Я здесь

Шинсо смотрит на экран смартфона, проверяя время. Теперь альфа ходил встречать Изуку после школы и провожал до дома, потому что так ему было спокойней, так он проводил больше времени с Мидорией. Ходить до новой школы Изуку было немного непривычно, но не сложно. Это длилось уже пару недель, за это время их отношения немного улучшились. Они сдружились, снова стали общаться, будто начали всё с самого начала по нормальному. Но всё же кое-что беспокоило Хитоши до сих пор. Ещё после разговора с блондином Шинсо понял, что Мидория что-то тщательно скрывает и держит это в себе. Эти недомолвки раздражали альфу больше всего. Хитоши доходит до нужной школы и сразу замечает зелёную кучерявую макушку. Он немного хмурится, когда видит как омега улыбается незнакомым ему ребятам, возможно, это одноклассники Мидории. Видеть как Изуку любезно разговаривает с другими было… непривычно. Хотелось чтобы Мидория улыбался так всегда, но не каждому встречному. Изуку замечает Хитоши и радостно машет ему рукой, уголки губ Шинсо приподнимаются вверх в едва заметной улыбке. Мидория прощается со знакомыми и направляется к альфе. — Привет, — легко улыбается Мидория. — Привет, — Шинсо снова не может сдержать едва заметную улыбку. — Кажется, сегодня что-то случилось, если ты такой радостный? Всё же Шинсо не нравилось, что Изуку так любезничает со всеми. Конечно это замечательно, но когда Мидория так мило улыбается всем подряд это немного беспокоит. — Ммм, — задумчиво тянет омега, — нет, всё как всегда. — Вот как? — спрашивает Хитоши и в ответ получает кивок. — Может прогуляемся немного, если ты не спешишь? — Давай, — соглашается Изуку. Мидория не предполагал что они зайдут в кафе, он думал об обычной прогулке. Он пытался отговорить альфу, говорил что это совсем не обязательно и он не голоден, но Шинсо был непреклонен. Поэтому сейчас омега сидел за небольшим столиком и тщательно пережёвывал лапшу. Хитоши подперев щеку рукой поглядывал на жующего Изуку. Он заставил заказать Мидорию что-то съестное, а себе взял кофе. Омега стал выглядеть лучше, его веснушчатые щёки стали не такими впалыми, кожа больше не казалась бледной и приобрела здоровый оттенок, тёмные круги под глазами постепенно пропадали. Это не могло ни радовать. — Что-то не так? — интересуется Изуку, когда замечает на себе пристальный взгляд альфы. — Нет, всё хорошо, — говорит Шинсо плавно отводя взгляд в сторону, не хорошо так пялится на людей. — Ты доел? — Да. — Тогда пойдём, — Хитоши поднимается из-за стола и неспешно направляется к выходу. — А как же счёт? — подрывается следом за ним Изуку. — Я оплатил всё при выдаче заказа. — Что? — опешив спрашивает омега. — Сколько я должен? — Нисколько, — упирается альфа. — Шинсо, я ведь серьёзно спрашиваю, — недовольно насупился Мидория. — Я тоже, неужели я не могу угостить тебя? — вопросительно приподнимает бровь Хитоши. Мидории немного неловко, его никогда раньше не угощали и как правильно на это реагировать он не знал. — Н-нет, можешь — тушуется омега. — Спасибо. После кафе они в прогуливаются по парку. Изуку всё ещё неловко. В следующий раз он тоже должен будет угостить Хитоши, это ведь правильно? Или он должен сделать что-то ещё? Мидории так неудобно от того, что он не знает простых вещей. — Шинсо, может я тоже что-то сделаю для тебя? Мне очень неудобно из-за того, что я ничего не могу тебе предложить, — сознаётся Изуку. Шинсо не может сдержать смешок. Чего-то такого стоило ожидать от этого омеги. — Успокойся, ты ничего не должен, — снова пытается убедить Хитоши. — Но мне всё равно неловко. — Давай просто поговорим, — альфа не любил пустую болтовню, но рядом с Изуку всё менялось, ведь он ещё совсем ничего не знает об омеге, а