Наша детка

      Неприятности найдут тебя даже за печкой. Морти просто мылся, как ни в чем ни бывало. Напевал себе под нос, смывая шампунь с головы, как вдруг его идиллия нарушилась открывшимся прямо в центре ванной порталом. — Быстрее, Морти! Мне срочно нужна твоя помощь!!! И Химик, особо не церемонясь, выдернул покрытого мыльной пеной Морти прямо из-под душа. — По-подожди! — взмолился тот, поскальзываясь на кафеле из-за мокрых ног. — Дай х-хотя бы… хотя бы одеться!.. Черта с два — Химик удосужился только накинуть ему на плечи первое попавшееся под руку полотенце. — Д-да какое там… Потом оденешься, Мо-морти, времени нет, понимаешь, ни на что нет! Пошли быстрее, шевелись! Ох уж эти Рики — ни на что у них не хватает терпения, а ему оставалось только надеяться на свою удачу, чтобы не простудиться снова. Уже расправившийся с помощью Химику, одетый и даже с чуть подсохшими волосами, Морти облегченно выдохнул. В животе у него урчало, и он, покопавшись в холодильнике, без особых затей разогрел остатки вчерашнего обеда. Сел за стол, занес вилку, и стоило ему только открыть рот… — Морти!!! Панк появился из ниоткуда, будто черт из табакерки, заставив парня поперхнуться воздухом. — Быстрее! Ты мне срочно нужен, без тебя никуда!.. Стоит ли говорить о том, что, когда Морти вернулся, его обед не только безнадежно остыл, но уже и выглядел совсем неаппетитно? — Ладно, — буркнул он, убирая еду обратно в холодильник. — Н-не такой уж я и голодный… Неужели наконец-то тишина? Морти не мог поверить своему счастью. Примостившись на диване, он открыл журнал. Долго и вдумчиво читал статью о политическом климате Цитадели, пока его не начало клонить в сон, и он не задремал, утонув лицом в глянцевых страницах, но вдруг… — Морти, пошли! Сквозь сон он почувствовал, как его тянут за ногу, и, еще не успев проснуться, уже проехался спиной по полу. — Морти, ты где? — из лаборатории высунулся Химик. — Ты мне срочно ну… Панк, а ну стоять, с-сучара! Морти оказался силой поставлен на ноги, и два старика начали перепалку, пытаясь перетягивать его, будто канат. — Сегодня он мой! — Нет, мой! — Мой! — А я говорю, что мо… — Аааааа!!! Оба Рика от неожиданности отпрянули, отпустив Морти, который вдруг ни с того ни с сего разразился воплем на одной ноте, схватившись за голову. Нет, так продолжаться больше не может, и терпение мальчика лопнуло с треском! — В-вы… вы… — от обиды и напряжения у него даже губы задрожали. — Д-да вы оба — просто сволочи! Ни Химик, ни Панк, видимо, не ожидали от него такого выступления и потому смиренно молчали, пока Морти несло. — Я… да я все для вас делаю, я… я стираю ваши носки, я с вами трахаюсь, и-и… и что я получаю взамен?! — на глазах против воли выступили слезы. — Никакой благодарности! Я н-не могу разорваться на вас двоих, и-и… Все, с меня хватит! Я б-больше не буду ничего для вас делать, я… я объявляю забастовку, вот!!! Конечно, он привык прогибаться под обстоятельства, но в этот раз, видимо, они прогнули его слишком сильно. И с одним Риком бывает тяжело ужиться, а уж когда их двое, и они требуют от тебя совершенно противоположных вещей, да еще и в одно и то же время, недолго и крышей поехать! Морти просто устал пытаться им угодить, и он уже знал, что делать. Совершенно точно знал…

