3804

Весь день букинист занимался своими рабочими обязанностями. К нему даже пришло некоторое количество посетителей. Не слишком много, но достаточно, чтобы они могли представлять угрозу для избранных ангельских книг. Обычно люди чудом умудрялись проходить мимо особенно любимых томов, но не сегодня. Дела книжного шли хорошо. Азирафаэль растерянно продал какой-то дородной женщине золотое собрание произведений Шекспира и только потом спохватился. Но просить вернуть книгу было уже невежливо. — Спасибо Вам! О, я так давно ее искала! — восхищенно прощебетала тетка, прижимая к груди покупку. Ее тоненький голос слабо сочетался с ее же телом, и ангел мимолетом подивился юмору Создательницы. Продолжая рассыпаться в благодарностях, посетительница покинула магазин, на прощание кокетливо стрельнув густо намазюканными очами в сторону букиниста. Попытка флирта была засчитана ангелом скорее на эфирном уровне, чем на физическом. Все-таки он способен был ощущать чувства людей. К сожалению, на тысячелетних созданий эта способность не распространялась. А жаль. Почему-то стало грустно. Так грустно, что Азирафаэль продал еще две прекрасных книги. Да уж… дела книжного, может, и шли хорошо сегодня, зато дела ангела шли плохо. На выходных лучше прийти в себя. Замечательно, что завтра суббота. Ужасно, что завтра Конец Света. Азирафаэль тоскливо посмотрел на часы и продолжил заниматься книжным магазином. Ближе к вечеру зазвонил телефон. Это был Кроули, и он требовал встречи. Азирафаэль успел только уточнить место, слишком растерявшись, чтобы что-то возразить. Демон немного раздраженно внес конкретику и сразу же повесил трубку. От досады Азирафаэлю со всего маху хотелось стукнуть по ни в чем не повинному аппарату ладонью. Возмутительно! Сначала он хлопает дверью со всей силы, теперь хочет выместить злость на телефоне. Последнее время ему приходят на ум слишком грешные желания! Вот так и становятся Падшими. Алкоголь, еду и общение с демоном Азирафаэль как грех почему-то рассматривать разучился, но вот вспышки раздражения или азарта… Хотя нет, с демоном он пока не совсем определился. Или определился? Обо всем этом Азирафаэль думал, выходя из магазинчика. Он думал об этом, пока вешал табличку «Closed». Немного рановато, конечно, но для конспирации сойдет. Он думал об этом и о всяком последующем, когда с помощью чуда переместился на некоторое расстояние от парка, где находилась их беседка. На всякий случай он не рискнул использовать чудо прямо до места встречи, решив пройтись туда пешком. Ему нужно было немного времени, чтобы разобраться. Они постоянно сталкивались друг с другом, и еще — хотя Азирафаэль ни за что не признался бы в этом никому другому, кроме себя самого — Бывший Страж Восточных Врат, бывало, сам искал встречи с Бывшим Эдемским Змием. Все началось немного сумбурно и странно: первый дождь, с готовностью протянутое крыло — просто потому что ни одно существо, каким бы плохим оно ни было, не заслуживало стоять под теми холодными каплями. А вдруг они были ядовиты для демонических сущностей? Азирафаэль же тогда ничего не мог утверждать наверняка. И кто же знал, что первые случайные встречи со временем обернутся намеренными, а сам ангел научится скучать по кому-то, хотя эти чувства не были, вроде как, заложены в него изначально. Идя вдоль аллеи, Азирафаэль угрюмо смотрел себе под ноги. Дурацкое пророчество номер три тысячи восемьсот четыре заставило его гораздо пристальнее задуматься о природе их с Кроули отношений. Люди, как ангел заметил, часто не ценили того, что имели, пока не становилось слишком поздно. Азирафаэль не мог понять их в должной мере. Вот, скажем, у него был меч. Горевал ли он по поводу его утраты? Нет. Это было чувство страха за содеянное, со временем притупившееся, а также чувство легкой нервозности. Но горя утраты не было точно. Или вот, тот же недавний сборник Шекспира. Было чувство досады и чувство жалости, что все получилось так, как получилось. Горевал ли он по чему-то более одушевленному? Ангел проводил взглядом бегущих мимо дворняг. Азирафаэлю нравились собаки. Их верность вызывала уважение и гордость. Однажды он даже завел себе одного такого: беспородного, лохматого и жутко шумного. Пес отжил свой век, потом отошел в мир иной, как и было положено. Азирафаэлю было грустно и