Мир, в котором не стало волшебства

- Мамочка! Мама! Пожалуйста, не надо, - десятилетняя Андромеда Блэк вырывалась. Брыкалась в попытке дотянуться обессилившими ногами до земли. Отчаянно кричала, впившись глазами в посеревшее от бессильного гнева лицо матери. Щетинистые щеки молчаливого мужчины бугрились нервными желваками, но хватка не ослабла ни на секунду. Взмокшая спина девчонки плотно прижата к его широкой груди. Слабое тело извивается, зажатое в кольцо сильных рук. Волосы липнут к белоснежной шее. - Мерлин, это безумие, - Минерва МакГонагалл поджала пересохшие губы. Спрятала под изумрудной мантией дрожащие руки. Гневно обернулась к Руфусу Скримджеру, с неудовольствием отметив про себя жестокое спокойствие главы мракоборцев. – Они же всего лишь дети. - Кто знает, какой скверной родня успела засорить их маленькие мозги, - мрачно обронил тот, пресекая вмешательство юной преподавательницы. Будь его воля, не допустил бы присутствия здесь сентиментальной женщины. Все эти сочувственные вздохи да морализаторство – лишь досадное препятствие на пути к безопасности лишившихся магии чародеев. Только вот Дамблдор убедил министра в том, что профессорский состав Хогвартса поможет успокоить перепуганных учеников, стоящих на пороге изгнания из привычного мира. Оттого Скримджер и терпел теперь этот балаган, стиснув зубы. - Не трогайте меня! – Андромеда завизжала, стоило только человеку в черной мантии приблизиться к ней с раскаленным добела железом. Изловчившись, она ударила босой пяткой своего стража по коленной чашечке. Тот пошатнулся, но держал девочку по-прежнему крепко. Из распахнутых от ужаса темных глаз хлынули горячие слезы. - Ты же Блэк, Энди. Не смей реветь. Слишком много чести для этого отребья, - зарычала Беллатрикс. Швырнула на пожухшую траву повязку, смоченную антисептическим раствором. Картинка перед глазами Андромеды расплывалась, и оттого свежая метка на шее сестры казалась нелепым смазанным пятном. Пятном, изуродовавшим безупречное тело юной красавицы, за право обладать которой бились самые завидные чистокровные женихи. - Всего лишь дети, Минерва? – саркастично усмехнулся Скримджер. - На их месте любой бы разозлился, - пробормотал себе под нос профессор Флитвик. Потянулся и стиснул ободряюще в крошечных пальцах ладонь старой подруги. Огненная кочерга соприкоснулась с нежной кожей. Легкое давление, тошнотворный запах, едва заметное облачко дыма – и все закончилось. Боли не было, как и обещала женщина в лимонной мантии. Та, что минутами ранее вонзила в шею Андромеды тончайшую иглу. Впрыснула прозрачное вещество, призванное уменьшить страдания тех, кого клеймили в этот день. Мужчина разжал руки. Легонько оттолкнул от себя оцепеневшую девочку, инстинктивно потянувшуюся ладошкой к тому самому месту, где расцвела жаркой краснотой буква «Н». Ощупала сморщенную бесчувственную кожу. Вскинула непонимающие глаза на взрослых людей, уже переключивших своё внимание на плачущую Нарциссу. Лишь Альбус Дамблдор – директор школы чародейства и волшебства, которую Андромеде уже не суждено закончить – всё ещё смотрел на маленькую Блэк. Встретив её потухший взгляд, величайший маг двадцатого столетия загадочно улыбнулся и протянул украдкой засахаренную лимонную дольку. * Столько лет прошло с того дня, а воспоминание о пережитом унижении все ещё приносило почти физическую боль. Нет, не сродни той, что пульсировала в девичьей шее, пока заживала метка. Или той, что принесла пощечина Беллатрикс, взбешенной слабостью сестры. Эта боль кочевала по грудной клетке. Мерцала в самом сердце. Вспыхивала уродливым фейерверком, чествующим одиночество и отлучение от того, что полагалось Андромеде Блэк по праву рождения. Эта боль подавляла свет, когда-то переполнявший невинную детскую душу. Пробуждала лютую ярость, совладать с которой было не так просто даже девушке, воспитанной столь строго и консервативно. Мелькают в голове воспоминания о мракоборцах. Один отворачивается. Другой смотрит без тени