Недопонимание

Пару месяцев назад мы с Морисом получили перспективного и богатого заказчика — местная сеть продуктового ритейла, мечтающая о полном ребрендинге. Проект дался мне легко, заказчик принял его лишь после второй правки, а логотип вообще родился за полчаса на еженедельной попойке в офисе нашей небольшой компании. Морис на правах хозяина этой богадельни лишь посчитал будущую прибыль и умыл ручки. Я же не мог не согласиться на работу — кредиты за квартиру и крутую тачку заставляли работать со всем, за что прилично платили. Вторая половина пятницы приносит лишь плохое настроение. Мой прекрасный белоснежный мерс мокнет под дождем и собирает все грязные лужи, пока я гоню его по полупустому мосту в сторону пузатых труб тепловых станций, сразу за которыми начиналась вереница крупных гипермаркетов. Всю дорогу слушаю несвязную речь матери с заднего сидения, она пересказывает мне какие-то сплетни. Мэтт сидит тихо и смотрит мультики на планшете. Мать говорит, что он устал на подготовительных занятиях. — Это займет максимум час по времени. — Прерываю ее речь, сворачивая с моста на узкую улочку, чтобы объехать сложную развязку и подрулить прямо к крытой парковке. Какой-то мудак подрезает меня, приходится жать по тормозам и крепче сжимать руль, чтобы не сорваться. — Ханни, осторожней. — Мать проверяет кресло Мэтта. Да, пришлось поставить эту хрень. С мальчишкой я вожусь много. — Ты же в «Вавилон»? — говорит она старое название гипера. — Мы тогда с Мэтью купим продуктов. У тебя опять пустой холодильник же, да? Мэтт, услышав что-то про еду, тут же отбрасывает в сторону планшет и поглядывает в окно. Я как раз паркуюсь около самого входа, чтобы далеко не ходить. Случайно занимаю полтора места, но что-то переделывать не хочу. — Купи Сатане корма. — Прошу ее, вылезая на свежий влажный воздух. Дождь только что прошел, холодный ветерок пробирается под пиджак и рубашку, дышать этой свежестью, перемешанной с запахом бензина, до одури тяжело, но и как-то даже приятно. Наконец-то прикуриваю и позволяю себе с минуту постоять на одном месте, пока мать и Мэтт выбираются из тачки. Как только двери захлопнуты, щелкаю сигнализацию. — Про корм, — продолжаю свою мысль, — возьми что-нибудь нормальное, он дешевое дерьмо не жрет. Отмахиваюсь от остальных вопросов. Пусть берет что хочет, я все равно не ем дома, но она все волнуется и всегда приносит полные сумки еды, когда привозит Мэтта в гости. Продукты потом тухнут и идут в урну. Часть съедает Сатана. — Я позвоню, как закончу, встретимся у входа, окей? Если что найду вас по запаху. — Выкидываю окурок в сторону канализационной решетки и, получив кивок, вызваниваю мисс Стерву и жду ее у входа, пока мать утаскивает Мэтта в торговый зал через широкие стеклянные двери. Мисс Аманда «Стерва» Грейс — директор всей этой торговой махины, именно она курирует весь этот проект со стороны заказчика. И она прикольная тетка. Ей до чертиков не нравится все, что мы придумали, от корпоративных цветов и вплоть до акций на кастрюльки и неликвид из техники, но ей нравится будущее увеличение прибыли, так что мы договорились. Сегодня мне нужно лишь посмотреть, как идут дела в обновленном гипере и составить отчет. Бывает и такое в моей работе — когда Морис отвлекается от очередной задницы и вспоминает, что он босс. Мисс Стерва прекрасна в своей идеальном сером костюме, со своей идеальной укладкой, точеными скулами, черными бровями и блядским подкрашенным ртом. На губах мерцает блеск, пока она рассказывает мне последние новости из их работы. — Какая динамика? — спрашиваю у нее и слегка улыбаюсь, предчувствую ответ. — Три процента. — Мы останавливаемся перед огромным новым логотипом. Синие цвета — странно для ритейла, но здесь это выстрелило. Гипермаркет — склад, никакого намека на уют, каждая вещь имеет практический смысл, бетон, чистота и много света — готов приток клиентов, падких на низкие цены. Премиум — сегмент сегодня, к сожалению, не востребован. Не здесь и не сейчас. — Посмотришь отчеты? — вскидывает бровь Стерва. Взгляд снова задерживает на ее губах, ниже, на тонкой шейке, бьется венка. Ханни, успокаивайся давай, дамочке под сорок. — Нет. Пришлите по почте. Сейчас лучше прогуляемся. Изменения видны. Они все-таки перенесли кулинарию вглубь зала, перестали распылять дурацкие приевшиеся запахи выпечки и кофе, стеллажи перекрасили, логотипы заменили, акцию на кастрюли наконец-то оформили как надо. Я почти не открываю рта, говорит Аманда. За месяцы работы с ней я понял одно — она торчит от своей работы, любит ее и знает все и про свою компанию и про этот гипер. Она мне даже нравится. Все идет хорошо вплоть до рядов с водой и колой. Мы резко поворачиваем туда из алкашки и тут впервые за полчаса я перестаю понимать, что Аманда мне говорит. И моя спокойная и счастливая жизнь заканчивается. Меня сшибает запахом, который резко, вместе с порывом сквозняка, ударяет в ноздри. Запах блядского альфы. Очень странный запах альфы. Сильный. Как будто