Мир, в котором не стало волшебства

Мартовский вечер выдался прохладным и ясным. Его воздух можно было пить жадными глотками, как пьют родниковую воду измотанные тяжелой дорогой путники. На его звёзды хотелось смотреть, раскинувшись вальяжно на лужайке, ещё не сбросившей ватные залежи талого снега. В его темноте казалось так просто снять все маски и отдаться во власть инстинктов. Родольфус остановился у здания начальной школы. Чья-то нежная рука вывела на стенах фигуры сказочных героев. Добрых и правильных. Таких, что непременно побеждают зло и живут долго и счастливо. Темные глазницы окон неприветливо взирали на названных гостей. Лишь тлел огарок свечи в каморке задремавшего сторожа. На детской площадке замерла, прижав уши к плешивой голове, тощая кошка. Зашипев на невидимого врага, метнулась в тень подвального крыльца. - Этот? - кивком головы Люциус Малфой указал на двухэтажный коттедж в сотне ярдов от школьного дворика. - Похоже на то, - Родольфус сосредоточенно приглядывался к флюгеру, едва различимому с такого расстояния. - Раз уж мы все равно собираемся использовать отпрыска нуворишей, может, заодно и деньгами разживёмся? Наверняка, отец вывалит все содержимое сейфа, лишь бы с головы сыночка ни волоска не упало, - Уилкис оскалил зубы в заговорщической ухмылке. Откинул со лба тяжелый капюшон безразмерного плаща. Потёр ладони, точно уже предвкушая, как распорядится заработанными деньгами. - Фи, - Беллатрикс недовольно поджала пухлые губы. Смерила младшего приятеля сердитым взглядом и, приосанившись, вскинула острый подбородок, - что за низкопробные способы приумножить доход ты предлагаешь? Сперва вымогательства, а после что? Начнём подворовывать у маглов и грязнокровок? - А откуда, по-твоему, берутся тряпки, что ты носишь? - огрызнулся уязвлённый молодой человек. Привалился обиженно к стене и принялся с деланным любопытством рассматривать рукоять собственного ножа. - Белла права, - холодно укорил Малфой, не удостоив Уилкиса и взглядом. Все его внимание по-прежнему было сосредоточено на пустой дороге. - Поборники лживой морали оставили не так много. Но достоинства у нас им не отнять. Так что давайте и сами постараемся не разменять его на медяки. - Да уж, в нищете достоинства в избытке, - не унимался юноша. В отличие от большинства своих спутников, он мечтал о комфортной жизни куда сильнее, чем о воскрешении волшебства или сохранении мифической знатности рода. - Помолчи. Он появится с минуты на минуту, - мягко шепнул Родольфус, но в интонациях его слышалась угроза. Уилкис ни капли не сомневался: разозли он всерьёз Лестрейнджа, тот без сожалений преподнесёт Темному Лорду безвредный обмен фразами, как попытку сорвать операцию. - Смотрите, - тихо промолвил Мальсибер. Сощурившись, он изучал показавшийся из-за угла приземистый силуэт. Питер Петтигрю, укутанный в не по погоде тёплое одеяние, торопливо семенил короткими ногами, боязливо оглядывался по сторонам, дышал тяжело и учащенно, устав от быстрого шага. Подмышкой он зажал отцовский тубус, в котором покоился, свернутый тугим рулоном, чертеж. Кто бы мог подумать, что волшебник вздумает учиться бессмысленной магловской инженерии? Уж точно не миссис Петтигрю, лелеявшая двадцать лет назад свой раздутый живот. Она-то тешила себя иллюзиями о том, как сын пойдёт по стезе целительства или, чем черт не шутит, преподавания в Хогвартсе. Но новый мир диктовал свои законы, и юный Питер готовился продолжить дело отца. Совсем не волшебное, но очень прибыльное. - Вперёд, - коротко распорядился Малфой, едва шевельнув сведёнными от напряжения челюстями. Мальсибер и Розье, выряженные в чёрное с головы до пят, рослые и крепкие, шагнули к Питеру от калитки. Один из них - в темноте было не так-то просто различить одинаково сложенных молодых людей - ловко поймал всполошившуюся жертву за локоть и притянул к себе. Будь мальчишка чуть расторопнее или глазастее, успел бы