чуть-чуть обидно, но он понимал, что у всего земного есть свой срок, и срок этот достаточно короткий. С людьми же он как-то не сходился слишком близко, так что сказать было сложно, мог ли он тосковать и упиваться неописуемым горем по кому-то из них. Но Кроули не был ни вещью, ни животным, ни даже человеком. И срок у него был — не чета земным меркам. Мог ли Азирафаэль считать, что за столько веков слишком сильно привык к демону? Привязался до такой степени, что само чувство привязанности ушло глубоко под кожу, и проросло чем-то новым? Стал ли Азирафаэль горевать, если бы по каким-то причинам их дружба оборвалась, а Кроули перестал искать с ним встреч? Может, даже больше бы ни разу не попался на глаза. Мир ведь достаточно разросся с момента своего Сотворения. Азирафаэль уже приближался к беседке. Кроули стоял к нему спиной и высматривал его с другой стороны, не подумав, очевидно, что ангел решит чудом воплотить себя на дороге с совершенно другой стороны, а не с магазинчика. Азирафаэль все еще был достаточно далеко, у него оставался какой-то шанс, что демон его не чувствует. Пока что. Сейчас, в связи с приближающимся Апокалипсисом, на землю часто спускались эфирные силы. Они брезгливо одергивали человеческие сосуды, словно те были неудобной и стесняющей их одеждой, сидящей на них криво и совершенно неподобающе. Они прогуливались по улицам, сдержанно кивали людям, ведущим праведный образ жизни (старательно не замечая обращенные на себя удивленные взгляды), подмечали выгодные и невыгодные позиции для предстоящего боя. Земля должна была стать полем сражения, и Небеса прикидывали, где было бы удобнее разворачивать баталии со стратегической точки зрения. Особенно их интересовало расположение церквей и проклятых мест. Азирафаэль замер, так и не дойдя до беседки. Пока над ними, подобно Дамоклову Мечу, нависает подступающий Апокалипсис, слушать речи демона было страшно. Возможно, именно затем он и позвал сюда своего давнего противника: чтобы перед самым Концом раскрыть все карты. Чтобы сообщить что-то такое, что уничтожит их дружбу. Но что, если Апокалипсиса не случится? И что, если пойдя наперекор одному из пророчеств, ангел сможет что-то исправить. Великое начинается с малого. Азирафаэль отступил на пару шагов назад. Кроули по-прежнему стоял к нему спиной. Азирафаэль нырнул куда-то за дерево, отдышался, подавил в себе желание взмолиться Небесам, как только вспомнил, что еще не успел полностью подарить Архангелам понимание. Завтра он воспользуется кругом призыва, поговорит с Богом, все объяснит, они отменят Суд, а после, когда погибель не будет нависать над ними, ангел обязательно пообщается и с Падшим. Тогда это будет уже безопасно, и ни за какую измену дружбы не придется переживать, ведь главное условие пророчества — близкая погибель — отодвинется на неопределенные даты. Азирафаэль вытер пот, стекающий по виску. Его тело удивительным образом реагировало на волнения, а сердце почему-то становилось слишком маленьким, стоило лишь допустить, что Кроули в его жизни вдруг станет никем. ПУФ! Сердце будет уменьшатся дальше и дальше, пока не исчезнет совсем, а на месте его останется пустыня: та самая, с которой все когда-то началось. — Азирафаэль? — ангел услышал, как Кроули зовет его, и зажмурился, все так же прячась в тени широкого ветвистого дерева. Демон совершенно точно не оборачивался, когда ангел принял решение спрятаться. Учуял? Нет, слишком много растерянности в голосе. Азирафаэль тихонько выглянул из-за укрытия, Кроули все еще стоял к нему спиной и озирался. Сжавшееся маленькое сердце стало таким легким-легким и птичкой забилось о грудную клетку, испытывая какое-то мазохистское желание кинуться в пасть к Змию. Или не в пасть, или не птицей. — Азирафаэль! Ангел помотал головой, мысленно беря себя в руки, и щелкнул пальцами, изо всех сил уповая на все путешествующие по Земле эфирные силы, и на то, что след от их множественных чудес собьет Кроули с толку, затеряет чудо конкретного ангела в незримых сетях светлого волшебства. Материализуясь обратно в книжном, Азирафаэль чувствовал себя трусом и беглецом. И еще его впервые в жизни жгла такая феноменально ледяная волна стыда. Казалось, будто его внутренние органы накрывает лавина. Только сейчас он вдруг сообразил, что, рассуждая мысленно о горечи