Вопросы доверия

Лань Чжань вот уже месяц как жил в Пристани Лотоса, отчего их счастье вызывало легкую зависть даже у Цзян Чэна. Сам глава ордена Цзян, признаться, был рад их присутствию — после восстановления помолвки сестры, та все чаще бывала в Ланьлине и, все еще не сильно доверяющий способности Цзинь Цзысюаня ее защитить, Цзян Вань Инь нервничал. Присутствие Вэй Усяня давало ему силы не нестись в башню Кои после каждого письма Цзян Янли, в котором она упоминала Цзинь Гуаньяо. Вот бы еще не натыкаться на эту милующуюся парочку — Вэй Ина и Лань Ванцзи каждый день! И ладно бы, если эта пара была единственной — Сун Лань не так давно признался в своих чувствах к Вэнь Цин и попросил ее руки. Посмотревший на непривычно смущенную целительницу, глава ордена Цзян дал свое благословение. Младший брат грозной девы Вэнь лишь украдкой вздыхал, грустными глазами глядя на Цзян Чэна. Он давно был влюблен в сурового Саньду Шэншоу, но никогда бы не решился сказать о своих чувствах. Мэн Яо не предпринимал никаких действий, но того, что он уже совершил, хватало, чтобы привлечь его к ответственности, и союзники только ждали его следующей промашки. Лань Сичэнь, подавленный после ссоры с дядюшкой и предательства третьего брата, надолго закопался в свитки и в один прекрасный день Не Минцзюэ получил от него письмо с приглашением погостить в Гусу. Глава ордена Не прибыл достаточно быстро и после введения в курс дела едва не рванул сразу в Ланьлин, чтобы лично покарать «этого подлого сучьего сына Мэн Яо»! Лишь неожиданно твердая рука Лань Хуаня немного смирила гнев Не Минцзюэ, а после рассказа о почти свершившемся наказании Второго нефрита, хозяин Баси наконец понял — почему обычно мягкий и улыбчивый брат выглядел таким грустным. Меньше всего Не Минцзюэ хотел огорчить его еще больше, поэтому смиренно согласился пройти медитацию с мелодией «Очищения сердца» и еще одной — «Смирение духа» — той самой находкой, после которой Лань Сичэнь понял, что нашел решение проблемы с искажением Ци. Восстановление меридиан необходимо было проводить в тишине и покое, поэтому Цзэу-Цзюнь и занялся всем сам, не желая привлекать никого. Уже после завершения недельной медитации Не Минцзюэ почувствовал себя полностью здоровым, отчего даже обнял на радостях Лань Хуаня, заставив главу ордена Лань зардеться от смущения. — Ну полно, брат, нам еще нужно решить проблему с твоей саблей — ведь она одна из главных причин искажения! — проговорил наконец Лань Сичэнь, немного отстраняясь, но не выбираясь из крепких объятий. — Я не могу ее бросить — ты же знаешь, но у меня появилась одна мысль, не знаю, насколько осуществимая… Рассказ Не Минцзюэ о родовых некрополях клана Цинхэ Не, где покоятся сабли и мертвецы, навел Лань Сичэня на ту же мысль. — То есть, если найти что-нибудь, обладающее достаточным запасом темной энергии и хранить вместе с саблей, то та уже не будет влиять на хозяина? — уточнил он. — Да, только есть проблема: Бася — не обычная сабля, она сильнейшая, особенно сейчас — после войны. И какая-нибудь мелочь или даже лютый мертвец не смогут ее удовлетворить, — покосившись в сторону своего оружия, поделился Чифэнь-цзюнь. — Больше всего о темной энергии знает Вэй Усянь, я думаю, мы можем просто спросить у него. Скоро будет очередной пир в Ланьлине, куда приглашены все главы орденов, я думаю — глава Цзян и Вэй Усянь будут там, — задумчиво предложил Лань Сичэнь, на пару секунд отводя глаза. — А твой брат? Он насовсем решил остаться в Юньмэне? — понимая причину грусти