пробежать десяток ярдов. Но теперь он стоял, в ужасе уставившись на незнакомцев. Ощущая сквозь толщину стеганого пальто, как упирается в бок что-то острое. - Пикнешь, проткну насквозь, - от спокойного шепота Питер вздрогнул всем телом и плотно сжал губы, своим видом показывая, что не желает знакомиться с лезвием изнутри. Подталкивая одеревеневшего от страха юношу, непрощенные вернулись к своему пункту наблюдения. Неестественно изогнувшись, Беллатрикс заглянула ему в глаза, словно желала насладиться каждым мгновением мальчишеского трепета. Удовлетворенно улыбнувшись, провела кончиком ногтя по пухлой щеке. Питер шумно втянул воздух, и женщина засмеялась тихо, соблазнительно и чертовски пугающе. - Питер Петтигрю, - в голосе Рудольфуса не было вопросительных интонаций, лишь едва уловимый намёк на ленивое любопытство. - Будь так любезен, окажи нам услугу. - К-к-какую? - не дожидаясь ответа, юноша охлопал себя по карманам, припоминая, сколько денег имеет при себе. - Нам бы очень хотелось пообщаться с глазу на глаз с твоим приятелем, Джеймсом Поттером, - почти ласково откликнулся непрощенный. Приветливая улыбка растянула идеально очерченные губы, но в глазах застыли холод и неприязнь. Словно весь диалог с Петтигрю вызывает отвращение и претит извращенному чувству прекрасного. - Приведи его сюда. - Н-н-нет, - продолжая заикаться, юноша отчаянно замотал головой. - Мой папа богат. Я могу вам заплатить. Отпустите меня. П-п-пожалуйста. - Видишь ли, мой маленький друг, деньги нас не интересуют, - разочарованно вздохнул Родольфус, не обращая внимания на раздосадованное ворчание Уилкиса. - Нас интересует Поттер. - Я н-не с-стану, - жалобно пискнул Питер, съёжившись под разгневанными взглядами незнакомцев. Он не знал наверняка, попал ли в западню непрощенных или местных хулиганов, но не сомневался - простым разговором с Джеймсом дело у них не ограничится. - Не станешь? - Лестрейндж размял ломкие пальцы, с наслаждением ощущая мягкое потрескивание суставов. - И почему с вами, полукровками, всегда так непросто? - Так вы н-н-н... - Питеру никак не удавалось закончить фразу, а Родольфус издевательски кивал головой на каждый повторяющийся звук, точно желал подбодрить напуганного паренька. - Непрощенные? - сладко шепнула Беллатрикс, прильнув на долю секунды к его спине, и тотчас отпрянула в скупые объятия жениха. - Хочешь посмотреть мое клеймо? - Н-н-н... - в глазах Питера собрались слёзы, вот-вот готовые постыдно скатиться по пухлым щекам. - Достаточно, - Лестрейндж устало вскинул ладонь и припомнил тот блеф, что сочинял вместе с Малфоем по дороге в город. - Наши друзья сейчас в твоём доме. Сделаешь глупость - найдёшь голову своей матери отдельно от тела. Нам терять нечего. - П-п-пожалуйста, - голос юноши теперь походил на слабый стон. - А если продолжишь мешкать, мы успеем поиграть и пришьём её к туловищу твоего отца. Никогда не задумывался, как смотрелось бы такое сочетание? Больше Питер не пытался произнести ни слова. Его била крупная дрожь, а некогда бледное лицо приобрело землистый оттенок. Тошнота подкатывала то и дело к горлу, сотрясая желудок болезненными спазмами. В ушах стоял непонятный гул, сквозь который с трудом удалось разобрать нетерпеливое: «Ну, пошёл! Приведи Поттера к лесу у старой часовни. Чем быстрее, тем лучше». И Питер бросился бежать. Уронив тубус под ноги своим мучителям, поскальзываясь на вязкой смеси грязи и снега, тихо поскуливая, он промчался вдоль забора. Миновал дюжину однотипных коттеджей с приветливо подсвеченными каминным огнём окнами. Свернул на дорожку, упирающуюся в заветное крыльцо и, одним махом преодолев ступени, замолотил в дверь. Вскоре раздались уверенные шаги и на пороге показался Джеймс. - Питер? Что стряслось? Опять принял садового гнома за боггарта? - хохотнул он, но растерял шутливое настроение, вглядевшись в почти безумное, перекошенное от ужаса лицо приятеля. Засуетившись, распахнул