сочувствия. Чувствительные пальцы бегут по грубому рубцу, навеки впечатанному в её тело. Представляются те, что строят новый мир, не ведая лишений и нищеты. Под ногтями искрится нечто незримое, но сильное и уже неудержимое. Тяжелые веки смыкаются на мгновение, и вот – на ветвях схваченного морозом кустарника полыхают волшебными цветами языки пламени. Андромеда нахмурилась, недовольная собой. Оценила расстояние до сложенных в приметную горку поленьев. Над прицелом ещё работать и работать. Сжала покрепче осколок, высвобожденный из куска ткани. Сощурила тёмные глаза и, не то усилием мысли, не то нахлынувшим в раз умиротворением, потушила разгорающийся огонь. Средняя из сестер Блэк была усердной и старательной, но вся ежедневная магическая практика её ограничивалась чутьем да вереницей случайностей. Уцелевшие трактаты и учебники базировались на владении волшебной палочкой. Ни слова о ментальных заклинаниях и уж тем более странных осколках. Она могла бы обратиться за помощью к родителям или самому Темному Лорду. Узнай он о таком могущественном артефакте в руках молчаливой девчонки, едва ли выбрал бы в фаворитки Беллатрикс. Но что-то (Андромеда и сама не смогла бы доходчиво объяснить природу этого чувства) заставляло её держать обещание, данное шестнадцать лет назад. В последний тёплый день года он нашёл её посреди леса, зачарованного буйством осенних красок. К неизменно лиловой мантии Альбуса Дамблдора льнули отвергнутые сухими ветками листья. Блики нежного солнца собирались на половинчатых очках вымышленными созвездиями. На старческих губах играла усталая улыбка. Директор ныне закрытой навеки школы вручил ошеломленной Андромеде осколок. Не то чаши, не то вазы, не то кувшина. Голос величайшего волшебника звучал ласково, но васильковые глаза смотрели строго и настойчиво. Ослушаешься – случится что-то непоправимое. Будто одной только погибшей магии не достаточно, чтобы жизнь стала в конец невыносимой. Дамблдор велел надежно спрятать вещицу и никому никогда её не показывать. Он много говорил о том, что если этот осколок попадет в плохие руки, погибнет множество людей. Страх поселится в сердцах, и наступят времена куда более темные, чем прежде. Андромеда была умной и осторожной девочкой. Оттого не могла не спросить, почему всемогущий маг доверяет ей – совсем юной и слабой – столь опасное поручение. Хитро улыбнувшись, Альбус ответил, что с годами она сама поймёт причину. Годы шли, а причина всё ещё оставалась загадкой. Но пытливый ум и девичье любопытство вынуждали снова и снова рассматривать никчемный с виду осколок. Ощупывать его неровные края. Сжимать в теплой ладони. Однажды, поглаживая по привычке острое ребро, Андромеда задумалась. Глядела невидящими глазами на хлипкий шатающийся стул, что стоял в её комнате у самого окна. Стоял – да отлетел внезапно в противоположный угол, опрокинувшись навзничь. Инцидент со стулом странным образом напоминал стихийные выбросы магии, с которыми она сталкивалась в детстве. С тех самых пор Блэк снова и снова пыталась колдовать при помощи осколка. В утренних сумерках она уходила далеко от приюта непрощенных. Забиралась в непроглядную чащу леса, где лишь дикие звери ведут охоту на заблудившихся грызунов. Замирала на берегу озера, где с берегов окаймляли зеркало воды камыши да кувшинки. Выпускала на свободу яростное пламя, плела венки из пропахших илом цветов, тревожила ветром поникшие кусты, обращала мертвые бревна в диковинных животных. Андромеда Блэк была волшебницей, и не имела ни малейшего представления, остался ли на Земле хоть один, подобный ей, человек. Осколок удобно лёг во внутренний карман пальто. Незримая оболочка защищала от холода куда надежнее истертого драпа. Тепло вилось вокруг тонких рук, огибало выступающие позвонки, опускалось к ногам, обволакивало стопы. Андромеда, согретая магией, уверенно шествовала по родному лесу в город, ставший отныне чужим. Она держала обещание, данное Дамблдору. Почтенно улыбалась Пожирателям