Наглость - первое счастье

      Первым, что сделал Тор после своего пробуждения, так это дал себе обещание больше никогда, ни при каких обстоятельствах не притрагиваться к хигильге. Он всегда считал, что самое крепкое пойло находится… вернее, находилось в Асгарде в винных погребах Одина. Но оно ни шло ни в какое сравнение с той жидкостью (или кислотой?), которую ему подали вчера в баре и которую он неосознанно, по глупости (как, впрочем, и почти все, что он делал за свою жизнь) выпил залпом. Пробуждение Тора представляло собой один из тех моментов, когда за тебя думает желудок и он же принимает решение: неплохо бы проблеваться. Только вот блевать было нечем, разве что внутренними органами, включая тот же желудок.       Вторым принятым после пробуждения его решением было вернуть контроль (или хотя бы чувствительность) своих конечностей, которые затекли от долгого лежания на твердом полу. С выполнением этого задания его тело тоже справилось, хоть и не с первой попытки, и даже умудрилось принять прямостоячее положение. Однако данное действо имело свою цену, и нахлынувшая мигрень едва не повалила громовержца обратно на пол. Если бы кто-то сказал ему, что существует напиток, одной лишь пинты которого будет достаточно, чтобы его мучило такое похмелье, Тор рассмеялся бы шутнику в лицо. Сейчас же даже сама мысль о каких-либо звуках отдавалась мучительной болью в голове.       Когда со стороны кровати раздался полустон-полухрип умирающего бильгснипа, Тор испытал двоякие ощущения. С одной стороны, звук был достаточно громкий, чтобы спровоцировать новую волну головной боли; с другой стороны, когда тебе настолько хреново, что перспектива удариться головой об пол и потерять сознание кажется невероятно заманчивой, очень приятно знать, что ты в своем горе не одинок. — Халк… плохо, — прохрипел великан, делая первые (неуспешные) попытки сесть. — Тор тоже… — таким же хриплым тоном ответил громовержец. Судя по ощущениям, вся слизистая в его ротовой полости просто иссохла. — Вода, — озвучил Халк его мысли. — Да, — Тор кивнул. — Где?       В ответ зеленый мститель лишь махнул рукой в общую сторону одной из стен. Там действительно стояла какая-то штука с прозрачным резервуаром с водой и небольшим краном; и судя по тому, что сосуд был полон меньше, чем на половину, кто-то — валькирия — добрался до него первым. Не обнаружив поблизости чашек или прочей посуды, а также желания наклоняться, Тор без особых усилий отделил сосуд с водой от остальной конструкции и в несколько глотков осушил почти треть, после чего отнес его другу, умудрившемуся наконец-то принять сидячее положение. Халк выпил всю оставшуюся воду вдвое быстрее. — Завтрак? — поинтересовался громовержец уже более звонким голосом.       Если это было возможным, лицо Халка позеленело еще сильнее. — Халк тошнить, — несчастным голосом произнес мститель. — Голова тоже.       Тор с сочувствием покивал, но не сильно: его голову тоже «тошнило». Настолько, что мозг был способен обрабатывать только простейшие фразы и отвечать соответственно. — Халк плохо, — снова пожаловался великан. — Почему? — Похмелье, — с видом знатока ответил ему Тор. — Похмелье — плохо. — Очень плохо. — Халк не хотеть похмелье. — Никто не хочет. — Когда Халк двигаться, голова тоже. — Это логично, — сказал громовержец, чьи мозговые извилины начинали понемногу приходить в себя. — Если двигать головой, она движется. — Нет, — исправил его Халк. — Голова двигаться внутри. По кругу. — Как планета?       Халк нахмурился и уставился себе под ноги. — Тор — тупой мститель. Планета стоять на месте. — Это ты тупой мститель, — недовольно отозвался Бог Грома. — Планеты вертятся. — Мы на планете. Сейчас. Планета стоять. — Нет. Она вертится. — Сейчас? — Сейчас. И всегда.       Халк нахмурился еще сильнее и тут же схватился за голову. Его мозговым извилинам, похоже, требовалось несколько больше времени на возобновление рабочей деятельности. — Халк ничего не чувствовать. Только похмелье. — Это потому, что… что… — он знал причину (нужно быть полным идиотом, чтобы не знать таких элементарных вещей), но никак не мог заставить мысли выстроиться в правильный порядок и, что было еще более сложной задачей, четко озвучить их в этом порядке. — Потому. Так устроен мир.       Это объяснение, похоже, полностью устроило зеленого мстителя. По крайней мере, дальнейшего развития темы не последовало. Не последовало вообще никакого развития: каждый просто молча застыл на том же месте, где и был, с идеальным я-слишком-уставший-для-этого-дерьма выражением лица. Учитывая, что оба присутствующих страдали похмельными головными болями, такое положение всех устраивало. Правда, Тору в скором времени надоело стоять, и он присел на ближайшее свободное место — пол.       В какой-то момент комнату наполнили звуки, которые обычно исходят из реактивных двигателей, а не из носоглотки живого существа. Халк, похоже, решил проспать оставшуюся часть похмелья. Весьма умное решение, особенно для того, кто и в полностью трезвом состоянии умом не блещет, подумал Тор. Он пытался лишний раз не шевелиться и даже не думать: его организм мало-помалу начинал ощущаться как организм живого существа, и громовержцу не хотелось бы как-то помешать этому чудесному процессу. К счастью, по «не думанию» Тор был настоящим профи.