дверь пошире, потянул Питера за рукав. - Что с тобой? Проходи скорее. - Н-н-нет, - лихорадочно замотал головой Петтигрю. Оттолкнул ладонь Джеймса, соображая, как выманить его из дома, не вызвав подозрений. - Марлин. Она в беде. - Что? - краска отхлынула от щёк патрульного, разрумянившихся в кухонном жаре. - Где она сейчас? - Она упала и повредила ногу. Кажется, сломала. Вроде кость торчит. У леса возле старой ч-ч-часовни, - дрожащим голосом бессвязно вымолвил Питер, не в силах смотреть другу в глаза. Но тот и не собирался ловить чьи-то взгляды, тратя на разговоры бесценное время. Его Маки, сестренка, боевой товарищ, лежит сейчас на холодной земле, страдая от боли. Все подробности можно выспросить и потом. Отбросить прочь нелепые подозрения. Да мало ли что там делал Питер? Добился, наконец, свидания с дочкой фермера МакДональда. Искал клад под алтарем. Спасался бегством от уличных грабителей. Да мало ли что там делала Марлин? С Блэком встречалась. Проветривала мозги. Ностальгировала по бабушке. Получила назначение на дежурство и забыла сказать. Дюжина объяснений. - Веди, - зашнуровав наскоро ботинки и накинув куртку, Джеймс крикнул родителям, что будет поздно и захлопнул дверь. - Живее, Пит. Нужно скорее отнести ее в больницу. До леса друзья добирались молча. Поттер терзал себя мыслями о том, что случится, если МакКиннон, раненую и беззащитную, обнаружат непрощенные. Или дикие звери. Или прежде не проявивший себя злодеяниями маньяк-эксгибиционист. Петтигрю выбился из сил полмили назад и вырвать из собственной глотки мог теперь разве что сдавленный хрип, но продолжал бежать на онемевших ногах, снедаемый страхом и стыдом. - Где ты ее оставил? - Джеймс остановился у обвалившегося входа в когда-то величавую часовню. Ныне разбитые ступени ее поросли сорняками и мхом, а крошечную пристройку для звонаря обезобразили похабные надписи. Почти полная Луна светила сквозь узкие оконные проёмы колокольни. - Т-т-там, - едва слышно вымолвил Питер, неопределенно махнув рукой на деревья. - Маки, где ты? - смерив приятеля раздражённым взглядом, патрульный тихо позвал. Осторожно шагая по валежнику, обогнул часовню и приблизился к опушке. - Браво, мой маленький друг, - Родольфус вышел из тени многовекового клена и изобразил вялые аплодисменты. Непрощенные, скрывая лица под капюшонами и шарфами, обступили оцепеневшего Джеймса плотным кольцом. - Ты справился. Теперь беги и помни: вздумаешь кому-нибудь проболтаться или позвать на помощь, мы придём за тобой. В твой красивый уютный дом с трусливым мышонком на крыше. - Питер, что ты наделал? - во взгляде патрульного не было злости. Только безграничное разочарование и тоска. - Прости, - взмолился юноша одними губами. Не услышать и не разобрать в темноте, только догадываться, сожалеет ли. Вытолкнув из легких горький воздух, закричал отчаянно и надрывно: - Прости, Джеймс. Прости. Я не мог по-другому! - Марлин, - незнакомым скрипучим голосом вымолвил Поттер. Слабо кашлянул и уже громче спросил: - С Марлин все в порядке? - Да, - чуть не плача, ответил Питер, - с ней все хорошо. Прости. Я солгал тебе. - Уходи, - настойчиво повторил Родольфус, наблюдая, как перетаптывается с ноги на ногу Петтигрю. Как истерично заламывает и прижимает к губам пальцы. Как повторяет заведённой куклой слова извинения. - Прости, - крикнул Питер в последний раз и, отвернувшись, двинулся прочь. Сперва едва переставляя ноги. Дальше ускоряясь с каждым шагом и переходя в конечном итоге на неловкую рысцу. - Теперь разберёмся с тобой, - Лестрейндж обернулся к Джеймсу, сжавшему руки в кулаки. Точно патрульный надеялся ещё победить в неравном бою. В одиночку одолеть восьмерых. - Что вам надо? - он храбро посмотрел в глаза непрощенному, но дрожь в голосе выдавала подступающую панику и нервозность. - Думал, сможешь безнаказанно похищать наших пленников? - Родольфус неодобрительно цокнул языком. Обобщил, но