсу, — хмыкнув, Романофф протянула бутылку девушке. — Это ведь мой максимум, тебе тянуться до этого долго не придётся.
— Скорее нагибаться.
Ванда помедлила, но приняла протянутую бутылку.
— Смотри, я тебя за язык не тянула, — с усмешкой произнесла рыжеволосая.
Гараж наполнялся местными байкерами, а вскоре стали присоединяться и из соседних районов, им тоже были рады, как и бывшим соперникам, ведь соревнование длится ровно до того момента, пока ты на дороге. По помещению разносилась музыка, подобная клубной, но её было достаточно, чтобы никто не сидел на месте. Тот, кто не хотел баловаться высокоградусной выпивкой, отдавал предпочтение пиву и закускам, а особо азартные и падкие на любую вещь, вызывающую бурление в крови, участвовали в гонках на опустошение ящиков.
Ванда без дрожи попробовала первую в своей жизни текилу и чуть не поперхнулась от обжигающей горло жидкости. Но это было не так уж и дурно. Девушка окидывала взглядом окружающих её людей, которые на самом деле просто проводили время в своё удовольствие. Конечно, рассказы о разбитых витринах вряд ли можно назвать безобидными, но со стороны это всё выглядело как реальные посиделки большой компании друзей. Шутки со всех сторон, дружное чоканье донышками бутылок или пластиковыми стаканчиками, что находилось под рукой, заливистый смех и лёгкое постукивание приятелей между друг другом. Максимофф представить себе не могла, насколько ошибочными были её представления об обществе, в котором ежедневно ютилась её одноклассница.
Ещё несколько наполовину наполненных стаканчиков с крепкими напитками, которые она перестала распознавать на вкус и запах — спирт есть спирт — и девушке стал необходим свежий воздух, потому что в гараже, который даже не был закрыт, стало слишком душно. Она вышла на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух и устремляя свои глаза прямо к звёздному небу. Лёгкий ветерок и ночная прохлада окутывали и завлекали случайного обывателя насладиться темнотой и атмосферой, в которую погружался город в это время суток.
Максимофф подошла к краю склона, с которого город был как на ладони, и свесила ноги вниз. Выпитый алкоголь плавно разливался по всему телу, отдавая в голову и делая конечности более тяжелыми. Ноги быстро устали от постоянного покачивания из стороны в сторону, и Ванда и вовсе чуть не повалилась вперёд, когда чья-то рука резко опустилась на её голову.
— Прохлаждаешься? — уточнила Романофф, присаживаясь рядом и так же свесив ноги.
— Ты меня напоила, как ещё мне выветривать это всё? — девушка вновь принялась болтать ногами.
— Тебя никто не заставлял пить ещё, — Наташа усмехнулась, отпив из стаканчика. — Хочешь?
— Ты издеваешься? — Ванда уставилась на неё осуждающим взглядом.
— Газировка, всего-то, — рыжеволосая вновь отпила и протянула однокласснице. — Обезболивающее и минералка тебе понадобятся завтра.
Максимофф молча приняла стаканчик и выпила сладкий напиток, из которого давно ушли газы, почти до дна.
— Никогда не думала, что вместо подготовки к контрольной по математике я буду проводить вечер вот так, — она осушила пластиковый стаканчик до конца и отставила его в сторону.
— Как «так»?
— В компании главной бунтарки школы и её дружков, разъезжая на байке по трассе, бог знает с какой скоростью, а после закидываясь вместе с ними текилой и всем прочим.
— «И всем прочим»? Тебе кто-то травку предлагал? — Наташа настороженно насупилась.
— А у вас и это есть? — глаза девушки расширились, и от Романофф не ускользнул зародившийся в них блеск.
— Притормози, зубрила. В разнос ты ещё успеешь пуститься, — Наташа незаметно выдохнула. — У тебя это впервой? Я имею в виду, вечеринка с друзьями?
— Ну, они все твои друзья, а не мои, — русоволосая усмехнулась, но тут же вернула уголки губ в прежнюю позицию. — У меня есть друзья, не переживай. Просто, — Максимофф опустила голову, — я впервые поддалась простому случаю и желанию. Не знаю, как это описать, но как только ты меня потянула за руку и сказала сесть на твой байк, я поняла, что это случай, и вряд ли такое повторится когда-нибудь. Это момент, и он может быть мимолётным, весьма коротким, но ярким. Та поездка на байке, как и вся эта ночь, — всего лишь момент, но чертовский яркий и приятный, что ли. Чувствуя скоростной воздух и летящее над головой небо, я поняла, что так мало жила одним моментом, что, если рискну один раз, — она подняла голову и устремила взгляд вперёд, где горизонт скрывался в ночной темени, — то ничего не потеряю.