смерти, чьи метки теперь бледнели на предплечьях нелепой тенью былого ужаса. Бесстрастно принимала ухаживания Рабастана Лестрейнджа. Но нерастраченное подростковое бунтарство билось в ней о ребра. Подступало к горлу. Душило ночами. Вынуждало нарушать правила. Только так Андромеда Блэк чувствовала себя живой. Без конкретной цели блуждала она по изменившимся до неузнавания улицам. Заглядывала в окна домов. Жадно запоминала обрывчатые куски чужого быта. Рассматривала лица случайных прохожих. Гадала – встретился ли ей бывший волшебник. Воображала, на какой факультет могла отправить распределяющая шляпа рыжего мужчину, чей цвет лица скрывала плотной вуалью щедрая россыпь веснушек. Размышляла, мог бы он стать её другом или нет. Кольца шарфа крупной вязки опутали голову до самых глаз. Буйная шевелюра примята шапкой. Так её не узнают ни бывшие соседи, ни бывшие палачи. Можно пройтись по рядам шумного разноцветного ароматного рынка. Изобразить намерение приобрести новый свитер или фунт умопомрачительно красных яблок. Вступить в непринужденный диалог с продавцом, который понятия не имеет, что она – сестра самой юной в истории Пожирательницы смерти. Что кровь её чиста и безупречна. Андромеда остановилась в нерешительности у прилавка, заваленного разномастным барахлом. Среди гребней, лишившихся зубьев, и треснувших карманных зеркал поблескивал благородно и сдержанно старинный медальон. Изумруд в оправе из черного золота служил лишь дверцей для сентиментальной начинки. Откроешь хитрый замочек – и смотрят на тебя крошечные Блэки. Несмышленые Сириус и Регулус в накрахмаленных рубашках. Присевшая в изящном книксене Нарцисса. Беллатрикс с надменной улыбкой на полных губах. Серьезная Андромеда, прижавшая к груди учебник по истории магии. Именно такой подарок Поллукс Блэк преподнес своей супруге Ирме на тридцатую годовщину совместной жизни. Заключил пятерых внуков – продолжение рода, результат небывалой для достопочтенного семейства страсти – в ювелирное украшение, что вечно на груди. Там, где сердце. Андромеда украдкой взглянула на продавца. Приземистый кривоногий с растрепанными рыжими волосами, он горячо доказывал потенциальному покупателю, что столь теплых и надежных ботинок не сыщешь теперь во всей Британии. Спор набирал обороты. Блэк задержала дыхание, не то от страха, не то от удушающего запаха перегара и табака. Потянулась к семейной реликвии и ловким движением спрятала вещицу в рукав. Попятилась назад, укрываясь в нагромождении сломанных манекенов, облаченных в линялое второсортное тряпье. Улыбнулась сама себе и направилась в проход между рядами. - Я всё видел! – заголосил продавец, бросившись следом за ней. – Воровка! Ты украла мой товар! Подобрав полы длинной юбки, Андромеда запетляла меж кибиток и палаток. Страх разлился свинцом по неспортивному телу. Одеревеневшие пятки больно ударялись о брусчатку. Гладкая ткань норовила выскользнуть из взмокших рук. Сердце стучало у самого горла, а с губ срывалось хриплое тяжелое дыхание. - Держите воровку! – надрывался человечек, едва поспевая за ней. - Ты за ним, я за ней! – не будь Андромеда уверена в собственном здравии, решила бы, что глаза подводят. Два идентичных паренька догоняли другого нарушителя законов рынка. На морковных вихрах блестит иней. Бледные лица раскраснелись от мороза. Руки расставлены, словно она – квоффл, а близнецы – заправские вратари. - Почему девчонки вечно достаются тебе, Фаби? – вяло буркнул в ответ второй, набирая скорость. - Сюда! – стенд с пожелтевшими от времени книгами рухнул. Тяжелая металлическая рама врезалась в спины преследователей, отчего те, дезориентированные и утратившие равновесие, рухнули в груду фолиантов, разразившись залихватской бранью. Андромеда послушно юркнула в узкую щель меж двух палаток, устремившись за своим спасителем. Тем самым, что совсем недавно и сам стащил что-то у незадачливого торговца. Лицо его, подобно её собственному, надежно укрывал полосатый шарф в цветах львиного