Под сенью цветущих сакур

Полевой цветок В лучах заката меня Пленил на миг. (Мацуо Басё)

Они вышли на территорию кампуса, залитую закатным светом. Рыжие кирпичи от солнца казались розовыми, светились изнутри, как дорога в Изумрудный город из книги, которую Надя в детстве зачитывала до дыр. Она прятала её от бабушки под подушкой и, накрывшись одеялом с головой, включала фонарик, чтобы снова погрузиться в мир волшебства и приключений… А сейчас к велосипедной парковке у библиотеки с ней шла Маю-сан… Волшебство творилось наяву. *** Приехав в общежитие «Итиноя» в первый раз, Надя поняла, почему «Мой сосед Тоторо» нарисован таким, какой есть. На самом деле существуют такие высоченные деревья с переплетёнными ветками, высаженные ровными рядами, бугрящие корнями дорожный асфальт. А если отъехать чуть дальше, то будут поля, поля, поля, изредка перебивающиеся небольшими домами… «Итиною» японцы считали общежитием почти лесным и далёким от института, хотя на самом деле дорога до кампуса на велосипеде занимала от силы минут десять. Маю-сан сочувственно вздыхала всю эту дорогу. По кочкам вверх-вниз, по узкому шоссе под стрёкот цикад, под ветками, на которых гроздьями налились незнакомые красно-оранжевые ягоды. Неизменно лопая велосипедными шинами жёлуди. Надя судорожно припоминала, не бросила ли на кровати нижнее бельё, не валяются ли по полу носки, вынесла ли мусор… Не напугает ли её комната Маю-сан? Японцы наверняка так ценят чистоту… Они подъехали к самому дальнему, низенькому корпусу и поднялись на четвёртый этаж. На лестнице Надя, не удержавшись, всё оправдывалась: — Конечно, это не дворец. Да и беспорядок у меня… Маю-сан не робела. Шла вслед за Надей и в ответ на её слова только улыбалась: — Спасибо, что пригласили. — Аодо-сан… — Надя, всунув ключ в дверной замок, почему-то забыла, в какую сторону он открывается, — проходите… Комната была вытянутая и узкая. Казалось бы, для жизни было всё: плитка, ванная, холодильник, кровать, стол, даже балкон… Но всё равно как-то мало и куце. Не развернуться, не поставить кастрюльку, когда готовишь, не посадить гостя рядом с собой — стул только один… Пока Аодо-сан разувалась в прихожей, Надя почти выпрыгнула из кед и метнулась застелить развороченную постель. Утром ей ничего не хотелось: мир был тусклым и пыльным. В нём, как в этой комнате, было всё, но чего-то не хватало. И теперь это «что-то», Аодо Маю, с интересом разглядывала ряды выпусков манги на полке — их Надя накупила на первую стипендию. Японка смущённо улыбнулась, увидев на корешке полуобнажённого парня. Надя походя щёлкнула кнопкой электрического чайника и осторожно приблизилась к японке со спины. Ниже её на голову, в одежде слишком строгой и красивой для такого окружения… Наде безумно захотелось коснуться её плеч. Положить на них ладони. Не закинуть, как обычно делала с Витей, а положить — нежно прижать, погладить, коснуться. …Срочно нужна была причина. Почему всё происходит так, как сейчас? Почему Надя как разум потеряла, стоило только увидеть Маю? Почему испытывает такие чувства к девушке и это не пугает? Точнее, пугает, но не это! Почему кажется, что она готова перечеркнуть всё прошлое и будущее только лишь ради неё? Жутко. Бесповоротно, неожиданно… Надя затаила дыхание и почти уже занесла руку, как Маю-сан сама обернулась к ней. Обернулась… И покраснела, будто растерянный ребенок. Она, кажется, тоже металась, тоже робела, тоже не могла довериться чувствам и объяснить себе, что происходит. — Ч… чаю? — тяжело выдохнула почти нависшая над японкой Надя. — Да, пожалуйста, — тихо кивнула Маю. Почему Наде показалось, что она… разочарована? Защипало в глазах. Ситуация становилась всё запутанней и напряжённей. Хлестнув по нервам, оглушительно щёлкнул вскипевший чайник. Захотелось вскрикнуть… И Надя поняла — сейчас. Если она не сделает этого, то взорвётся. Сгорит и рассыплется прахом. Надя осторожно протянула руку вперёд и положила ладонь на изгиб спины Маю-сан. Японка дрогнула, но не отстранилась, смотря в лицо Наде испуганно и решительно. Она понимает. Точно — понимает. Точно. Точно… Мир остановился на вдохе. За окном бешено взревел пролетевший по шоссе мотоцикл. Прокричала птица. Детский голос позвал маму… Но всё это было не здесь. Надю и Маю заливал лихорадочно-розовый свет гаснущего заката. Он обволакивал, защищал, уносил… У Маю-сан глаза такие же — неземные… У Нади подрагивали руки. Она всё приближалась и приближалась. В дыхании Маю послышался голос. Совсем рядом… За мгновение до того, как Надя коснулась её губ своими.