***

      При всей своей глупости Морти всегда найдут, чем удивить. Поначалу Панк не воспринял слова пиздюка о забастовке всерьез, в конце концов, так у них у всех бывает — поистерят, побросаются громкими словами, но в конце концов всегда возвращаются к своим обязанностям… Однако, довольно скоро события приняли неожиданный поворот, ведь Морти разбил лагерь. Ну, как лагерь — достал ненужную палатку, которая валялась у них на антресолях бог знает сколько лет, поставил ее на заднем дворе и теперь вывешивал транспаранты… Ну, как транспаранты — воткнутые в землю палки и прилепленные к ним скотчем альбомные листы с кривыми надписями: "Долой эксплуатацию", "Морти — тоже люди", и под конец мелкий воткнул третий лозунг: "Уважайте труд Морти!" Панк даже не нашелся, что сказать по поводу этого представления, Химик же высказался более чем однозначно. — Ути-пути, кто это у нас такой… эмансипированный? — издевательски спросил он, наклонившись и ущипнув Морти за щеку. — Кто у нас тут лезет на баррикады? Когда научишься буквы писать не перевернутыми, тогда и будешь тут выступать, а сейчас пошли, подашь мне… — Да иди ты н-нахуй! Гневно сверкнув глазами, парень развернулся и пошел к палатке. — Я не буду общаться с вами до тех пор, пока м-мои требования н-не будут исполнены, или… или т-типа того! — грозно пообещал он, взмахнув кулаком, и скрылся внутри своей брезентовой крепости. Гневу Химика не было предела. — Охуел совсем, что ли?! — он нервно рассмеялся. — Еще динамить нас будешь, с-сученыш? Можешь воображать себе все, что угодно, но знай — в этом доме парад желтых футболок не пройдет!!! Ответная тишина, видимо, разозлила его еще больше. — Д-да ты… да как ты смеешь? Д-да я… если не выйдешь сейчас же, я т-тебе, блядь, уши надеру! Ты нарываешься, Мо-морти, ты сильно нарываешься!.. Все это рисковало плохо кончиться, так что Панк вмешался. — Х-хорош, — и он потащил сопротивляющегося Химика прочь от лагеря. — Угомонись уже! Он ведь не серьезно, правда? Подуется и выйдет, не п-поддавайся на провокации… Честно говоря, он сам хотел бы в это верить, но нет, все оказалось куда серьезнее. — Не выходил еще? — Н-нет… Они стояли у окна, глядя на задний двор, и Химик, неожиданно вырвав у него сигарету, приложился к ней сам, закашлявшись от дыма. Уже была практически ночь, а палатка стояла на своем месте, и бумага транспарантов колыхалась от легкого ветерка. — Дрянь мелкая, — буркнул ученый, потирая глазные яблоки. — Д-да кто он такой, чтобы нам условия ставить? Что он себе возомнил?! Подумаешь, тоже мне, М-морти! Таких, как он, целая Мультивселенная, а мы и без него нормально жили и проживем, правда, Панк? П-панк?.. Не ответив, музыкант молча приобнял его, склоняя седую голову на плечо двойника. — А может… может, он прав? Может, ему и правда слишком тяжело совладать с нами двоими? Фыркнув, Химик отпихнул его в сторону. — Д-да какая разница, что ему там тяжело, а что нет? Мне вот вообще похуй. В гробу я видал его капризы, и… и… Не закончив мысль, он с тяжелым вздохом прижался лбом к оконному стеклу. — Надеюсь, он не забыл взять на акцию протеста свои лекарства…

***

— Ч-что?! Да ты вообще с катушек съехал?! Я отказываюсь в этом участвовать! За предложение, которое он высказал, Химик едва ли не дал ему в морду, но, кажется, иного выхода у них не было. Пиздюк оказался слишком упорен в своей забастовке, и напряжение, вызванное его отсутствием, становилось все невыносимее. Панку самому не нравилась эта идея, но факт оставался фактом — им было жизненно необходимо пойти на мирные переговоры, или, говоря совсем уж простым языком, попросить прощения. До чего же сложно иметь дело с этими Морти! Такие плаксы, чуть что, и сразу обижаются… Но без малыша их дом с каждым днем все сильнее погружался в уныние, а они сами превращались в двух склочных, взвинченных стариков, готовых порвать друг друга за каждый косой взгляд. Не говоря уж о вдохновении, которое ушло не просто в ноль, а в минус… В общем, эту ебалу надо было срочно прекращать, и, выдержав вспышку гнева Химика, эго которого застилало ему глаза, Рик предложил план действия. Этот день был особенно унылым. Дождь барабанил по крыше палатки, с покосившихся палок свисали размокшие лохмотья того, что недавно было плакатами. Холодная вода стекала Панку за шиворот, била по макушке, но он почти не обращал на это внимания. Вдохнув, выдохнув и мысленно пожелав себе удачи, он ударил по струнам акустической гитары. Его меланхоличная игра, смешавшаяся с шумом дождя, возымела определенный эффект, и в конце концов палатка приоткрылась. Растрепанный, с красными глазами и лицом человека, который только вышел из пещеры, Морти робко высунулся наружу, и Химик, скрипя зубами, тут же вручил ему букет цветов. Цветов, из которых торчала карточка со словами: "Прости нас"… — Вы знаете этого, как его там, Рика C-137? — С-137? — Химик наморщил лоб. — Это который тут правительство сверг? Да, знаю, а причем тут он? — Говорят, у него там какие-то терки с семьей, и теперь ему надо спрашивать у своего Морти, хочет ли тот идти с ним в приключения… Принцип согласия, сечете? — Согласия?.. Химик выпучил глаза так, будто услышал какую-то несусветную ересь, Морти же весь оживился. — Я тоже так хочу, я тоже!.. На это Панк и рассчитывал — по сути, ничего особо не изменилось, зато пиздюк теперь будет думать, что имеет право голоса, и на этом забастовка Морти в масштабе одного дома официально закончилась. — М-морти, пошли, м-мне надо… Наткнувшись на выжидающий взгляд поверх страниц журнала, Химик осекся и, выдохнув, с явным усилием над собой начал заново. — Морти, помоги мне с моими опытами, будь добр! Весь просияв, Морти встал с дивана и протянул ему руку. — Конечно, Р-рик… С радостью!