Код безумия

      — …Ой! — Дани вскрикнула, когда стальные когти сомкнулись вокруг её тела и рванули вверх. Вырываться она даже не думала, наоборот, судорожно вцепилась в них.       И до боли прикусила губу. Если привлечь к себе внимание, Старскрим бросится. И тогда Мегатрон точно её уронит. Или сам придушит в воспитательных целях.       К счастью, крылатый улетел, то ли вспомнив, что должен подчиняться лидеру, то ли сообразив, что в любом случае она будет первой жертвой. Но проблемы Дани ещё только начинались.       — Что ты с нами сделала? Говори! — Мегатрон шевельнул рукой, заставляя её неприятно раскачиваться. Высоты как таковой Дани не боялась, но не в таком положении.       — Вылечила, — созналась она. — От безумия.       — Что? — он не ожидал ни такого быстрого признания, ни того, каким будет это признание.       — За шесть тысяч лет войны вы нахватали багов в код эмоционального процессора, — более развёрнуто пояснила она. — Я смогла их исправить. Ну и…       — Ваших шесть миллионов лет, — зачем-то поправил десептикон, и теперь Дани поперхнулась недосказанной фразой, почти забыв о своём бедственном положении.       — Шесть… миллионов? Ничего себе погрешность в расчётах. А я самонадеянно рассчитывала, что смогу сказать вам что-то новое… — она вздохнула и жалобно попросила. — Поставь меня на землю, пожалуйста. Я и так всё расскажу.       — Нет. Сделаем иначе, — Мегатрон смотрел на неё с каким-то нехорошим интересом.       Дани обречённо зажмурилась, когда вокруг неё закружился управляемый хаос трансформации.       * * *       Хорошо, что Старскрим и остальные летуны успели приучить её к перегрузкам…       Дани сидит в пилотском кресле, явно предназначенном не для человека, перед тем, что могло бы быть панелью управления, будь там хоть один прибор. Широкие гибкие металлические ленты, — страховка или оковы? — плотно притягивают её к креслу. Наверное, это хорошо, потому что приливающая к голове кровь и странные ощущения в остальном теле намекают на невесомость. Сквозь прозрачную переднюю панель кабины она смотрит на окутанную голубой дымкой Землю. Если бы не страх, она могла бы долго наслаждаться этим зрелищем.       — Красиво. Не думала, что когда-нибудь увижу её вот так вживую, — ожидание становится невыносимым, и Дани первой решается нарушить тишину. Она понимает, что надо наконец рассказать о красном коде безумия, о своих ещё непроверенных гипотезах, но вместо этого говорит невпопад. — У всех остальных земные альт-формы, а у тебя другая.       Почти за год в плену ей ни разу не удалось как следует рассмотреть вторую форму лидера, слишком быстро он трансформировался и улетал. Сейчас она сквозь жёсткую поверхность кресла всем телом, своим странным талантом чувствует узкие крылья, хищный стремительный силуэт.       — Кибертронский звездолёт дальней разведки, — уже сжимаясь в ожидании удара она неожиданно получает ответ. — Земная форма для маскировки тоже есть, но эта удобней. Сейчас мало кто способен удержать несколько форм одновременно.       Звездолёт нетерпеливо покачивает крыльями.       — Наглеешь, человечек. Рассказывай, что собиралась. Здесь хорошо думается, никто не помешает. И отсюда я тебя сброшу, если мне не понравится твоя версия событий.       Дани ёжится, нервно хихикает. Ей кажется, что вокруг неё бродит тигр. Пока только любопытствует, трогает лапой с втянутыми когтями. Но в любой момент он может проголодаться. Хотя, учитывая, что она внутри, можно сказать, что её уже съели?       — Сбои в процессоре я засекла с первого раза, когда дотронулась до тебя в лаборатории, — она тщательно подбирает слова. — Это как со сломанной пополам деталью, можно не знать, для чего она, но видеть, что сломана. Я вижу, и в некоторых случаях могу чинить, продолжая не знать…       — Почему ты решила, сбои проявляются безумием? — вопрос прерывает её затянувшиеся технические объяснения.       «Потому что вы вели себя, как идиоты», — но ответить так не позволяет инстинкт самосохранения, а более мягкой формулировки не приходит в голову.       — Я жду, — интонации становятся угрожающими и Дани сдаётся. У неё всё равно нет выбора.       — Попробую объяснить на примере, — вздыхает она. — Вот сейчас мы на орбите. Температура за бортом вряд ли абсолютный ноль, но явно ниже арктической. Для тебя она не проблема, что в общем логично для космического корабля. Тогда почему ты застрял во льдах? Предположу, что было примерно так. Ты искал Всеискру, и то, что нашёл, подразумевает наличие алгоритма поиска, иначе можно было бы шарить по вселенной не двенадцать тысяч, а двенадцать миллионов лет. Это логическое действие, всё хорошо. Определил планету, пошёл на посадку. Сбойнула система навигации. Ну, допустим, давно не попадались планеты с сильным магнитным полем или что-нибудь в этом роде. Но на таком расстоянии садиться можно вообще без приборов, по визуальным наблюдениям. Припланетился на любую ровную