кому есть дело до бесполезной девчонки-маглы? То ли дело Доркас. Его Доркас! - Придётся тебе ответить за свой героизм. Ты ведь считаешь себя героем, не иначе? Доблестный патрульный спешит на помощь прекрасным дамам. - Достаточно, - Малфой властно опустил изящную ладонь на плечо друга. - Нам надо спешить. - Позволь-ка, - уязвлённо поджав губы, Лестрейндж приблизился к Поттеру. Выудил из кармана наполненный заблаговременно шприц. Саркастично взглянул на младшего брата, - его кто-нибудь придержит или понадеемся, что патрульный не так строптив, как кажется? Рабастан послушно шагнул к Джеймсу. Тот отшатнулся, не позволяя себя схватить. Замахнулся и с неприятным треском впечатал нижнюю часть ладони в нос непрощенному. Гулко зарычав от боли, младший Лестрейндж вновь бросился вперёд. Темная кровь хлынула по губам и подбородку. Розье попытался зайти с левого бока, но патрульный заметил краем глаза мелькнувшую тень и точечным касанием костяшек согнутых пальцев ударил ему в кадык. Непрощенный захрипел, утратив способность дышать. Вцепившись себе в горло жилистыми руками, отступил. - Поиграли, и хватит, - оказавшись позади Джеймса, Мальсибер ловко завёл его локти за спину. С силой пихнул под колени, лишая равновесия, и уже без труда уложил животом на холодную землю. Усевшись сверху, рявкнул: - Чего ждёшь, Руди? Оставив раненого брата останавливать кровь самостоятельно, Лестрейндж склонился над Джеймсом и уверенным движением ввёл тончайшую иглу во вздувшуюся вену. Медленно выдавил поршень, почти тактильно ощущая, как транквилизатор растекается по ладному телу патрульного. Лишает руки и ноги силы, замедляет сердцебиение, погружает разгоряченное сознание в сон. Спустя несколько минут Поттер закрыл глаза и обмяк. - Рабастан, возвращайся с Эваном и Беллой, - Родольфус встревоженно пригляделся к искривлённой переносице брата. Едва заметно покачал головой и протянул носовой платок взамен насквозь пропитавшегося кровью. - Тебе нужно скорее показаться целителю. - Если Рабастан пойдёт с Эваном, могу я остаться? - Беллатрикс заискивающе прижалась к жениху. Уткнулась носом в яремную ямку. Игриво скользнула кончиками пальцев по выступающему над воротником позвонку. - Не хочу пропускать все веселье. - Нет, - Малфой категорично покачал головой. Изящным жестом завёл за ухо выбившуюся жемчужную прядь. Чуть нахмурился, точно не желал в очередной раз объяснять очевидное. - В полночь у «Дырявого котла» куда многолюднее, чем вечером в спальном районе. Ты слишком эксцентрична для подобных вылазок. Засмеёшься невпопад и привлечёшь внимание патруля. - И как Цисси тебя выносит? - женщина обиженно вздохнула. - Цисси не стремится во всем быто равной мужчинам, - снисходительно улыбнулся Люциус, равнодушно наблюдая за Розье, который обвязывал лодыжки Поттера крепкой веревкой. - Тем хуже для неё, - пробормотала Беллатрикс, покосившись на промолчавшего Родольфуса. Мнит себя женихом, но ни разу не соизволил поддержать ее. Стать партнёром не только в постели, но и в жизни. Кем бы Малфой не мнил себя, ей, старшей из сестёр Блэк, он в подметки не годится. Словно подхватывая тихую ярость женщины, ветер запутался в ее жёстких курчавых волосах, превращая те в гигантский воинственный ореол. Перекинув свободный край веревки через плечо, Розье потащил патрульного в лес, прежде гуманно перевернув на спину. Безвольным тряпичным чучелом Джеймс бился о коряги и камни, устилавшие землю. Царапал кожу о низкие колючие кусты. Спал вынужденным крепким сном. Пятеро непрощенных быстрым шагом направились к пабу. Маршрут их пролегал по нежилым проулкам, служившим когда-то центром промышленной и экономической жизни города. Фонари здесь никто не зажигал, и лишь самые честные блюстители порядка утруждали себя патрулированием этих мест. Но, не смотря на видимую безопасность пути, Родольфус и Люциус сошлись на мнении, что излишняя осторожность не повредит. Потому