разговоры это отличный способ узнать что-то новое и разрядить обстановку. Хитоши смотрит на Мидорию, отводящего взгляд в сторону. — Но это ведь совсем не то, — тихо бубнит и хмурится Мидория. Разговоры и угощение это совершенно разные вещи. — Как дела в новой школе? — спрашивает Шинсо. — Всё отлично, — снова легко улыбается Изуку. Ему нравилось в новой школе, она сильно отличалась от старой. Здесь у него появились знакомые, приятели и даже друзья. Никто не знал о том, что с ним происходило, и все считали его самым обычным омегой. Мидории нравилось это больше всего, что на него смотрят как на равного, независимо от его сущности. — А что на счёт старой? — продолжает интересоваться Шинсо. — Почему ты перешёл? — Ну, — тянет омега, пытаясь на ходу придумать причину, — так сложились обстоятельства. — Значит обстоятельства? — хмыкает Хитоши, понимая, что омега что-то недоговаривает. — Да, — как можно более убедительней улыбается Изуку. Он не собирается говорить правду. Зачем, когда всё только начинало налаживаться? Когда он так старательно пытается забыть всё, что уже произошло. — А что на счёт Бакуго Кацуки? — Шинсо краем глаза замечает как омегу передёргивает от одного только имени этого альфы. — Что не так с Бакуго? — удивлённо спрашивает Мидория. — С ним что-то случилось? Альфа не может сдержать нервного смешка, потому что Изуку паршивый актёр, у которого всё написано на лице. — Кто он для тебя? — Я же говорил, что мы с Бакуго друзья детства и давно знаем друг друга. — Хватит врать, — устало произносит Шинсо. — Я говорил с ним, он сказал что вы не общаетесь. — Это же Бакуго, он мог сказать всё что угодно, — нервно сглатывает Изуку, продолжая стоять на своём. — Он был серьёзен, — альфа смотрит на растерянного и недоумевающего омегу. Он так отчаянно пытался скрыть ото всех правду. А что теперь? Его стены, которые он так старательно возводил, чтобы скрыть всю правду рушились. — Мидория, скажи честно, что между вами произошло? — он хмуро смотрит на Изуку. — Ничего не… — звонкий голосок затихает, Изуку низко склоняет голову, пряча глаза за густой чёлкой. Шинсо смотрит на застывшего и понурившего голову омегу. Он шумно выдыхает, Мидория слишком скрытный, недоверчивый и в этом вся проблема. Альфа бережно берёт Изуку за руки, переплетая и поглаживая бледноватую кожу тонких пальцев. Омега поднимает истерзанный, полный отчаяния взгляд на Шинсо. Хитоши словно чувствует боль Мидории, но никак не может понять причину страданий, которые так ярко отображались в этих чуть блеклых изумрудных глазах, ставших для него магнитом. Так хочется прикоснуться к веснушчатым щекам, очертить каждое тёмное пятнышко и тихо сказать, что всё будет хорошо. Но сейчас не лучший момент для подобных нежностей. Сейчас омеге нужна поддержка. Изуку отводит глаза в сторону и снова опускает взгляд. Что он должен сделать? Как ему поступить? — Мидория, я хочу знать правду, потому что ты… черт возьми, — запинается Шинсо, он даже подумать не мог, что подбирать необходимые слова настолько трудно, — ты не безразличен мне. Не честно что альфа так давит на него, говорит такие слова и делает такие вещи. Изуку не знает, готов ли он говорить об этом без лжи хоть с кем-то. Но из-за этих поступков, Мидории хочется верить Хитоши, и с каждым разом становится всё труднее противостоять желанию и своей сущности, которая словно тянулась к Шинсо. — Ты можешь доверять мне, Мидория, — альфа чуть крепче сжимает ладони омеги от чего Изуку слегка ёжится. Доверие — это риск, который не может ничего гарантировать. Всегда есть вероятность ошибки. В то же время доверие это самая дорогая и хрупкая вещь для любого человека. Если и дальше бояться этого риска, то жизнь потеряет