***

      Несмотря на то, что валькирия находила женственность весьма привлекательным качеством в других особях своего пола, сама она ею не обладала и в свое время всячески сопротивлялась попыткам своей матери это качество ей привить. Под «женственностью» Брунгильда подразумевала как ношение платьев, так и почти любую деятельность, тем или иным образом связанную с индустрией красоты и ухода за собой. Она ненавидела шопинг (исключение составляли разве что магазины с такими названиями, как «Алкомир» и «Все для охоты и убийства»), не приближалась к салонам красоты, а ее последним опытом использования косметики был эксперимент (неудачный) с румянами и помадой матери в нежном возрасте девяти лет. Однако дружба с женщиной, про чью любовь к собственному телу можно было снять много сезонный сериал, внес некоторые коррективы. Нет, валькирия не воспылала вдруг любовью к косметологам, парикмахерам и прочим труженикам индустрии красоты, но она быстро смекнула, что составить Дане компанию в СПА или салоне красоты на пару часов — это лучше, чем столько же времени выслушивать лекции о том, какой вред она наносит своему организму алкоголем, как плохо ее образ жизни сказывается на ее коже и ногтях, как важно ухаживать за собственным телом и так далее. Ее подруга не так часто таскала ее с собой на эти оздоровительные мероприятия, и Брунгильда вполне могла потерпеть эти несколько дней в году; тем более что потом Дана обычно пребывала в чрезвычайно хорошем настроении и ее можно было уболтать на что-угодно — даже на поход в бар, который сведет на ноль все результаты «ухода за телом».       Собственно, именно поэтому валькирия молча лежала на массажном столе, пока высокая голубоглазая блондинка пыталась размять ее спину с помощью камней. На соседнем столе Дана подвергалась такой же процедуре; правда, та лежала с гораздо более довольным лицом.       Было чертовски скучно. — Итааак, — протянула Брунгильда, — что то за татуированная цаца тебя провожала? — Цаца? — Дана приоткрыла один глаз. — Ее зовут Гита, сладенькая. — Гита, значит. И кто она? — Будущая владелица тату-салона. — И когда вы двое успели так близко познакомиться? — Во время моего свидания. И я не назвала бы наши с Гитой отношения близкими… — Ты с ней спишь, — вопрос прозвучал как утверждение. — Опять же, сладенькая, мы с ней не настолько близки, чтобы спать вместе, — в обычной ситуации, голос Даны начал бы приобретать раздраженные нотки, но ее массажистка, видимо, очень хорошо делала свою работу. — Мы с ней даже ни разу не занимались сексом на кровати.       Валькирия закатила глаза. — Ты ведь прекрасно знала, что я имела в виду.       Дана скорчила самое неправдоподобное невинное выражение лица. — Я ведь не читаю твои мысли, сладенькая — тебе стоит выбирать более однозначные формулировки. — А тебе стоит воспринимать мои формулировки менее буквально.       Та лишь пожала плечами. — С чего вдруг тебя интересуют мои курортные романы? Обычно тебя на подобные разговоры не пробьешь. — Мне скучно. — Тебе делают массаж. Расслабься и наслаждайся. — Чем? Я лежу полуголая на столе, пока незнакомая женщина возит по моей спине камнями, которых, кстати, я почти не чувствую. — Меня зовут Юта, мадам, — ровным голосом отозвалась массажистка. Давление камней вдруг стало ощущаться гораздо сильнее. — И если вам что-то не нравится, я с радостью выслушаю вашу жалобу. — Эм, — Брунгильда замялась, чувствуя себя несколько неловко. — Приятно познакомиться, Юта. Никаких жалоб нет, вы… эм, массажируете прекрасно. — Я рада, что вам все нравится, мадам, — валькирия почему-то в этом сомневалась. — Прошу, не стесняйтесь говорить, если что-то не так. Нам бы не хотелось, чтобы клиенты были недовольны нашими услугами. — Ага. Да. Конечно. — Тебе стоит быть повежливее с людьми, сладенькая.       «И это мне говоришь ты?!» — хотела было сказать Брунгильда, но решила на время заткнуться. Камни и так начали неприятно давить на ребра. — Если тебя и в самом деле так сильно заинтересовала моя новая знакомая, я могу пригласить ее присоединиться к нам вечерком, — предложила Дана. — Чтобы я потом весь вечер наблюдала за вашим флиртом и тем, что обычно следует после? — валькирия одарила подругу весьма красноречивым взглядом. — Обойдусь. Я уже успела насмотреться подобных зрелищ за то время, что мы с тобой жили вместе. — Ты так говоришь, будто я была единственной, у кого был секс в той квартире. — Эй! Я приводила к себе только тех, с кем состояла в отношениях, а не всех подряд.       В этот раз усилия массажистки не смогли предотвратить появление недовольной гримасы на лице Даны. — К твоему сведению, сладенькая, я весьма разборчива в выборе своих партнеров. — Исключение из списка кандидатов тех, кто состоит в браке, это не разборчивость, Дана. — Во-первых, это сильно сужает выборку, — начала ее подруга с толикой возмущения в голосе. — А во-вторых, я руковоствуюсь не только этим критерием. — А ну-ка просвети меня, — продолжила подначивать ее асгардийка. — По каким же критериям происходит «отбор»? — Если тебе так уж интересно, то я полагаюсь на свой организм, — заметив недоумение на лице Брунгильды, женщина решила объяснить подробнее. — Я, как ты выразилась, «отбираю» только тех, к кому чувствую влечение.       Валлькирия уставилась на свою лучшую подругу немигающим взглядом. У нее в голове сейчас крутилось множество мыслей, и она прилагала очень много усилий, чтобы правильно сформулировать ответ. — Ты это серьезно? — ничего лучше у нее придумать не вышло. — Абсолютно серьезно, сладенькая, — ответила Дана. В голосе ее действительно не было ни намека на юмор или сарказм. — Мой организм обладает обостренными инстинктами и некоторыми из орагнов чувств, которые меня еще не подводили. Так что, если мой организм «хочет» что-то или кого-то, то стоит к нему прислушаться. — Твой организм как-то захотел попробовать знаменитую сакаарскую червячную лапшу, — напомнила ей Брунгильда.       Лицо Даны на какое-то мгновение скривилось и даже слегка позеленело, а по ее позвоночнику прошлась весьма заметная дрожь. — Ему тогда просто захотелось белка. — Ага, конечно. — В любом случае, — тут же вставила женщина, — чувство влечения — это один из способов коммуникации твоего организма с твоим разумом. Если тебе хочется что-то или кого-то, то стоит к этому чувству прислушаться: твой организм пытается сказать, что ему нужно. — Вот как, — протянула валькирия. У нее в голове быстро созрел подходящий ответ. — Что ж, мой организм постоянно требу- — На вредные зависимости вроде наркотиков, никотина и алкоголя это правило, разумеется, не распространяется, — перебила ее Дана с самодовольной ухмылкой.       Не проканало.       К счастью для нее, массаж вскоре подошел к концу, а вместе с ним и их времяпребывание в СПА. Валькирия должна была признать, что отправиться в отель было прекрасной идеей: просторные покои со всякими навороченными технологиями и службой доставки закусок в номер были намного лучше относительно небольшой однокомнатной каюты на космическом корабле, где, к тому же, недавно велись ремонтные работы. И конечно же, главным преимуществом отеля над кораблем была небольшая застекленная витрина. — А ты не врала на счет мини-бара, — Брунгильда взирала на бутылки с откровенным вожделением. — Там хигильга есть? — Была, но я ее уже использовала.       Асгардийка посмотрела на подругу с неприкрытым удивлением, граничящим с шоком. Даже крошечной бутылочки хигильги объемом в сто-двести милилитров было бы достаточно, чтобы споить Дану в хлам, а после обеспечить ей похмелье подобное тому, что испытала этим утром валькирия. По всем математическим вычислениям у Даны никак не было времени опохмелиться, протрезветь и вернуться в дееспособное состояние. Не говоря уже о том, что она в принципе не пьет крепкий алкоголь (если только не смешать его с большой долей безалкогольной жидкости). Оставался только один логичный вариант. — Ты что, вылила ее? — теперь Брунгильда смотрела на нее, как на преступницу. — Нет, я почистила ею свое серебро, — ответила Дана, снимая с себя слишком длинный отельный халат и надевая более подходящую по размеру ночнушку. Асгардийка поспешила последовать ее примеру: она уже дважды чуть не навернулась из-за длинного подола. — Я еще пыталась использовать ее для дезинфекции своего маникюрного набора, но это оказалось плохим решением.       