обладающий наименее приметной внешностью Уилкис шёл чуть впереди, проверяя, свободна ли дорога от посторонних глаз. - Думаешь, этот мальчишка действительно оборотень? - поравнявшись с Родольфусом, осторожно спросил Эйвери, до того молчавший весь вечер. - Думаю, есть вероятность, что это так, - помедлив, откликнулся Лестрейндж. - Помощник аптекаря уверял, что шрамы на его лице очень характерны. - Нет, я не о том, - Эйвери прикусил губу, подбирая правильные слова. - Я пытаюсь спросить, уверен ли ты, что встретил в лесу именно оборотня, а не гигантского волка? - Ты был совсем маленький, когда все это произошло, - Родольфус передернул плечами, точно воспоминания об утраченной магии причиняли ему физическую боль. - Едва ли тебе доводилось встретить одного из них. Но встретив единожды, больше не перепутаешь ни с каким другим зверем. Я верю своим глазам, ясно? - Ясно, - юноша опустил голову и, робко улыбнувшись, добавил: - Прости, если обидел. - Все в порядке, - Родольфус едва ощутимо коснулся его плеча. Непрощенные завернули в тесный тупик, заставленный мусорными баками. К их удаче мартовская прохлада приглушала тошнотворные ароматы отходов. Теперь, когда пала стена, прежде защищавшая Косую Аллею от нашествия маглов, из-за этого угла отлично просматривался чёрный выход из паба. Спустя четверть часа после полуночи дверь отворилась, и Римус Люпин вышел на улицу. Ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, он поднял воротник и зашагал прочь от Косой Аллеи. Каждый ярд давался молодому человеку с большим трудом. Мышцы терзала ноющая боль, точно в крови уже властвовал вовсю вирус гриппа. Голова казалась ватной и пустой, а окружающие предметы то приобретали неприятную для глаз резкость, то расплывались неведомым пятном. Он зло покосился на полную Луну, что висела над городом, не прячась в облаках. - Римус, помоги, пожалуйста, - коренастый мальчишка с широким добродушным лицом, усыпанным веснушками, вынырнул из подвала бакалейной лавки. Его ладная курточка оказалась перепачкана пылью, ржавчиной и чем-то, смахивающим на кровь. - Гиппогриф тебя раздери, Чарли! Ты что здесь делаешь так поздно? - Люпин тяжело вздохнул. Чарли Уизли, племянник патрульных-близнецов, что вечно гонялись за ним, но лица так и не увидели, был его личной головной болью. Восьмилетний сорванец из семьи приличной и обеспеченной, в сравнении с обитателями бедных кварталов, вечно таскался по городу в поисках бездомных животных, нуждавшихся в помощи. Его детская доброта уже не раз приводила к ситуациям поистине опасным, но на счастье Чарли Римус чудом оказывался рядом. - Там кошка родила, - бесхитростно махнул рукой на подвал мальчишка, точно и не понимал, что родители его уже сходят с ума от беспокойства, а бравые дядюшки поднимают на уши весь офис патрульных. - Котята слабые совсем. - И чем я, по-твоему, могу помочь? - с плохо скрываемым раздражением рыкнул Римус, уже смирившись с необходимостью проводить маленького добряка до дома. - Их нужно отнести в тепло, но у меня нет ни сумки, ни коробки, - Чарли задрал вихрастую голову и с надеждой воззрился на Люпина. Тот ощутил очередной приступ головокружения и, ухватившись за плечо ребёнка, чуть повернулся. Этого было достаточно, чтобы заработали в полную силу звериные инстинкты. Чтобы пробудилась от болезненного сна внимательность к мелочам. Чтобы разглядеть тени крадущихся вдоль стен людей. У Римуса не было ни малейшего сомнения в том, что это не случайные прохожие. - Чарли, слушай меня внимательно, - строго зашептал юноша, продолжая неотрывно следить за приближающимися силуэтами. - Беги так быстро, как только можешь, и спрячься. Не высовывайся до самого утра. Ты понял? - Но кошка... - Чарли Уизли, живо, - Римус стиснул зубы, толкая мальчика в грудь, подгоняя. Тот, видно прочувствовав тревогу, охватившую старшего друга, послушно юркнул в подворотню. Люпин нехотя обернулся. Он