Код безумия

      — Привет, Лорд, — говорит Дани, похлопывая меха по бронированному наплечнику.       Так начинается каждый рабочий день, теперь это её личная маленькая традиция. За спиной посмеиваются инженеры и охранники дежурной смены. Их забавляет, что новенькая дала гигантскому роботу собачью кличку. Дани всё равно. Она не может узнать его имя, и поэтому называет по ассоциации с одним из часто всплывающих образов. Лорд — значит «военный вождь», «завоеватель».       Она в первые же дни с удивлением осознала, что большинство сотрудников «Сектора 7» не верят, что имеют дело с живым существом. Агент Симмонс достаточно двинут на голову, чтобы ей поверить. Для него "инопланетянин небиологического происхождения" никогда не было пустым звуком. Ещё два-три человека из молодёжи с развитой фантазией соглашаются, больше по приколу, чем всерьёз. Для остальных это просто инопланетный робот. Может быть, с ИИ недостижимого для землян уровня, но робот. Слишком силён стереотип, что настоящая жизнь возможна только для белковых организмов.       Дни идут один за другим. Она сверяет результаты сканирования энерговодов и нейросетей для отдела электроники. Записывает мелькающие в кратковременной памяти образы для аналитиков. Копирует для себя данные третьего, сбойного блока процессора, потому что алое мигание ошибок на фоне общей гармонии оскорбляет её эстетический вкус и бросает вызов мастерству. На долговременную память она пока только облизывается — слишком плотно сжата информация и слишком отчётливы намёки на существующую защиту.       С собственной совестью удалось договориться. Чем дольше Дани изучает меха, тем твёрже уверена — если он проснётся и вырвется, то будет убивать, не разбирая, кто конкретно и что с ним делал. Он хищник, и она признаёт за ним это право. Взамен признавая за собой право охотиться за теми знаниями, которые он хранит. В конце концов она заплатила — тем цельным откликом, который приходит, когда она посылает запрос о состоянии систем. Агент Симмонс сдержал слово. Пришелец в коме, но он больше не ощущается искалеченным.       Дани работает так увлечённо, что пропускает очередных «экскурсантов» Симмонса. Она не замечает опасности, пока вой сигнализации и мигание аварийных ламп не выдёргивают её из транса. Это происходит на мгновение позже, чем было необходимо.       Вспышка пробудившегося одновременно чужого гневного сознания — не может быть сознания у машины, несмотря на всю свою уверенность, она так и не смогла к этому подготовиться, — ослепляет и дезориентирует.       Инстинкт самосохранения требует бежать, и Дани следует его требованию. Решать проблемы силовым путём обучены другие. Чего в ней нет ни капли, так это героизма.       За спиной ревёт и крушит свою тюрьму чёрный гигант.       Ей не хватает совсем немного — времени, ловкости, везения. Чуть заторможенные ударом по психике движения, чуть неточный выбор траектории к ближайшему выходу, подвернувшийся под ногу осколок льда. Дани уже примеривается нырнуть в спасительный коридор, когда над ней смыкают когти, длиной превосходящие её рост. Она не кричит и не пытается вырваться, её страх проявляется параличом. И это хорошо, потому что вокруг в бешеном хороводе мельтешат, смыкаются, перестраиваются детали, тросы и трубопроводы, листы брони.       Секунды спустя, лёжа в низком, абсолютно тёмном пространстве, она успевает понять свою ошибку. Так тщательно настроенная метка не-враг, которая должна была сделать её менее желанной целью, привела к обратному результату. Выделила среди однородной массы сотрудников лаборатории. Любопытство свойственно не только людям. И не только для людей свойственно удовлетворять его любой ценой.       А потом резкий рывок ускорения бросает её на противоположную стену, и Дани наконец теряет сознание.       