дорогого человека, спросил Не Минцзюэ. — Мы договорились, что за несколько дней до пира, Ванцзи прилетит в Гусу, и мы прибудем в Ланьлин вместе. Не нужно, чтобы остальные ордена знали о наших проблемах. Не Минцзюэ кивнул, соглашаясь с мудрым решением. *** Беззаботное время пролетело очень быстро — и вот Лань Ванцзи последний раз оглянулся на Вэй Ина, скрываясь в облаках. Сам темный заклинатель, стараясь не показывать свою тоску, занял себя делами, которые откладывал до этого момента. Цзян Чэн лишь хмурился, наблюдая, как брат почти не спит, закапываясь в бумаги ордена, но ничего не говорил. Заметив, что тот еще и забывает поесть — Цзян Вань Инь подошел к Вэнь Нину и почему-то ужасно смущаясь, попросил приглядеть за братом и его режимом питания и сна. Тот лишь кивнул, пообещав, что позаботится о господине Вэе. — Вам бы тоже отдохнуть, — робко предложил он, глядя на уставшее лицо главы Цзян. Любому другому Цзян Чэн ответил бы грубостью, но глядя в эти полные искренней заботой зеленые глаза, он лишь кивнул, поспешив уйти, чтобы спрятать неизвестно отчего появившийся румянец. Все лишние мысли он списал на витающую по всей Пристани Лотоса любовную лихорадку. Ему действительно стоило набраться сил — завтра он собирался наконец провести тот ритуал, что нашел в запретной библиотеке Гусу. *** — А-Чэн, ты уверен… — Вэй Ин ужасно нервничал — они только что завершили сложный ритуал по очищению меридиан от темной энергии и темный заклинатель чувствовал себя странно. Он боялся, что что-то пойдет не так и Цзян Чэн пострадает, несмотря на то, что лично проверил все талисманы, начерченные братом и не нашел ошибок. — Заткнись уже, раздевайся и ложись! — как всегда, маскируя волнение злостью, прикрикнул на него Цзян Чэн. Вэй Усянь глубоко вздохнул и лег на кровать, развязав пояс ханьфу и оголив грудь. Цзян Вань Инь бросил взгляд на шрамы на его теле, и не смог отвести глаз от тонкой полоски на животе — место операции, проведенной Вэнь Цин. — А-Чэн, — позвал его Вэй Ин, прикрыв это место ладонью. Сначала он хотел пошутить, как обычно, но не смог выдавить из себя ни слова, кроме имени брата. Встряхнув головой, Цзян Чэн сосредоточился на концентрации энергии. Присев на кровать рядом с Вэй Усянем, он начал формировать между ладоней Ци. Шарик ярко-алой с редкими проблесками пурпура энергии не становился больше яблока, однако его свет с каждой минутой сиял все ярче. Почувствовав, что он вот-вот превысит свой предел, Цзян Вань Инь резко впечатал клубок энергии в живот Вэй Ина, прямо в то место, где должно было находиться Золотое Ядро. Вэй Усянь почувствовал нестерпимый жар, словно в него вновь ткнули раскаленным клеймом, однако боль быстро прошла, а вот почти забытое ощущение тепла, медленно пробиравшегося в самые дальние уголки тела, осталось. — А-Чэн! — воскликнул Вэй Ин, накрывая руку брата и прижимая ее крепче, давая почувствовать, как под кожей вновь горит, вращаясь, Золотое Ядро. И пусть оно было не таким большим, как когда-то, скорее — средненьким, как у только начавшего свой путь заклинателя, но Вэй Усянь был счастлив. Вымотанный Цзян Чэн улыбнулся и, не найдя в себе сил идти куда-то еще, прямо в одежде устроился на кровати рядом с братом, буркнув: — Разбудишь раньше утра — переломаю ноги… Ответа он не услышал — тело требовало отдыха, чтобы полностью восстановить запас энергии, как духовной, так и обычной. Вэй Ин с улыбкой посмотрел на него и устроился поудобнее, обняв А-Чэна. «Прямо, как в детстве!» — подумал он, прежде чем провалиться в сон.