Suspensus

Какой же противный звук издает чертов будильник. Еще не открыв глаз, потянулся выключить это исчадие ада, а позже тут же откинул голову на мягкую подушку. Мне казалось, будто за всю ночь я спал от силы пятнадцать минут. Окинув комнату ленивым взглядом, пришло осознание, что она абсолютно пуста, а это значит, что у меня есть все шансы на то, что я просто поехал крышей, и все это в действительности было неудачной игрой моего сознания, а может быть и простым ночным кошмаром. Только лишь мое тело обрело способность к тому, чтобы хотя бы привстать, как ощутил, что все мое горло прямо-таки раздирает зуд. Даже откашлявшись, ничего не изменилось, а любые звуки из моих уст звучали с трудом слышно, через силу. Поэтому мне пришлось встать, чтобы выпить стакан воды, а желательно какое-нибудь лекарство, именуемое мной «что-нибудь от горла», ведь эти названия я никогда не запоминал. Как только я выпил небольшой мерный стаканчик приторно-сладкого сиропа, продолжая бормотать себе под нос гласные нараспев, как голос все же соизволил посетить мою бренную душу, чему я был несказанно рад, ведь сегодня стояла цель записать хотя бы «черновой» вариант первого трека, чтобы знать, от чего отталкиваться. Превозмогая сон, я смог забросить листы, лежавшие поверх остальных записей, в портфель и, с горем пополам, наконец выйти из отеля, презрительно обменявшись взглядом со старикашкой на ресепшене, ведь сам не знаю не причину, но отныне он вызывал у меня лишь антипатию. Поздоровавшись с работником студии и обменявшись идеями того, каким мы хотим видеть альбом, а так же насколько это выгодно, мы оба решили, что затягивать — это не наш конек, поэтому в секунду проверив работу аппаратуры, было принято решение тут же приступить к работе. Выставляя листы в нужном порядке на пюпитр, я надел наушники и принялся зачитывать. В сущности, текст мной был выучен еще до этого, но проверить для точности в очередной раз — никогда не лишнее. В очередной раз, бросая взгляд на лирику, у меня будто бы поплыло все перед глазами, а строчки моментально превратились в хаотичные линии, будто бы перечеркивающие их поверх. Списав все на недосып, вновь закрыл глаза, надеясь лишь на собственную память, но, понимая, что допустил ошибку, жестом указал звуковику, чтобы запись была остановлена. Протерев глаза рукой, вновь взглянув на записи, я видел ту же картину — много почеркушек, прямо поверх моего почерка. — Дальше? — крикнул мужчина, находясь по ту сторону от записывающей комнаты. Я отмахнулся, поворачивая лист под другим углом: ничего, только текст. Повернул еще раз — текст. Вернул в начальное положение — текст зачеркнут так, что и слова понять не могу. Тяжело вздохнув, бросив на меня взгляд, как на умалишенного, работник студии зашел ко мне: — Время вечер, давай быстрее, — устало попросил он, протирая очки в прямоугольной оправе краем футболки. — Что видишь? — протянул ему лист, наблюдая за реакцией. — А что должен? Текст, который мы не можем отшлифовать уже около часа, — пожал плечами тот, повертев бумагу так, как это делал я, — Абсолютно ничего. Дописывай последний куплет, и расходимся, — констатировал мужчина, возвращаясь на свое место. Завидев, что при просмотре под прямым углом, прочитать что-либо — задача невыполнимая, я поставил пюпитр как бы боком к себе, ведь так было видно хоть что-то и, дабы не выглядеть так, будто мозги окончательно в кашу превратились, продолжил запись. Я чувствовал себя как выжатый лимон. Медленно направляясь к отелю, посматривая лишь себе под ноги, думал о тех линиях на лирике, но пришел лишь к тому, что должен рассмотреть их в номере из чистого интереса, потому что мог поклясться, что в жизни бы не стал черкаться на стихах, написанных потом и кровью. Тем временем на улице окончательно стемнело, а, до кучи, встретившись на входе в мое место пребывания с хозяином, спешно уходящим по лестницам, мое настроение почему-то поникло окончательно. Оказавшись в своей комнате, я тут же достал листок из рюкзака. Картина та же: бесконечное количество параллельных и пересекающихся линий, спирали, закрашенные круги и непонятные фигуры, напоминающие хаотичные чертежи, нанесенные, с первого взгляда, черной ручкой, но ручка бы писала тоньше, поэтому предмет нанесения был так же мне не понятен. Как бы я не пытался разобраться в том, есть ли у этого какое-то значение — все шло крахом. Соскочив со стула, я попробовал повернуть лист как-то по-другому, может быть даже направить на свет, но как только бумага была поднесена мной ближе к люстре, как свет моргнул. В комнате воцарилась почти полная темнота, лишь свет от телефона немного озарял тьму. Взглянув на лист еще раз, я заметил первую букву «А». И свет загорелся вновь. Но мне он сейчас был не нужен. Тут же выключая люстру, вновь вернулся к записям, где с трудом стали проглядываться буквы. «Andron» — красовалось теперь на отдельном листе. А я не имел и малейшего понятия, что значит это слово. Переставляя буквы в другом порядке, не заметил ни одной вариации, которая была бы понятна для меня. Бросив эту идею, решил узнать в Интернете, что это такое. На экране телефона тут же высветился Переводчик: «Латинский: Andron — коридор». «Коридор?». Может