Наташа всё это время не отрывала глаз от девушки. Ей нравилось, когда та говорила что-то, задумавшись и делая паузы, когда её голос понижался от охватившего её потока мыслей. Задумавшаяся Ванда в свете отдалённого уличного фонаря, смотрящая куда-то вдаль, которая не язвила, а говорила простые и откровенные вещи, что приходили ей в голову, заставляла Наташу улыбаться.
— И знаешь, — Максимофф продолжила, не отрывая своего взгляда от выбранной точки, — а я ведь думала, что вечеринки в твоём понятии и понятии твоих друзей — это что-то из рода анархии на уровне городских бунтарей. После слов Баки я думала, что тут будет хоть какая-нибудь драка, а они с Тони только друг друга толкали.
— Ты звучишь довольно разочарованной.
— Нет, наоборот, я впечатлена, — возразила Ванда. — Мои суждения не оказались правдивыми, и это приятное впечатление.
Наташа решила проследить за взглядом девушки и так же устремилась взглядом к бесконечному горизонту.
— Жить моментом приятно, и это всегда придаёт каждому дню новую порцию адреналина, ты начинаешь хотеть жить здесь и сейчас, не боясь, что будет завтра и что было вчера. Но иногда, — Романофф опустила взгляд вниз, где среди кромешной темноты виднелись фары проезжающих автомобилей, — хочется чего-то постоянного. Иногда хочется за что-то взяться, не потому, что хочешь это сейчас, а потому, что будешь это хотеть всю жизнь, и достичь этого. Порой хочется просто что-то сделать, но чтобы это не было очередным воспоминанием, которое пройдёт с похмельем.
Ванда хмыкнула.
— Нельзя хотеть чего-то всю жизнь.
— А я хочу найти это что-то, за что я буду хотеть браться всю свою жизнь. Нет, — Наташа помедлила. Она не сильно пила, но, видимо, пришло время, когда алкоголь должен ударить в голову, — это моя мечта.
Наташа повернулась к девушке, и та, ощутив выжидающий взгляд одноклассницы, повернулась к ней в ответ. На губах обеих поблескивала выпитая газировка, а в горле было по-прежнему сухо из-за крепких напитков. Две пары глаз смотрели друг на друга, и никто не собирался отводить их от сидящей напротив. Взгляд светловолосой скользнул к приоткрытым губам девушки, чьё горячее дыхание опаляло кожу даже на таком расстоянии. Что-то давало понять Романофф, что подобную обстановку стоит нарушить хоть каким-то диалогом, а эта близость и жар дыхания каждой из них дурманил сильнее выпитого за весь вечер.
— Может, уже пора по домам? Ты просила подвезти тебя, — девушка собиралась привстать.
Ванда закатила глаза и отвела взгляд. Это заставило Романофф слегка опешить, но она всё равно решила подняться.
Максимофф резко потянула её обратно, крепко удерживая руку своей хваткой. Её другая рука скользнула к шее девушки и притянула к себе ещё ближе. Их взгляды встретились лишь на мгновение, но Ванда зафиксировала увиденное недоумение в глазах напротив. Её губы так же резко накрыли наташины, втягивая в поцелуй. Романофф была без понятия, что делать в этой ситуации. Она понимала, что на такое принято отвечать, но не на поцелуй же от зубрилы, которую она просила помочь с уроками!
Наташа чувствовала, как чужие нежные и влажные губы касаются её и овладевают всем процессом, и она даже не смела отрывать девушку от её действий. Всё было так непривычно. Нет, она ранее целовалась с девушками, и это тоже было по пьяни, но это Ванда Максимофф. Отличница, «золотая ученица школы», активистка и просто пай-девочка. Романофф бы в жизни не могла представить, что её будет целовать она. А ведь в кафе промелькнула безумная мысль. И тогда, и до настоящего момента эта мысль казалась девушке безумной, но сейчас, когда её губы целует Максимофф, которая первая решилась на это, мысль не кажется такой безумной. И Наташа вовлекается в поцелуй.
Она охотно отвечает, а свободной рукой подбирается к спине девушки. Их языки встречаются, и на мгновение кажется, будто и в поцелуе язык одноклассницы показывает свой характер. Рука Наташи переместилась к затылку Ванды, и одним лёгким нажатием Романофф углубляет их поцелуй.
Рыжеволосая может почувствовать усмешку на губах Ванды, и что от девушки уже нет такой инициативы, какую проявляет она сама. Максимофф отрывается от губ Наташи.
— А ты куда способней, чем я могла подумать, — она прошлась кончиком языка по своей влажной губе.
