Код безумия

      Комбинезон с подогревом позволяет избежать постоянных отлучек в более тёплые помещения, меховые наушники защищают уши, заодно отсекая гул работающих холодильных установок. Если закрыть глаза, кажется, что не существует ничего, кроме самой Дани, заледеневшего металла под её ладонями и поющей в нём энергии.       Она стоит у головы робота, поглаживая шипастые выступы брони. Неведомый живой металл едва ощутимо откликается на движения её пальцев, озябших, но всё равно остающихся теплее окружающей среды. В груди существа медленно пульсирует сгусток света, его энергетический центр, странное сердце живого механизма. Дани испуганно отшатывается, когда на мысленное прикосновение оно отзывается гораздо охотней, чем батареи ноутбуков и смартфонов, словно эта энергия ей ближе, чем привычное электричество. Неимоверная сложность конструкций инопланетянина захватывает воображение, а в тёмные глубины его электронного мозга она ныряет, как в океан, который можно изучать годами, и всё равно каждый день обнаруживать что-то новое.       Агент Симмонс может сколько угодно намекать, что ждёт первых результатов как можно скорее. Пока Дани не пытается ничего сделать. Она только наблюдает, сопоставляет и размышляет.       Большая часть информации ей недоступна, но порой удаётся перехватывать туманные образы, порождаемые спящим сознанием. Дани понимает, что это могут быть лишь интерпретации её собственного мозга, и всё равно морщится, видя обрывки кровавых сражений, чувствуя тень чужого презрения, ярости и слепой жажды власти. В такие моменты инстинкт самосохранения снова требует уничтожить угрозу. Её предупреждениям не вняли, она не сможет повредить эту махину физически, но остаётся то над чем она властна. Ломать не строить, и никто не сможет проконтролировать её мысли. Она может написать вирус, который сожрёт личность, спящую в кружевах микросхем, найти и выжечь ключевые точки процессора…       Дани сжимает потрескавшиеся от холода губы и обзывает себя тряпкой. Легко было сказать «уничтожьте» - другим. Дитя цивилизованного мира, благополучная горожанка, которой никогда не приходилось бороться за свою жизнь, она не способна переломить себя и попытаться убить спящего, беззащитного.       Она снова гладит колючий чёрный металл, вслушивается в слышную лишь ей музыку живого механизма, и горько усмехается. Зачем оправдываться перед собой? Чего стоит весь этот лживый гуманизм, когда она уже принимает участие в опытах на представителе иного разума, каким бы жутким он ни казался? Когда-то Дани сама была подопытной. Не долго, она слишком полезна как работник, а не образец, но крови и нервов экспериментаторы вытянули изрядно. В том числе, в прямом смысле слова. И вот по первому же приказу она занимает место своих мучителей. Увы, она никогда не была бунтаркой… Нет, даже прикрываться приказом подло. Ей самой интересно, и она не может с этим справиться, снова ускользая мыслями туда, где медленно течёт невыносимо красивая для неё чужая жизнь, сплетение информации, энергии и металла. Может и правда растянуть работу на годы? «Сектор 9» ставил перед ней интересные задачи, но среди них нет и не будет ничего настолько грандиозного.       «Я бы пообещала, что не дам тебя в обиду, - мысленно говорит Дани меху, который всё равно её не услышит, и грустно улыбается. – Но всё равно не смогу выполнить такое обещание. Да и ты сам кого хочешь обидишь, вон какой арсенал, я вот тебя боюсь, даже побеждённого. Что с этим сделать, а?»       В необъятных массивах данных, записанных непонятными ей символами, мигают алые участки битого кода. Системные ошибки, накопившиеся за долгое - она не может назвать срок, но чувствует, что очень долгое - время его существования? Последствия заморозки? Бесчисленных боёв, оставивших шрамы на его броне? Копаться в чужом, даже не инопланетном, коде адская задача, но Дани обязательно попробует в них разобраться. Может быть не сейчас, но обязательно попробует. Она любит чинить сломанное.       А пока, что бы там ни говорил агент Симмонс, она позаботится о том, чтобы обезопасить себя на случай непредвиденных обстоятельств.       Окоченевшие пальцы выводят причудливые символы на гладкой броне. Дани не знает точно, как делает то, что делает. Это так же естественно, как дыхание и биение сердца, и так же лишь отчасти контролируется разумом. Дани прогоняет по чувствительной нейросети немного собственной энергии, оставляя лёгкую иллюзию тепла. Тонкая, едва ощутимая связь, ни малейшего принуждения. Дани надеется, что в самом крайнем случае это сработает как метка «не-враг». Надолго её не хватит, но даже самая небольшая фора увеличит шансы удрать.       «Наркоманка», - говорит себе Дани, усилием воли возвращаясь к нормальному восприятию. Нельзя слишком увлекаться созерцанием. Надо переодеваться, обедать, и дальше работать по старинке – зарисовывать символы, описывать картинки, готовить материалы для аналитиков.       В другом, надёжно экранированном помещении другие учёные регистрируют электромагнитный всплеск Куба. Дани тоже могла бы его почувствовать, но она слишком увлечена своими мыслями, и за деревьями не видит леса.