утраты кого-то или чего-то близкого, он так сконцентрировался на конкретном демоне, что даже не подумал вести все сравнения не от Падшего, как от величины наибольшей важности, а от человечества как вида. Неужели это значило, что для него Эдемский Змий важнее, чем потомки Адама и Евы? ******** Остаток вечера прошел паршиво. Кроули так и не явился к нему после сорванной встречи, и ангел не знал, радоваться ему или печалиться по этому поводу. Наверняка он обидел демона таким пренебрежительным отношением к нему. Но они же ангел и демон, они в принципе не должны… Ну, вообще-то в качестве исключения можно, он и так довольно неправильный для ангела. Но после того, как дела будут сделаны. Что-то новое демон вряд ли мог сообщить на той встрече, всей необходимой информацией Азирафаэль владел уже и так. И пора было применять ее по назначению: на пороге стоял конец Света, надо было действовать, а не сдаваться на милость тяжелым размышлениям. Следующими по плану стояли разговор с Гавриилом и круг призыва. Но Гавриила ангел хотел поймать на земле и поговорить с ним один на один. Значит, раньше следующего утра они не увидятся. И ускорить это не представляется возможным. А вот к активации круга, как запасного варианта, следовало подойти заранее, ведь для того, чтобы наладить канал связи с Высшей инстанцией (на всякий случай), требовалось привести в порядок свое земное тело: хорошенько насытить его кислородом, расслабить, не контактировать с темной энергией и не заполнять ничем посторонним более двенадцати часов. То есть, осуществлять прием пищи было нельзя. Азирафаэль мужественно решил, что справится с этим испытанием ради блага человечества. Он же ангел, он должен! Вот только привыкшее к регулярному питанию тело не разделяло энтузиазма своего хозяина. Решив, что во сне пережить необходимое количество часов будет легче, Азирафаэль бережно уложил человеческий сосуд на горизонтальную поверхность и закрыл глаза. Уснуть получилось далеко не сразу. Символы призыва, как и положено, заранее начертанные на ладонях, при зарядке чуть жгли кожу. Открытое для лучшего доступа кислорода окно нудно стукалось о стену под периодическими порывами ветра. Маятник старинных часов грузно покачивался из стороны в сторону: звук его движения начинался в глубине книжного магазина и заканчивался в ушах страдающего букиниста. Живот грязно ругался на недоступном ангелу земном диалекте. Азирафаэль отчаянно жмурился и обиженно сопел. В голову лезли всякие мысли: о завтрашнем Сражении и о надежде на отмену Конца Света; о Кроули, наверняка обидевшемся на то, что ангел не пришел; о четырех всадниках, обретающих свои силы с каждым приближающимся судьбоносным часом; о Кроули, так некстати решившим, по словам Агнессы, выболтать что-то неприятное; о круге, ради зарядки которого пришлось пойти на краткосрочную голодовку; о Кр… Наконец, на него опустилась приятная усталость и все тело расслабилось. Азирафаэль уснул, дыхание его выровнялось. В отличие от смертных, ангел всегда умел отличать реальность от сновидений. Ему доводилось, пусть и редко, видеть сны самому, а также иногда он помогал праведникам справляться с кошмарами. Но вот на собственные сны влиять ангел так и не научился: мало было практики. Так что когда темнота перед его взором сменилась медленно проступающими очертаниями хорошо знакомой беседки, Азирафаэлю ничего не оставалось, кроме как безвольно наблюдать за разворачивающимися событиями. Сначала парк раскидывается перед ним с высоты птичьего полета: длинные нити аллей «стекаются» в одно-единственное место — посередине беседки, окруженной ухоженной растительностью, вышагивает взад-вперед Кроули, к нему на встречу направляется Азирафаэль-Из-Сна. Тот ангел идет, то и дело оглядываясь назад. Заметив его, Кроули двигается ему на встречу. Видение сна двигается следом, и теперь Настоящий Азирафаэль видит их обоих очень близко. Сбоку. — Ну, — спрашивает демон, когда Азирафаэль-Из-Сна приближается на достаточное для комфортного разговора расстояние. — Есть новости? — Какого рода новости? — Ты узнал имя пропавшего Антихриста? — допытывается Кроули. — Его адрес? Может, размер обуви? Кроули остается собой даже в неписанных законах чужих снов. Последний вопрос произнесен явно с сарказмом, однако оба Азирафаэля искренне