На это валькирия понимающе кивнула. Хигильга была весьма безжалостной по отношению к железу и алюминию, а также некоторым другим металлам. Даже коктейли с ней смешивают либо в стеклянном шейкере, либо уже в стакане с помощью деревянной палочки. — В общем, я накупила всякой газировки и бутылку сладкого сиропа, так что коктейли мы наколотим, — «мы» в данном контексте означало «ты», в этом асгардийка не сомневалась. — Осталось только открыть меню ресторана и заказать нам ужин. — Нам? Ты же уже была в ресторане с той кралей перед массажем. — Во-первых, перед массажем много есть не стоит, так что у меня с Гитой был легкий перекус. А во-вторых, на мозговую активность тратится много энергии, а мой мозг сегодня поработал на славу, так что мне нужно восполнить запасы энергии чем-нибудь сытным и вкусным. Не говоря уже о том, что пить на пустой желудок мне нельзя. — Это да… — протянула валькирия, присаживаясь рядом с подругой на край кровати. — К слову о мозговой активности, над чем именно сегодня так трудились тараканы в твоей голове? И почему Лакей большую часть дня работал на меня, а не на тебя?       Судя по тому, как загорелись желтые глаза, Брунгильду ожидал весьма длинный монолог, из чего следовало, что сам монолог будет на тему, весьма близкую и интересную его автору (что включало в себя весьма широкий спектр тем). Мысленно она уже успела пожалеть, что спросила. — На самом деле, мне от трикстера была нужна только литература и знания, которыми, как оказалось, он не обладает. Так что, пока я работала с текстами, он был мне не нужен, вот я и отослала его к тебе на время, чтоб не мельтешил перед глазами да не стоял над душой, — объяснила Дана. — Правда, его подборка литературы тоже оставляет желать лучшего. Я, правда, еще не успела обработать ее до конца, так что, думаю, есть вероятность, что мне удастся отыскать там что-то еще. — Могла просто отпустить его на все четыре стороны, раз он тебе нафиг не сдался. Или изначально поставить другие условия спора. Я в магии, конечно, не разбираюсь от слова совсем, но вряд ли управление чужой волей является плевым делом? — На самом деле это зависит от способа управления чужой волей. Я использовала символическую магию, закрепив чары на органических чернилах, которые нанесла на внутреннюю поверхность таймера. Разумеется, чтобы чары продержались двадцать четыре часа необходимо вложить в них достаточно большое количество магической энергии, однако это наименее затратный способ. К тому же, в отличие от того же контроля разума, который совершается с помощью установки ментальной связи, требующей постоянного контроля, «заряженный» символ работает автономно, подобно батарейке или аккумулятору, что позволяет тебе заниматься своими делами, не отвлекаясь на заклинание. А мне как раз нужно было полностью сосредоточиться на работе. Похожего результата, конечно, можно было бы добиться и с помощью гипнотических чар, но я изучала только их теорию и никогда не применяла на практике, так что этот способ был довольно рискованным. Плюс, даже если б я попыталась его загипнотизировать, то трикстер, скорее всего, заметил бы это и начал сопротивляться, что могло б возыметь успех и свести мои старания на нет… — Я поняла… —… у меня ведь нет практического опыта использования гипноза, да и я в принципе не часто использую магию для такого сильного влияния на чужое сознание. Это не совсем в моей «магической компетенции» так сказать… — Да-да, можешь не продолжать… —… если магическая энергия трикстера предназначена для воздействия на разум и если он имеет в этой области большой практический опыт, то он действительно мог бы успешно сопротивляться попыткам установления ментальной связи или гипноза… — Серьезно, заканчивай уже… —… черт, нужно было расспросить его про его познания в других областях магии, а не только о его опыте с рунами. В нем весьма отчетливо ощущается иллюзорная магия и связь с элементом, хотя последняя весьма слабо развита и словно придушена-а-Ай! За что?!       