факультета. Дутая куртка – словно шар, нанизанный на тощие ноги. Поворот, ещё один – и рынок остался позади. Беглецы запетляли по тихим улицам, срезая путь сквозь сквозные парадные многоэтажных домов. Перелезли через кирпичную стену, у подножия которой разрасталась скверно пахнущим мусором импровизированная свалка. Остановились отдышаться в неприметном проулке – сплошь наполненные до краев баки да растревоженные людским присутствием кошки. - Оторвались, - удовлетворенно констатировал юноша. Торопливо сорвал с лица шарф и небрежно запихнул под куртку. Лишь теперь, отдышавшись, Андромеда заметила, что изящная кисть виднелась лишь из одного рукава. Только натянутая туго ткань давала основания предполагать, что вторая рука покоится под верхней одеждой – обездвиженная и, вероятно, согнутая в локте. - Спасибо, - тихий шепот нахально унес с собой налетевший порыв ветра. - Ты кто такая? Я знаю всех местных охотников за барахлом, но тебя не встречал, - спаситель обернулся, и Блэк смущенно опустила глаза. Рассматривать чужие увечья казалось верхом бестактности, а по лицу молодого человека – от висков до подбородка – тянулись глубокие шрамы. Полоса в миллиметре от внутреннего уголка глаза. Радужка – что темное золото из маминой шкатулки. Полоса, рассекшая кривящиеся в улыбке губы. - Я не охочусь за барахлом, - Андромеда гордо вскинула подбородок, оскорбленная предположением, что таков её промысел. Хватать, что плохо лежит. Мчаться с добычей через весь город от преследователей. - Так что же вынудило старину Флетчера окрестить тебя воровкой? – в ухмылке ни капли веры. Ни капли осуждения. - Я взяла то, что принадлежит моей семье, - драгоценный металл холодит ладонь. Дедушка Поллукс будет в восторге, не иначе. - Как скажешь, - попытка пожать плечами будто причинила боль. На лбу собрались тонкие морщинки, глаза сощурились на долю секунды и метнулись к шее Андромеды, надежно укрытой шарфом. Пусть грубая шерсть щекочет и колется. Зато её не уколоть чужим взглядам. - Спасибо, что помог сбежать. Твоя помощь была неоценима и своевременна, - куда более уверенная, весомая благодарность отзвучала. Минимальный этикет соблюден. Безукоризненная вежливость продемонстрирована. Не дожидаясь ответа, Андромеда устремилась прочь. Каким бы миролюбивым не казался незнакомец, он оставался чужаком. Принадлежал к иной части мира. Не ведавшей массы запретов, что обрушилась в одночасье на головы непрощенных. Одному Мерлину известно, был ли он в далеком прошлом волшебником. Родился ли в семье магглов? Успел ли отведать терпкую сладость чудес, сотворенных собственными руками? Андромеда спешила к окраине города. Избегала многолюдных улиц. Опускала голову, едва ощутив на себе чей-то равнодушный взгляд. Перекатывала между пальцами медальон, наслаждаясь обладанием частицы былой роскоши. Той, что ныне разошлась по неопрятным рукам мародеров. Запылилась в углах чужих домов. Обрела неуместную цену на черном рынке. Воспоминания о прошлой жизни – счастливой и насыщенной – заполонили сознание. Неосторожный шаг, и отстающая подошва ботинка зацепилась за камень. Выставив вперед руки, Андромеда приземлилась на живот. Ладони, мазнувшие по ледяной брусчатке, засаднило. Пуговица, прежде болтавшаяся на тонкой нитке, оторвалась и укатилась в решетку водостока. Свободная шапка слетела с головы, и ледяной ветер тотчас впился в беззащитную макушку. Кольца шарфа ослабли, спадая с подбородка. - Позвольте, я помогу, - сильные руки бесцеремонно сомкнулись на её плечах. Потянули вверх, помогая вновь принять вертикальное положение. – Вы не ушиблись? Можете идти? - Со мной все в порядке, спасибо, - Андромеда пугливо стряхнула с себя чужие ладони. Взглянула исподлобья на молодого мужчину, что смотрел на неё встревожено и вместе с тем приветливо. Из-под куртки выбился уголок мятой рубашки. Брюки по колено в грязных брызгах – и где только нашёл лужи в такой-то мороз? - Ваша шапка, мисс…? – мягкий приятный голос обволакивал, усыплял бдительность. С