Она приходит в себя на каменном полу огромной, тускло освещённой пещеры. В ушах гудит, кружится голова. Нагревательные элементы комбинезона отказали, и Дани понемногу начинает мёрзнуть. Камни впиваются в спину, а перед глазами, когда она осторожно садится, маячат прутья клетки. Хотя это только относительно можно назвать клеткой — десяток квадратных метров у стены ограничен неровным рядом прутьев. Словно ребёнок втыкал тростинки в песок, но вместо тростинок стальные балки толщиной с её тело, а вместо песка — базальтовый монолит пола.       Дани смотрит в промежуток между прутьями и понимает, что тяжеловесная симфония у неё в голове — не галлюцинация и не следствие сотрясения мозга. В видимой части пещеры десяток мехов, они работают с каким-то оборудованием, переговариваются между собой низкими, рычащими, рокочущими, лязгающими голосами. Среди них нет двух одинаковых, но все они грандиозны и на уровне более глубоком, чем внешний вид, одного происхождения с бывшим пленником Сектора 7. Это их общая мощь органом гремит вокруг неё, заставляя сжиматься в тугой комок. Даже в мегаполисах, полных техники и металла, пронизанных электромагнитными волнами, она всегда слышала только тихий гул на грани восприятия, если не концентрировалась на чём-то сознательно. Здесь приходится не прислушиваться, а защищаться.       Её трясёт после адреналинового всплеска, мутит, болят уши. Ей невыносимо страшно. И всё равно она не может не смотреть. Существа… прекрасны. Вернее, уродливы, если подходить с человеческими мерками красоты. Дани понимает это, но сама смотрит иначе.       Она оценивает пластику движений, невозможную, неестественную для многотонных металлических громадин грацию. Оценивает походку — когда огромные, обтянутые гусеничными траками ноги очередного гиганта не оставляют следов, хотя должны бы в щебень дробить каменный пол. Оценивает мощь приводов, толщину и гибкость брони. Восхищённо замирает и даже жалеет, что при ней нет смартфона с камерой, когда в пещеру врывается истребитель, на миг зависает в воздухе, трансформируясь, и встаёт на ноги нелепым на вид, но тоже очень грациозным гуманоидом.       Во всём происходящем есть что-то… нелогичное, неправильное, но Дани пока слишком потрясена, чтобы оценить эту неправильность.       Появление чёрного гиганта, заставляет его сородичей притихнуть, а Дани бессмысленно отползти и вжаться в стену. Ужас перехватывает дыхание, хочется закрыть голову руками и тоненько заскулить, но она не может отвести глаз от тяжеловесно приближающегося существа. Он завораживает. Он смертельно опасен и одновременно красив, как свирепый хищник, как мощная боевая машина, какой по сути и является.       — Я Лорд Мегатрон, — рокочет с одиннадцатиметровой высоты. -Ты будешь подчиняться, рабыня!       «Надо же, действительно лорд», — отстранённо думает Дани, и её вдруг отпускает. Она всё ещё боится, но уже способна перевести дыхание и согласиться:       — Буду, — глупо было бы спорить с нависающей над головой красноглазой смертью.       Он задаёт несколько вопросов о лаборатории, на большинство из которых у Дани нет ответа. Что-то было там, что-то ещё, важное для него, о чём она не знала. Дани снова сжимается, ожидая наказания или просто казни. Но вместо этого Мегатрон вдруг разражается речью, полной самовосхваления и угроз.       Дани слушает, пока он не уходит, внезапно оборвав монолог, и её страх разбавляет изрядная доля недоумения. С ней как будто говорили двое, и безжалостного, но умного лорда вдруг сменил мелкий криминальный босс, самоутверждающийся за счёт унижения слабого.       Дани бессильно прислоняется к стене, не в силах разобраться в этом противоречии.       Может быть она ошибается, на человеческий лад интерпретируя поведение инопланетян. Но она смотрит и видит, как совершенные боевые машины ведут себя, словно банда малолетних гопников, которым не дают передраться или разбежаться только авторитет и тяжёлая рука вожака.       Вопрос о её роли в лаборатории так и не прозвучал.