не имел ни малейшего понятия, кто и зачем следил за ним, а теперь подступает все ближе, пряча лицо под капюшоном. Не так уж и мало должно быть злопыхателей у городского Робин Гуда, чтобы удивляться. Окажись на календаре другой день, не предшествующий полной Луне, не вбирающий в себя силы молодого поджарого тела до последней капли, был бы призрачный шанс постоять за себя. Защититься. Но сейчас, едва стоя на ногах, Люпин не тешил себя иллюзиями. - Здравствуй, волчонок, - лицо мужчины, обрамлённое чёрными крупными кудрями, показалось Римусу смутно знакомым. - Скверно себя чувствуешь, да? - Кто вы такие? - юноша с трудом сглотнул. Сощурился, точно не мог разглядеть и без того подошедших слишком близко непрощенных. - Куда более интересный вопрос, кто такой ты. Или, точнее сказать, что ты такое, - голос говорящего звучал обманчиво ласково. Едва завершив свою реплику, мужчина рывком подался вперёд и дёрнул вниз молнию на куртке Римуса. - Что вы... - Родольфус! - ахнул один из нападавших. - Давай просто отнесём его... - Родольфус? - Люпин нахмурился, припоминая рассказы Доркас о ее мучителе. Рассеянным взглядом прошёлся по крепкой фигуре, замершей в дюйме от него. Совладал с желанием озвучить догадку вслух. Попытался ударить непрощенного под рёбра, но тот, рассмеявшись, поймал кулак. С силой дернул куртку за рукава, оставив Римуса в тонком, штопанном на локтях джемпере. Потянул ворот из мягкой шерсти в сторону и победно воззрился на крошечный круглый шрам от пули. - Это он! - крикнул Лестрейндж . - Слышите? Это он! - Превосходно, - Малфой растянул губы в надменной улыбке, словно восторг друга показался ему неуместным. - А теперь свяжите его. Нам пора возвращаться.

На следующий день

Римуса, свернувшегося в тугой комок на каменном полу, разбудили приглушённые стенания. Его запястья сковывала толстая проволока, что больно впивалась в и без того зудящую кожу. Он с трудом приподнялся, осматривая тесное душное помещение. Подле связанных накрепко ног распластался квадрат тусклого света, что льется сквозь крохотное зарешеченное окошко в массивной двери. С потолка свисают скрипучие толстые цепи, а в дальнем углу неприглядной массой кто-то свалил пыльный матрац. Схватившись за пронизанную мигренью голову, Римус восстановил события минувшего вечера. Тихо застонал, как никогда явственно ощущая себя загнанным в ловушку зверем. Только бы Доркас не вздумала искать его. Вызволять из плена. Рисковать своей хрупкой, вырванной их цепких когтей свободы. А уж он то выберется как-нибудь. Глотки перегрызёт местным деятелям науки за все то, что сотворили с его красивой бесстрашной девочкой. - Выспался, волчонок? - набойки Родольфуса Лестрейнджа, вошедшего в камеру, выстукивали по камню каждый шаг, и эхо хлопков казалось изнурённому Римусу оглушительным набатом. - Удели мне немного своего драгоценного времени. Люпин вновь откинулся на спину и картинно прикрыл глаза, всем своим видом демонстрируя нежелание общаться. Длинная челка щекотно скользнула по взмокшему лбу. Затёкшие руки примостились на груди, точно в молитвенном жесте. - Я не хочу делать тебе больно, - протянул Лестрейндж, и тотчас, словно тело его не подчиняется желаниям головы, ударил Римуса в бок носком ботинка. Внимательно проследив за скривившимся лицом, выгнувшейся спиной, поджатыми к животу ногами, удовлетворенно продолжил, - но мне придётся, если ты не откроешь немедленно свою пасть. - Что тебе надо? - глухо спросил Люпин. - Убедиться в том, что ты ликантроп, мы сможем этой ночью безо всяких допросов, - Родольфус утвердительности кивнул собственным размышлениям и вытащил из-за пазухи потрёпанный блокнот в кожаной обложке. С трудом читаемые, выцарапанные шилом инициалы в левом нижнем углу. Длинный шнурок стягивает разлетающиеся страницы в плотную стопку. Тот самый блокнот, в котором Римус рисовал своих друзей, родителей, крошечный пруд в конце улицы, завсегдатаев «Дырявого котла» и, конечно же, Доркас. - Но у меня есть к тебе вопрос личного характера. Ты знаком с этой девушкой? Родольфус открыл страницу с беглым карандашным портретом. Повзрослевшая Доркас смотрит в никуда своими огромными глазами. Едва наметившаяся морщинка расчерчивает лоб небрежной линией. Льнут к впалым щекам чёрные волосы, выдавленные грифелем по бумаге. Тянется по ключице аккуратный шрам - ни дать ни взять творческая вышивка по живой коже. - Видел ее в «Дырявом Котле», - ложь слетает с губ рефлекторно. Звучит уверенно и безразлично. - Неправда, - каблук Лестрейнджа вдавливается в беззащитный живот, оставляет на джемпере грязный след, сбивает дыхание. - Это Доркас Медоуз, и ты это знаешь. А теперь будь хорошим зверьком и поведай мне, где ее найти. - Понятия не имею, - изнывая от боли, довольствуясь слабыми вдохами, не так-то просто увиливать от ответа. - Неправда, - и вот нога уже сдавливает горло, топчет кадык, сдирает нежную кожу. Уставшее тело конвульсивно содрогается. Слабые руки безрезультатно пытаются сдвинуть, убрать, уничтожить помеху для воздуха. На лицо опускается второй портрет. На нем Доркас ещё ребёнок. Ямочки на округлых щеках, гладкие локоны с тонкой каймой светлой ленты, открытая улыбка. - Ты знаешь ее с детства. Так как мне найти крошку Доркас? - Я не знаю, где она живет, - слова перемежаются с хрипами. Римус впервые молит Луну взойти на небо скорее, потому что в облике волка с ним не так-то просто сладить. Клыки превратят в лохмотья всякую ступню, посмевшую упереться в холку. - Неправда, - изящные пальцы сминают волосы на макушке, тянут вверх, но это почти не боль по сравнению с лишенными кислорода легкими. - Руди, любовь моя, мы тебя заждались, - нараспев позвала Беллатрикс, прижавшись бледным лицом к маленькой решетке. Раздосадованный преждевременным окончанием допроса, Родольфус педантично собрал выпавшие рисунки и покинул камеру. Едва в замке повернулся с тихим скрипом ключ, Римус вновь погрузился в тягостный лихорадочный сон, где множество Родольфусов Лестрейнджей втаптывали его тело в рыхлую землю лужайки на заднем дворе Медоуз. Сквозь призму кошмара юноша слышал, как кто-то вновь и вновь повторяет его имя, но так и не отыскал в себе сил разлепить ватные веки. За несколько минут до полного восхождения Луны на спящего Люпина смотрело несколько пар пытливых глаз. Поднималась на носочки Беллатрикс, рассматривая через плечи мужчин бледное, покрытое испариной лицо. Братья Лестрейнджи степенно ожидали начала зрелища, стоя подле отца. Оба поколения Мальсиберов, Розье и Эйвери также удостоились чести присутствовать на столь важном для больше не волшебного мира мероприятии. Но ближе всех к двери замер в предвкушении таинства обращения Том Реддл. Его волосы отросли за годы затворничества и укрывали теперь чернильным плащом костлявую спину, сохранившую аристократическую осанку. Но лицо Тёмного Лорда словно не принадлежало больше человеку. На выбеленной до неестественного оттенка коже выделялись глаза. В них, в прошлом чарующих и тёмных, как крепкий кофе, алели вытянутые узкими полосками зрачки. Когда тело Римуса выгнулось неестественной дугой, а путы, стягивающие конечности, лопнули, Тёмный Лорд задумчиво стиснул у подбородка неестественно длинные пальцы. Он наблюдал, как вытягивается тупым конусом человеческая челюсть. Как разрастаются рёбра и позвонки, превращая тело в звериное. Как покрывается желтоватая кожа грубой шерстью. Обратившийся волк вскинул к потолку косматую голову и протяжно завыл. Учуяв запах горячей крови, питавшей упругие мышцы и податливые людские потроха, метнулся к двери, царапая металл острыми когтями, толкая безрезультатно сильным торсом, поскуливая от нетерпения. - Эта Луна принесла нам благие вести, - высокопарно констатировал Тёмный Лорд, пресекая возбужденный шёпот, пытливо всматриваясь в лица своих подданных. Теперь, когда его сила лишь в