губ чуть не сорвалось привычное родное имя. Но девушка лишь улыбнулась уголком губ в знак благодарности. – Ну, конечно. Где мои манеры. Сперва должен сам представиться, и лишь потом требовать ответного откровения. Патрульный Теодор Тонкс к вашим услугам. - Энди. Меня зовут Энди, - тревожные мурашки защекотали спину. В номинации на самый паршивый исход прогулки встреча с патрульным – бесспорный лидер. Остается надеяться, что любопытный Теодор – просто маггл. Что непрощенные в целом и семейство Блэк в частности для него - пустой звук. - Энди, - он словно смаковал её имя на вкус. Перекатывал звонкие буквы на языке, точно карамельные ириски. Растягивал гласные пряной патокой. И звучало оно в таком исполнении непривычно сладко и ласково. – Позвольте мне проводить вас? Я хочу быть уверен, что ваш путь больше не омрачит ни одно падение. - Я бы с удовольствием приняла ваше предложение, - искренности в темных глазах столько, что того и гляди плеснется наружу слезами досады. – Но я спешу на встречу с отцом. К сожалению, он крайне негативно относится к моему общению с незнакомыми мужчинами тет-а-тет. - Вот как? – пытливый взгляд скользнул по безымянному пальцу, свободному от кольца. Изучил черты лица. Девушка безусловно молода, но явно преодолела тот возрастной рубеж, когда родители вправе ограничивать круг общения своей принцессы. - Звучит глупо, конечно, - кровь вскипела у самых щек, выкрасив благородную белизну плебейским румянцем. - Скорее печально, - в любой другой ситуации эта добрая улыбка разбила бы вдребезги все доводы рассудка. Но Андромеда не принадлежит этому городу. А значит простые радости короткой прогулки в компании обаятельного джентльмена не для неё. – Так как же мне поступить, Энди? Я очень хочу увидеть вас вновь. Но не желаю начинать наше общение с испорченных отношений с мистером…? - Уайтом, - обреченная ложь способна разрушить волшебство момента. Но Теодор лишь кивнул удовлетворенно. Склонил голову набок в ожидании ответа. Единожды искаженная правда тянет за собой вереницу вранья, из которого уже не выпутаться. – Может быть, я загляну к вам в офис в обеденный перерыв? Попрошу пригласить в приемную Теодора Тонкса, и мы пройдёмся по парку? - Звучит чудесно, - в серых глазах блестят искорки недоверия. – Я хочу верить, вы сдержите слово. Праздновать Рождество обманутым в лучших чувствах – перспектива сомнительная. - Я не давала слова, - лукавая улыбка зарождается в самом уголке губ и расцветает на лице нежным флиртом. – Я лишь озвучила возможность. - Весьма желанную возможность, прошу отметить, - крепкая мужская ладонь раскрыта. Словно по мановению волшебной палочки небо вспороло тучи, нетерпеливо нависшие над городом. Хрупкая первая снежинка коснулась кончика пальца и растаяла, не оставив следа. Андромеда послушно вложила свою тонкую руку в его – теплую и надежную. Губы невесомо прижались к нежной коже в знак прощания. В знак ожидания новой встречи. Натянув шапку до самых бровей, Блэк зашагала прочь. Мимо чужих домов и палисадников. Мимо заборов и почтовых ящиков. Ощущая идеально прямой спиной заинтересованный взгляд Теодора. Отбросив крамольное желание проследить за девушкой, патрульный опустил голову в попытке укрыть подбородок от ветра невысоким воротником. Яркое пятно у самой решетки водостока – в паре шагов от места падения загадочной красавицы - уже припорошил усиливающийся с каждой минутой снег. Но цветочный узор всё ещё выделялся на серой земле, и Теодор подобрал вещицу. - Энди! – он окликнул её. Достаточно громко, чтобы полагать, что она слышит. Не достаточно настойчиво, чтобы надеяться на её возвращение. Тонкий силуэт удалялся. Таял в мареве мельтешащих снежинок. Не совладав с любопытством, Теодор раскрыл сверток и с изумлением уставился на осколок серебристого цвета. Не больше спичечного коробка по размеру. Мусор, да и только. Сам не зная почему, молодой человек вновь спрятал находку в кусок ткани и машинально опустил в карман потертой куртки.