краски, которые только начинала обретать. Готов ли Изуку рискнуть ради этого? Готов ли открыться альфе? — Каччан, то есть Бакуго, правда был моим другом детства, — неуверенно начал Мидория, — он всегда был немного вспыльчивым и агрессивным, но несмотря на это я считал его самым крутым. Бакуго был авторитетом для всех ребят, для меня в том числе. Это длилось до тех пор пока не случился один инцидент, — Мидория снова притих, а его взгляд взволнованно забегал из стороны в сторону, стараясь не смотреть на Шинсо. Хитоши внимательно слушает, не выпуская ладоней омеги, давая понять что он рядом, что он не сделает ничего плохого и поддержит его, что бы омега не сказал. — Я всегда мечтал стать героем, — прерывисто выдохнул Мидория, — но разве может беспричудный мальчишка быть героем? Думаю, ответ очевиден, но даже несмотря на это я хотел быть героем. Для Бакуго это стало поводом, чтобы назвать меня никчемным, начать подшучивать, говорить разные колкости. Но это не было настоящей причиной по которой мы с ним перестали общаться. Постепенно слова и угрозы переросли в действия и Бакуго перешёл черту, которую не должен был, — Мидория снова затихает, прикусывая губу изнутри. Он шумно выдыхает, чуть запрокидывая голову и прикрывает глаза, не давая слезам проступить. Изуку не может этого сказать, вспоминать об этом слишком неприятно и больно. Хитоши видит как тяжело омеге, чувствует его напряженное состояние. Он не давит на него и терпеливо ждёт, когда Мидория соберётся с силами и подберёт нужные слова. — Это случилось в средней школе, — прерывисто продолжает говорит Изуку, — тогда мы учились вместе. Как-то после уроков Бакуго попросил меня остаться в классе, в тот день он узнал, что я так же как и он собираюсь поступать в UA. Видимо, такая новость задела самолюбие Бакуго, чёртов перфекционист с раздутым эго, — Мидория прикусывает себе язык за ругательства в адрес альфы, но он не мог говорить иначе, не мог побороть чувство горечи и обиды, накопившейся за столько времени. — Он решил напомнить мне что у беспричудного омеги вроде меня нет даже шанса на попытку. Сказал что моё место в борделе, что в будущем я стану лишь омегой для утех. Добавил, что моё плачевное положение можно исправить если выкинуться и молиться, чтобы в следующей жизни мне повезёт больше, чем в этой. Хитоши скрипит зубами и сам не замечает как крепче сжимает ладони омеги. Кровь закипает, а в груди поднимается зудящая злость, он с самого начала чувствовал подвох в этом Бакуго. Мидория ведёт плечами, потому что хватка Шинсо становится более ощутимой. — Это было слишком и я не смог промолчать, ответил, нагрубил в ответ всего раз, — Мидория весь сжался, напрягаясь ещё больше и тихим голосом продолжил говорить. — Бакуго наглядно показал мне что меня ждёт в будущем. Он был не один… Бакуго и его друзья… они меня… принудили и... Изуку снова нервно покусывает губы, он не может этого сказать прямо, без увиливаний. Сердце Хитоши пропускает глухой удар, от услышанного зрачки сужаются и клыки режут дёсна, кровь бурлит от гнева, а грудную клетку распирает от ярости. В голове крутиться одна больная мысль: найти этого альфу и перегрызть ему глотку. — Я ведь всего раз ответил ему, — голос у омеги совсем тихий и дрожащий. — Зачем он это сделал? Изуку больше не может говорить и что-то объяснять, он сказал слишком много. Ещё одно слово и он точно разревётся, держать это в себе столько времени, бороться со всем в одиночку было невыносимо. Он доверил альфе то, что никто никогда не должен был узнать, свою самую страшную историю. Когда Хитоши слышит шмыгание и видит как низко Изуку склонил голову, захлестнувшая злоба отступает на задний план. Он осторожно притягивает омегу к себе, заключая в объятия. Альфа зарывается пальцами в непослушные тёмно-зелёные волосы и легонько поглаживает Мидорию по голове, стараясь успокоить. Омега обнимает в ответ, нервно собирая в кулачки ткань чужого пиджака. Он утыкается носом в плечо альфы, прикрывая глаза и всхлипывает, с трудом сдерживая эмоций.  — Бакуго посчитал, что этого недостаточно, чтобы проучить меня, — надрывисто всхлипывает омега прямо в плечо альфе, морщась от проступивших слёз. — Он сказал всем что я потаскуха, готовый лечь под любого. После его слов все в школе… все они повелись на эти слова и… — Ты не должен заставлять себя говорить, если не хочешь, — Хитоши крепче обнимает Мидорию, хмурясь от понимания того, насколько тяжело омеге и утыкается носом в кучерявую макушку. Шинсо понял что хотел сказать Изуку и не давил на омегу, чтобы тот не переступал через себя вновь. Хитоши чувствует себя полным дураком когда так думает и говорит эти слова Мидории, ведь это именно он заставил рассказать Изуку правду, заставил вспомнить всё заново. Он снова крупно налажал. — Я бы справился с тем, что сделал Кацуки, я бы смог это принять и просто жить дальше, — истошно шепчет Мидория, не сдерживая нахлынувшие чувств и эмоций. — Но пара слов из его уст превратили мою жизнь в настоящий кошмар. Как я могу забыть? Как я могу спокойно смотреть ему в глаза без страха? Как? Альфа поглаживает Мидорию по спине, стараясь успокоить. В голове никак не укладывалось как такой хрупкий омега столько вытерпел и держал всё в себе. — Я так боялся это говорить, боялся что это узнают все, что единственный родной человек, моя матушка, отвернётся от меня, а вместе с ней и мои последние друзья, потому что я запятнан и испорчен, — с горечью признаёт Изуку то, чего боялся больше всего и сильнее вжимается в плечо альфы, страшась того, что его могут оттолкнуть. — Я и сейчас боюсь потерять дорогих мне людей. — Мидория, тебе нечего бояться, — Хитоши тихонько отстраняется и невесомо смахивает с веснушчатых щёк крупные слезинки, которые продолжали градом катиться с опухших глаз. Альфа хотел бы больше никогда не видеть слёз в этих глазах. — Обещаю, что бы не случилось я всегда буду рядом. Изуку поднимает взгляд на альфу и поджимает губы, оставляя лишь тоненькую полосочку, шмыгает и слёзы с новой силой снова льются из изумрудных глаз. Он рад что Шинсо не отвернулся от него после того что узнал, настолько рад, что даже не может сдержать слёз. Именно этого Мидории не хватало многие годы, простой поддержки и понимания. — Я что-то не так сказал? — недоумевающе спрашивает Шинсо, глядя на такую реакцию. — Нет, — рыдает омега, пряча лицо в руках, — всё хорошо. — Тогда не плачь, пожалуйста, — просит Шинсо. — Я постараюсь, — шмыгает Изуку, спешно стирая с глаз слёзы. Хитоши больше не позволит этому омеге плакать, думать что он испорчен, не позволит справляться со всем этим тяжким грузом в одиночку. — Пойдём, провожу тебя, — чуть улыбается Хитоши на такие действия омеги. В ответ Мидория лишь кивает. На обратном пути каждый размышляет о своём: Изуку всё ещё пытался успокоиться, прийти в себя и ощущал, как легче становилось на душе, словно с плеч упал тяжкий груз, который всё это время медленно тянул на дно. Мидория рад, что он встретил такого хорошего человека как Хитоши. Омега не знает что о нём думает Шинсо, но для него альфа был настоящим другом. А Хитоши думал о том, что теперь несёт ответственность за этого омегу. Он больше не позволит кому-то навредить Мидории. И в прежнюю очередь это касается того самого Кацуки Бакуго. Теперь при одной мысли об этом нахальном ублюдке клыки начинали саднить десна. Шинсо нужно стать сильнее, чтобы он смог дать настоящий отпор любому, кто захочет навредить Изуку.