знакомый. Терпкий. Вязкий. Забитый зверек внутри меня снова оживает и показывает зубки. Даже в глотке непроизвольно зарождается вибрирующий звук, похожий на громкое мурчание Сатаны. Уголки губ дергаются, руки сжимаются в кулаки, тело начинает трясти и трусы промокают. Омега почувствовал альфу и готов спариваться. Самого альфу рассматриваю не сразу. Его запаха было достаточно, к черту внешность, возраст и прочее, к черту все кроме его члена. Но когда я все-таки беру себя в руки, и, через вырывающийся стон, контролирую себя, вижу его. Средненький, серенький, в комбинезоне грузчика, стоит на подставочке, чтобы доставать до верхних рядов, держит в руках бутылку с минералкой и смотрит на меня своими черными помутневшими глазами. И вдруг порыкивает. Ебаный пиздец. Аманда — благослови ее Провидение — трясет меня за плечо и вырывает из странного транса. Запах теряет надо мной контроль, но не свою привлекательность. — Пошли отсюда. — Резко разворачиваюсь и ухожу опять к пиву. — Голова закружилась, мне надо на воздух. Извини. Все настройки моего организма настолько сбились из-за этой неожиданной встречи, что я даже не чувствую запах Мэтта и не могу понять, где они сейчас. Навигатор сбился. Совсем. — Извини, — еще раз говорю, когда мы выходим на парковку. Прикуриваю. Руки все еще трясутся и Аманда это видит. — Мне все понравилось. Думал, будет хуже. Можно договариваться с киношниками и писать ролик. Фотографа тоже можно заказывать, есть несколько площадок для размещения, разные по цене. Файл я вышлю. — Хорошо. — Лишь кивает Стерва. Ей не нравится дым от сигареты, хмурит свой аккуратный носик. — Все действительно нормально? Я все еще чувствую запах, чувствую возбуждение, тугой узел у меня в животе. Тело трясется, губа все поддергивается, хочется то рыкнуть, то помурчать. Пойти и трахнуть этого убогого альфу прямо между полок с газировкой. — У меня был… приступ. По работе все хорошо. Отчет сегодня направлю Морису, все остальное ждите завтра. Она еще пару раз заглядывает мне в глаза. Беспокоится, что ли? Ну да, отношения у нас сложились хорошие, но не настолько. Еще пару минут расшаркиваем ножками друг перед другом и расходимся. Мать с Мэттом появляются быстро. Она ничего не замечает, а пацан водит носом и смотрит на меня так, как будто тоже что-то понял. — Ты странно пахнешь. — Говорит он тут же. Я и сам чувствую. Что это — хер знает. Я, конечно, реагирую на альф, но не так бурно, как это было сегодня. А ведь я даже сытый, можно сказать. Еще и месяца не прошло с последней течки, которую я не давил таблетками и уколами, а провел с альфой. У него в это же время был гон, вот мы и помогли друг другу. Такого должно было хватить надолго. Уж точно я не должен течь лишь от одного запаха. Пиздецкий пиздец. Машину веду с трудом. Состояние не лучше, и это начинает меня пугать. Мэтт ерзает, мать, смотря на него, тоже начинает что-то говорить. Уже через пять минут сворачиваю к обочине и останавливаюсь, включаю аварийку и не могу сдержать стон. Это уже не смешно. Совсем. На смену возбуждению постепенно приходит боль в теле. Перед глазами как пелена. — Ханни, — начинает мать. Я даже чувствую ее руку на своем плече. Прикосновение обжигает. Это не то прикосновение, не то, что мне нужно. Дергаю плечом. — Отвали! — рычу я. — Отвали от меня! Боже, отец был прав. Я — сплошное недоразумение. Херня какая-то, а не нормальный человек. От какого-то чертового запаха сломался. От запаха, который они даже не чувствуют. Страшную тишину разрушает возня. Мэтт бренчит ремнем, когда отстегивается, толкает острым локтем меня в бок, когда лезет вперед, сопит от усердия, чтобы полностью перебраться ко мне на колени и втиснуться передо мной и рулем. — Что случилось? — обеспокоено спрашивает он. — Тебе больно? — Мэтью, оставь его. — Тихо просит мать. Но Мэтт, мой умненький мальчик, подставляет свою лохматую макушку мне прямо под нос, дает вдохнуть запах маленького альфы. Маленького ребенка, немного напуганного, но уверенного в себе. — Все хорошо. — Говорю ему тихо и наполняю легкие его детским запахом, зарываясь носом в макушку. Дышу им, постепенно успокаиваясь, а Мэтт послушно сидит у меня на коленях и дает прийти в себя. — Сейчас поедем, подожди только немного. Конечно, сильнее желания размножаться, у омег только желание сохранения потомства. Без разницы — чье оно. Мы — животные коллективные. Запах испуганного пятилетнего ребенка за десять минут позволяет мне успокоиться и сосредоточиться. Мать, спасибо ей большое, помалкивает. Только вижу ее лицо в зеркале и еще больше расстраиваюсь — ненавижу это ее выражение невинной святоты. — Легче? — спрашивает Мэтт, слегка отстраняясь от меня. — Ты пах… страшно. — Почти шепотом заканчивает он. — Я испугался. — Все в порядке, — пытаясь его потрепать по голове, но он строит рожицу и отклоняется, слегка порыкивая. — Лезь в кресло, поиграю с тобой дома в танки. — Обещаю ему. Мэтт счастливо визжит и ползет обратно. Когда завожу мотор, руки все еще потряхивает.