После двух неудачных попыток использования слов, Брунгильда не придумала ничего лучше, кроме как ущипнуть подругу за плечо, чтобы привлечь ее внимание. — Я просто спросила, почему ты выбрала именно такое наказание для Лакея, а не какие еще варианты ты рассматривала. Нет нужды читать мне лекцию про «порабощающую» магию. — Нет такого понятия, как «порабощающая» магия, есть «порабощающие» заклинания, и для них можно использовать разные виды маг- — Дана. — Ладно, молчу, — недовольно буркнула она. — Давай я сделаю нам пару коктейлей? — предложила валькирия. — Давай мы сначала закажем ужин. — Да, иначе пары коктейлей тебе хватит с головой…       Брунгильда разблокировала ближайшую сенсорную панель и открыла меню ресторана. От фотографий больших кусков сочного зажаренного мяса и жирной подливы у нее начала скапливаться слюна. Она давно такого не ела: ее кулинарные навыки ограничивались разогревом полуфабрикатов и пережариванием мяса на костре до такой степени, что хрустела не только корочка, но и мякоть (навык с прошлой работы); мясо, приготовленное Даной, пусть и не было похоже на съедобный уголь, но не отличалось особой жирностью (валькирия помнила какие-то слова про жир, жареное и вред для сердца); к тому же, сама женщина предпочитала мясо с кровью, так что хрустящая корочка тоже часто отсутствовала.       «Наконец-то я поем», — подумала валькирия, с довольной улыбкой добавляя в заказ понравившиеся блюда.       Ее подруга же смотрела на нее с недовольным прищуром. — Какие-то возражения? — спросила Брунгильда, всем своим видом давая понять, что никакие возражения в расчет взяты не будут. — Ничего из того, что ты не слышала от меня раньше, сладенькая. Хочешь вредить своему организму — кто я такая, чтобы тебе мешать?       «Я знаю, что ты пытаешься сделать, но ничего у тебя не выйдет», — несмотря на отсутсвие в Асгарде и Сакааре популярности наук, изучаюших человеческий разум и поведение, с психологическими манипуляциями она была хорошо знакома. По сравнению с ее матерью (да покоится ее душа в Вальхалле), манипуляции Даны были сущим пустяком. — Так все же, над чем именно ты сегодня работала? — валькирия решила перевести разговор в русло, никак не связанное со здоровым питанием. Как и ожидалось, ее подруга охотно позволила ей сменить тему. — Я решила изучить ваши магические руны. Собственно, именно эту литературу я взяла у трикстера. У него, правда, с собой было только девять книг, да и те выбраны были рандомно, так что анализ и расшифровку я еще не закончила. — Анализ и расшифровку чего? — Твоей тату, сладенькая, — женщина кивнула в сторону ее руки. — Она не дает мне покоя с того самого момента, как я ее увидела.       Что было в самом начале их знакомства, вспомнила Брунгильда. Дана тогда задавала много вопросов, на большую часть которых ответа у нее просто не было, так что тема была закрыта и забыта. По крайней мере, по мнению валькирии. — Серьезно? Весь тот спор затевался ради какой-то татуровки? — она была удивлена, но не тем, что ее подруга настолько зациклилась на каком-то символе, что не забыла о нем даже спустя десятилетия, а тем, что как раз-таки этот факт ее не удивлял нисколько. — Знаешь, похоже, что твое психическое здоровье портится гораздо быстрее моего физического. — С каких пор жажда знаний — это признак проблем с психикой? — С тех самых, когда она превращается в зацикленность. — Я ни на чем не зацикленна! — Ага, продолжай себе это говорить. — Мне просто интересно, что означает твое