быть, я что-то сделал не так? Еще раз проверив, обновив страницу, пришлось убедиться в том, что перевод действительно только один. Я взял бумажку с собой и вышел за пределы комнаты: уже знакомый мне мрачный коридор с бордовым ковром и бархатными обоями, не изменилась ни малейшая деталь. Скорее всего, мной было упущено что-то, какая-то деталь, может быть одна буква… Я покрутился на месте, осматривая все вокруг, как услышал скрип за своей спиной. Почти подпрыгнув от страха, развернулся к источнику звука, надеясь увидеть кого-то из недавно заселившихся постояльцев. Но вокруг не было ни единой живой души. Скрип повторился. И еще раз, теперь громче, а потом дверь технического помещения чуть дернулась. Я пошел вперед, подходя ближе к дубовой двери, за которой теперь была тишина. Протягивая руку, я потянул ее на себя, проворачивая ручку: закрыто и тихо. «К черту ее!» — подсказал внутренний голос и, недолго думая, было принято решение вернуться в комнату, ведь кто знает, может быть за дверью окно нараспашку открыто, а погода не была приятной еще с момента моего приезда. Все еще наблюдая за дверью, не глядя вошел в номер. — Доброй ночи, — услышал я знакомый голос сбоку от себя. Машинально в секунду поворачивая голову, я увидел вчерашнего неприятного знакомого: он сидел на столе, свесив ноги вниз, чуть побалтывая ими, кровавыми руками же продолжая изучать мои записи, при этом холодный взгляд был направлен на меня. Холод, чертов холод. Я обхватил себя руками. — Господи, черт подери! — вскрикнул, отпрыгивая. Призрак вылупился на меня своими голубыми глазами и аккуратно вернул стихи на место: — Прошу прощения, не хотел Вас напугать. Схватившись рукой за грудь, со стороны сердца, я все еще поверхностно дышал: — Нихрена себе, у тебя плохо получилось обо мне позаботиться, — тот пожал плечами, продолжая смотреть на меня, — Эта срань, происходящая в коридоре, твоих рук дело? — он снова дернул плечами, утопив взгляд в пол, — Хорошо, а листки мои ты какого хрена трогаешь? — Из чистого лишь интереса, будьте спокойны, — как-то даже равнодушно ответил он, отгибая уголок бумажки, а затем выправляя его, — Давайте разведем беседу: как ваш день? — Ты серьезно думаешь, что я буду разговаривать с мертвым парнем?! — - крикнул я, — Выметайся к черту на куличики! — указал на дверь, со страху разговаривая, наверное, слишком громко. — Вам стоит быть чуть менее категоричным, приобрести толику рассудительности и остудить пар, я не желаю Вам зла, — он встал со стола и сейчас стоял напротив меня. Пусть и Ричард находился за пару шагов от меня, моя кожа покрылась мурашками от холода, поэтому я, решив, что не должен соблюдать и малейшее чувство такта перед неким существом, забрался под одеяло. — Вы собираетесь уснуть? — копаясь в моих вещах, спрашивал тот, — Тогда приятных снов. Я побуду тут еще немного? — Скройся в закат и не заставляй меня ощущать себя поехавшим, — прорычал я, пытаясь закрыть глаза. — Прошу великодушное прощение, — из вежливости ответил тот, удаляясь все тем же методом: через стену. Я даже не помню, сколько именно проспал. Глаза с трудом открылись, а голова просто гудела. Мгновенно схватившись за телефон, где красовалось время ближе к вечеру, довольно откинулся обратно на кровать до того момента, пока не сглотнул надоедливую слюну. Любое движение гортанью отдавалось зудом, будто бы подходящий колючий ком. Пришлось все-таки встать с кровати, чтобы, как и в прошлое утро, выпить воды и хоть немного вернуться к жизни. Но, как только я встал с кровати, так голова тут же ужасно закружилась, поэтому пришлось сесть обратно и ждать того момента, пока головокружение покинет меня. Подходя к столу, где стояла бутылка воды, опустошая ее залпом, я сфокусировал свой взгляд на каком-то странном маленьком кусочке. Приподняв его и прокрутив в руке, я почувствовал, что это ткань, которая рассыпается на нитки от малейшего прикосновения. Частичка полотна на ощупь была чуть плотнее, чем если бы это была заплатка от одежды, например, в тому же, причудливый темно-зеленый цвет с золотистым запылившимся рисунком, тоже не выглядел так уж просто. Имея полную уверенность, что вижу лоскуток впервые в жизни, смутившись, вышел в коридор, из чистого интереса подставив маленький кусочек к обоям в коридоре: по текстуре они были абсолютно одинаковые, как и по ощущениям от прикосновения, но не совпадал ни цвет, ни рисунок. Мной было принято решение чуть пройтись по отелю, в конце концов, узнать это место поподробнее, да и со странным куском разобраться. Петляя по коридорам и холлу в поисках подобного экземпляра чего-либо, мне не попадалось даже похожих текстур. Казалось, будто лоскут и вовсе не отсюда, продолжая рассыпаться в руках до тех пор, пока и вовсе у меня в ладони не оказалось несколько нитей, с трудом державшихся друг за друга. «Какой же чушью ты занимаешься» — подумал про себя я, уже поднимаясь по лестнице к себе на этаж. В конце концов, время близится к ночи, а завтра уже в студию, отличный шанс для того, чтобы отдохнуть хоть немного, посмотреть фильм, а лучше было бы даже хорошенько выспаться. Вставляя ключ в свою дверь, готовясь открыть ее, я отчетливо услышал скрип и глухой удар за своей спиной.