хитрости и даре убеждения, их верность стоит особенно дорого. - Если этот мальчик все ещё способен обращаться, значит, мы все ещё способны колдовать. Просто ещё не нашли способ разбудить своё магическое естество. - Мой Лорд, я должен рассказать вам кое-что ещё, - Родольфус с почтением склонил голову, обращаясь к своему повелителю. Внутри него боролись между собой одинаково яркие по силе чувства. Отвращение к необходимости раболепствовать перед человек, что смеет использовать его невесту, как некий сосуд для удовлетворения плотских удовольствий. И ни с чем не сравнимая жажда во что бы то ни стало получить его одобрение и признание. - Мне сообщили об утраченной чаше нечто весьма интересное, но требующее проверки. Джеймс, что давно приник к решетке своей камеры, жадно впитывая всякий звук, что доносился из коридора, затаил дыхание. Вжался всем телом в холодную пластину двери, не обращая внимания на затёкшие под веревками руки и ноги. Оптимизм и непоколебимая уверенность в собственных силах не оставляли патрульному даже мысли о том, что он может сгинуть в подземельях непрощенных. Потому возможность получить информацию в тот момент казалась ему куда важнее всякого физического дискомфорта или опасности быть замеченным. Но тем вечером Джеймсу Поттеру было ещё не суждено услышать ту тайну, что уже передавалась вовсю из уст в уста и раскрылась в конечном итоге перед тем, от кого столь старательно оберегалась. Тяжелая жилистая рука Реддла покоилась на плечах Родольфуса всю дорогу до кабинета, в котором обычно происходили все самые важные и секретные переговоры. Плотно притворив дверь за своим молодым слугой, мужчина элегантно опустился в вольтеровское кресло, что стояло подле окна. Уперев подбородок в неестественно длинные пальцы, прикрыв змееподобные глаза, он слушал о том, как много лет назад Альбус Дамблдор распорядился осколками чаши. Той самой чаши, которой суждено было стать четвёртым крестражем. Которая разбилась в результате непредвиденного неуклюжего сражения в захламлённом доме Хепзибы Смит. Раздосадовано поморщившись, он не в первый раз подумал, что стоило прикончить старуху ещё в день знакомства. Не церемониться с ней, выманивая драгоценный артефакт флиртом и уговорами, а отправить зелёную вспышку точно в заплывшее жиром сердце. Когда Лестрейндж без запинки повторил текст пророчества, Тёмный Лорд медленно опустил белые ладони на стол. Лунный свет, что падал из-за спины на фигуру в прошлом великого мага, заструился по тонким фалангам тусклым холодным мерцанием. - Очень хорошо, Родольфус, - голос мужчины звенел от напряжения, но ни один мускул на лице не тронула дрожь волнения. - За столь короткий промежуток времени ты один сделал для возрождения волшебства больше, чем все мы за шестнадцать лет. - Благодарю, мой лорд, - Лестрейндж склонил голову в учтивом поклоне. - Распорядись завтра допросить каждого из здесь живущих и провести обыск всех помещений. Если устная беседа не позволит обнаружить предателя, можешь использовать любые доступные методы из тех, что не приведут к летальному исходу, - дождавшись послушного кивка, Реддл коротко добавил: - А сейчас пригласи ко мне Люциуса. Малфой не заставил себя долго ждать, показавшись в дверях спустя лишь несколько минут после ухода Лестрейнджа. Его льдистые голубые глаза впились любопытным взглядом в лицо господина. Теперь, когда мечущийся по камере вервольф подарил непрощенным надежду на былое величие, новых указаний молодой мужчина ждал с особым нетерпением. - Я хочу, чтобы ты хранил эту вещь у себя, - Тёмный Лорд протянул Люциусу небольшую тетрадь в кожаном переплете сродни тем ежедневникам, что имели обыкновение заполнять нехитрыми делами маглы. Желтоватых страниц ни разу не касалось перо. Лишь на внутренней стороне обложки бледнел штамп магазина и дата выпуска. - Когда придёт время, ты поймёшь, что с ней делать, а пока береги ее и не вздумай потерять.