изумляются. — Размер обуви? Зачем он мне? Кроули шумно тянет воздух через сжатые зубы: — Шучу. Разговор течет своим чередом: не очень хорошим, если честно признаться. Ангел и демон медленно начинают скатываться в спор. Они обсуждают Антихриста и решают, кому из них выпадет сомнительная честь его убийства. Настоящий Азирафаэль гадает, может ли этот разговор являться скрытым намеком от подсознания, что мирно дело с мальчиком решить не получится. Он очень надеется, что нет. Спор внезапно сходит на нет. Кроули предлагает сбежать. Кроули клянется, что готов бежать с Азирафаэлем, даже если все превратится в кипящую лужу. — Как долго мы дружим? — Кроули разводит руками в стороны, а Настоящий Азирафаэль холодеет от страха. Нет. Это не может закончиться вот так, да? Он не может получить те самые «словеса из уст змеиных» в своем сне. Это было бы каким-то издевательством в духе «от судьбы не уйдешь». Но судьба Азирафаэля не может быть такой. Его судьба — это не боль, расставание и зияющая дыра в груди, выталкивающие из сновидения грузом потери! Его судьба — это… Кроули? Настоящий Азирафаэль помотал бы головой, если б мог. Что за странная вспышка чего-то, похожего на ощущение, будто он наконец-то начинает что-то понимать? — Но мы не друзья! — с горечью в голосе восклицает Азирафаэль-Из-Сна. — Мы ангел и демон! У нас нет ничего общего! Ты мне даже не нравишься! Что-то обрывается внутри Настоящего Азирафаэля при этих словах. Что-то большое-большое. Словно воздушный шар, наполненный чувствами, эмоциями, переживаниями, мыслями, ассоциациями, желаниями, мечтами, воспоминаниями. В разном порядке, с разной силой, все это вырывается на свободу из долго сдерживаемых границ отрицания. Их первая встреча. Опасения. Любопытство. Ужин в Ритце. Желание коснуться руки, накрыть ее своей ладонью. Голгофа. Боль. Скрыться бы отсюда, не слышать криков, Кроули, составь компанию, отвлеки меня от этого! У горла встает ком. Благодарность. Прошу, давай еще побудем вместе. Нет. Неправильно. Церковь, самодовольство, ужас из-за предательства, радость при виде рыжеволосого демона. Восхищение. Новая прическа. Ему идет, но жаль, теперь точно не получится заправить прядь волос за ухо, хотя он и не собирался, конечно же нет. Разговор в машине. Смущение. Не благодари. Мне сказать тебе спасибо? Спасение от казни. Остановка времени. Это всегда происходит, когда ты рядом, Кроули, время замедляется, когда я смотрю на тебя. Тепло. С тобой так тепло. Облик няни. Забавно. Какая притягательная помада. Нет, о чем это я думаю?! Апокалипсис. Книга. Сон. Попытка скрыть свои чувства, благодаря самому себе он понимает, что за все эти шесть тысяч лет-как-долго-мы-дружим-шесть-тысяч-лет-да-я-тоже-бы-сбежал-с-тобой-если-бы… И все это разлетается у него внутри, и рвется дальше, рвется наружу, затапливая с головой прозрением. Нравится. Боже упаси, нет, он же не мог влюбиться в демона, да? Нравитсянравитсянравится. — Нра-авлюсь, — эхом на его мысли откликается Кроули. Азирафаэль-Из-Сна так не считает. Не хочет так считать. — Если бы я знал, где Антихрист, я бы тебе не сказал! Мы по разные стороны! Азирафаэль-Из-Сна упрямится и возражает. Он слишком поглощен спором, чтобы видеть ситуацию со стороны. Зато ее прекрасно видит — чувствует! — Настоящий Азирафаэль. И тот факт, что он, бросив «ты мне даже не нравишься», на самом деле лжет, производит на Азирафаэля непередаваемый эффект. — Мы на нашей стороне! — Нет никакой нашей стороны, Кроули, все кончено! — Что ж… — Кроули отходит назад, делая вид, что ему безразлично. — Ладно. Тогда… пока? Настоящий Азирафаэль умоляет демона не делать поспешных решений и остаться. — Удачного судного дня! Демон уходит, оставляя в беседке Азирафаэля-Из-Сна, потерянно глядящего ему в след. Видение отодвигается, размывается, блекнет. Азирафаэлю-Из-Сна, безусловно, очень плохо, но Настоящему Азирафаэлю еще больнее. Теперь он в полной мере понимает, насколько для него важно не потерять Кроули. Он не сможет без их дружбы. Из сна ангела буквально вышвырнуло: сильный порыв ветра бухнул створкой окна с такой силой, что стекло разбилось. Ангел распахнул глаза и резко сел. Ладони его, изрисованные светящимися линиями, дрожали. Он со стоном спрятал в них мокрое лицо. Впервые со дня Сотворения Мира Азирафаэль проснулся со слезами на глазах.