тату. — Я тебе уже говорила, это — просто символ принадлежности к валькириям. Все. — Символом принадлености обычно делают герб, а в татуировках вроде твоей должен присутствовать смысл. — То, что он должен там присутствовать, еще не означает, что он там есть. — В рунических узорах всегда есть смысл. — Возможно, но это не рунический узор, — Брунгильда выставила свою руку внутренней стороной предплечья вверх, выставляя на показ тату. — Это просто рандомный набор линий и прочей херни, который выбрали символом принадлежности к валькириям. — Почему ты уверена, что это не рунический узор? — поинтересовалась Дана. По ее интонации было понятно, что это не было подстрекательством для продолжения спора, а искренним любопытством. — Потому что я видела магические руны Асгарда и могу с увереностью сказать, что никакая часть вот этого, — она потрясла татуровкой напротив лица подруги, — ничем и нигде не напоминает эти руны. — Странно, — женщина посмотрела на нее с подозрительным прищуром. — Когда я спрашивала тебя про асгардсике магические руны, ты сказала, что ничего в них не смыслишь. — Я не врала, — тут же начала оправдываться валькирия. — Я просто знаю, как они выглядят: одна из моих сестер по оружию как-то увлеклась этой темой и пару раз приносила какие-то бумажки с ними, которые показывала всем подряд. Я ее слова пропускала мимо ушей, но картинки в памяти немного отложились. Не думаю, что смогу самостоятельно написать эти руны по памяти, но если я их увижу, то узнаю — хоть и не пойму ничего.       На лице Даны чуть ли не печатным текстом было написано, что именно она думает на этот счет: «У тебя была возможность получить ценные знания, которые ты могла бы потом передать мне, и сейчас у меня было бы меньше пробелов в этой теме; но ты решила проебать эту возможность. Я тобой очень недовольна, сладенькая». — Как бы то ни было, — голос ее был таким же недовольным, как и лицо. — Ты права насчет асгардских рун: их в твоей тату нет — по крайней мере, на первый взгляд. Но я смогла найти парочку норнхеймских.       Дана схватила ее за запястье, подтягивая нужную руку ближе к себе. Кончик длинного ногтя начал скользить по красноватому узору, посылая по коже мурашки. — Вот это, — Дана обвела пальцем круг, — может быть несколькими рунами, которые я нашла в одной из книг: я только не могу точно сказать, является ли вертикальна линия в середине круга его частью, либо же продолжением вот этой руны, — ноготь заскользил вниз по линии, пока не достиг коротких горизонтальных полосок в конце. — Ее хоть и с другими не спутаешь, но она может иметь несколько значений: линия, путь, наследственность, а может и что-то еще. Эти горизонтальные черточки мне тоже покоя не дают: это может быть та же руна, просто перевернутая, или же какая-то другая. И вот эти «крылышки» по бокам: они единственные элементы, которые не связаны с узором. Тебе их наносили до основного узора или после? — Не помню, если честно, — призналась Брунгильда, уже предвкушая очередной недовольный взгляд.       Как и ожидалось, недовольство не заставило себя ждать. — Я так понимаю, спрашивать тебя о том, в каком порядке наносились элементы основй части тату тоже нет смысла, — Дана разочарованно вздохнула и отпустила руку подруги. — Что ж, у меня по крайней мере теперь есть хоть какая-то литература. Информации о норнхеймских рунах там еще меньше, чем об асгардских, но это лучше, чем ничего. К тому же, у меня уже есть пара теорий. — Правда? И каких же? — Сначала, в самые первые дни нашего знакомства, я думала, что это как-то связано с твоей физической силой. Я пока не отказываюсь от этой теории, хотя после сегодняшнего дня она мне кажется наименее вероятной, так как мне трудно представить, как ее можно было совместить с руной-линией, если только у нее нет еще какого-нибудь другого значения, кроме тех, что я смогла найти. — Я тоже так не думаю, — согласно кивнула валькирия. — Я не заметила в своей силе каких-то изменений после того, как мне сделали эту татуировку. — Хм… Тогда, полагаю, эту теорию действительно можно откинуть. Вторая моя теория — подчинение, — наткнувшись на недоуменный взгляд подруги, Дана поспешила объяснить. — В Асгарде ведь всегда царила монархия, так ведь? И Валькириор был элитным войском, сильнейшим оружием царя, по сути. Представь, что было бы, реши валькирии взбунтоваться? — Думаешь, мое тату чем-то схоже на то порабощающее заклинание, которые ты наложила сегодня на Лакея? — Брунгильда была вынуждена признать, что здесь действительно прослеживалась логика, хотя было одно несоответствие: — Только вот я помню некоторые случаи неповиновения приказам. Черт возьми, я сама ослушалась приказа, когда покинула Асгард раз и навсегда. Разве это не должно быть невозможным с таким заклинанием? — Зависит от формулировки, на самом деле. Вполне возможно, что целью заклинания было не заставить вас исполнять каждое поручение царя, а просто не восставать против него. Тогда твоя самоволка не противоречила бы установкам чар. — Хм, — валькирия задумалась. — Только вот Хела на момент битвы была царицей Асгарда, однако это не помешало мне всадить меч в ее сердце. — И то правда, — Дана тоже задумалась. — С другой стороны, татуривка могла считать царем Лабратора, и в таком случае сражение с его чокнутой сестрицей было бы исполненем воли царя. — А как моя татуировка должна понимать, кто из царских отпрысков главный? — Может, главный отпрыск должен принять участие в каком-то ритуале? Как у вас вообще коронация происходит? — Ну, раньше царь просто объявлял своего наследника и после того, как он окочурится — царь, имею в виду, не наследник — следующему царю вручают Гунгнир и объявляют главным. По крайней мере, в мое время было так. Но за тысячи лет что-то могло поменяться, так что хрен его знает. — И это подводит нас к моей самой вероятной теории — долголетие. Ты вроде говорила, что асгардцы живут примерно пять тысяч лет, так? — Обычные асгардцы — да. Боги живут на пару тысяч лет дольше. — Но вы ведь все стареете? — Разумеется, — Брунгильда кивнула. — Первые лет пятнадцать мы растем довольно быстро, но потом процесс начинает сильно замедляться. Ты сама могла видеть: нашей королевской парочке уже где-то тысяча-полторы лет, но выглядят они очень молодо. Их папаша, с другой стороны, уже был седым, когда я ушла, как ты выразилась, в самоволку. — А сколько ему было? — поинтересовалась Дана. — Когда я уходила, думаю, он как раз был где-то в середине своего четвертого тысячелетия. — То есть, на несколько столетий старше тебя, сладенькая, — в желтых глазах замелькали знакомые искорки, а уголки губ ее подруги приподнялись в победной ухмылке. Ее лицо часто приобретало такое выражение, когда она была близка к решению какой-то сложной задачки. — Тебе ведь как раз должно было перевалить за четвертое тысячелетие, так ведь? — Если перевести все то время, что я путешествовала по космосу в асгардские года, то да, — валькирия предпочитала этого не делать, как и Дана, впрочем: когда живешь в другом месте, намного проще оперировать тамошними мерилами времени чем проводить постоянные математические вычисления. Так, например, для Брунгильды с момента ее самоволки прошло несколько сотен лет. Однако, в асгардских мерках измерялось только само путешествие по космическому пространству — прибыв на новое место, она отсчитывала свое пребывание там согласно местному календарю. Настолько далеко от дома календари редко совпадали. На том же Сакааре год сменялся тогда, когда это объявит Грандмастер. Это при условии, что он не забудет вовремя объявить о наступлении нового года. За время их с Даной совместного проживания там была пара лет, которая длилась доброе асгардское десятилетие. Так что, если переводить несколько сотен лет в асгардские года, то выходила добрая пара тысячелетий. Это заставило Брунгильду обратиь внимание на один интересный факт. — О, Норны…       За все это долгое время она едва ли постарела.