площадку, отладил системы, полетел дальше. После поиска в пределах галактики поиск в пределах планеты ерунда. Вместо этого ты падаешь в первую попавшуюся точку. Точка оказывается под толстым слоем льда. Ну и что тебе те лёд и мороз после открытого космоса? Допустим, взлетать, как есть, большой риск для двигателей. Но полно же других вариантов. Трансформироваться, аккуратно выбраться и взлететь с прыжка. Подать нагрев на корпус, проплавить лёд и уйти под водой. Взорвать лёд выстрелом и улететь со слегка подпалённой бронёй, оставив местных белых медведей рассказывать внукам легенды о волшебном озере с варёной рыбой и жареными тюленями. Вместо этого ты бесишься, трансформируешься и начинаешь крушить лёд. Капли воды и ледяная крошка забивают сочленения, система самосохранения понимает, что что-то сильно не так и отправляет тебя в стазис в обход процессора. То есть логика и здравый смысл перекрываются неконтролируемыми вспышками ярости, которые идут тебе же во вред. Примерно то же самое я наблюдала и у остальных. Регулярно. Можно предположить, что такие поведенческие отклонения связаны с программными сбоями.       — Да. Примерно так и было, — соглашается он после паузы, показавшейся Дани невыносимо долгой. — Ждёшь благодарности?       — Нет, — она пожимает плечами, насколько позволяют ремни. — Глупо ждать благодарности за то, о чём не просили.       — Тогда чего ты хочешь? Я не верю в альтруизм разумных, вне зависимости от их строения.       — Жить, — честно говорит Дани. — Как нормальный человек. С людьми. В доме со всеми удобствами, привычными современному человеку. Хочу горячий душ, компьютер, вкусную еду, удобную одежду. Жить без необходимости сохранять постоянную бдительность, потому что вокруг бродят многотонные личности, которым лень смотреть под ноги.       Она глубоко вздыхает, решаясь, и просит:       — Проиграй меня автоботам.       — Именно проиграть? Не отпустить? — заинтересованно уточняет Мегатрон.       — Да. Если просто отпустишь, мне будет сложнее до них добраться. А мне бы хотелось. По всем признакам они такие же сумасшедшие, как были вы. Я смогу так же вправить им мозги. У вас появится шанс договориться.       — Ты не думаешь, что мне это не выгодно? — в кабине как будто становится холоднее, крепления сильнее врезаются в тело. — Теперь мне будет проще уничтожить их и захватить твою планету.       Дани страшно, за то, что она собирается сказать дальше, мог бы убить и кто-то не такой бешеный. Но она столько раз продумывала свои аргументы, что они звучат сами собой. Только дыхание сбивается от того, что она торопится.       — Во-первых, не факт, что получится. За этот год ты потерял троих, автоботы одного, и то в самом первом бою, когда не было отработано взаимодействие с человеческой армией. Люди слабее, но нас больше, кумулятивные снаряды пробивают броню, у вас заканчиваются ресурсы, и других не будет. Но даже если ты победишь, зачем? Властвовать над муравейником? Птичьей колонией? Здесь вы всё равно обречены. Тебе нужен Кибертрон, а без автоботов Кибертрон не восстановить. Вас и вместе слишком…       Голос срывается, она дёргается в захватах, стиснувших грудь и горло.       — Глупая тварь! Кибертрон не восстановить, Всеискра уничтожена!       — Не верю! — задыхаясь, кричит Дани.       Шею резко отпускает.       — Обоснуй.       Слишком много точек контакта, Дани не может отгородиться от бушующей вокруг энергии, которая представляется ей, как чистая ярость и примешивающимися к ней нотками отчаянной надежды. Кибертронцы думают быстрее людей, он уже должен понять… давно бы понял, но не было повода сомневаться в очевидном. В том, что было очевидно раньше, когда системные сбои перекрывали логическое мышление.       — Артефакт, который древнее вашей цивилизации, — говорит Дани, задыхаясь уже от смеси страха и восторга. — Артефакт, который то ли создал вас сам, то ли вмешивался в вашу эволюцию. Способный давать жизнь мёртвому металлу. Источник энергии, питавший всю вашу планету. Потерянный в космосе, благополучно припланетившийся на Земле и пролежавший здесь ещё двенадцать тысяч лет. И один болван поверил другому болвану, что такой объект можно уничтожить, засунув в чью-то искру? Ты выжил, хотя тыкать в камеру искры посторонними предметами в принципе рискованно. Мальчишке даже не обожгло руки. Да если бы такой энергоёмкий артефакт действительно разрушился, вас обоих испепелило бы. И весь город. И хорошо если не половину планеты заодно.       — Всеискра рассыпалась на осколки у меня на глазах, и почти все исчезли. Если ты такая умная, скажи, что с ней произошло?       Насмешка это хорошо, это уже не злость, это шанс, что её не будут убивать. Дани трясёт от пережитого, и она давно сползла бы на пол, но она всё ещё плотно притянута к креслу.       — Я не знаю, — признаётся она. — Возможно, э-э-э, посмотрела на вас и решила, что не хочет иметь с вами дело: один жаждет захапать в единоличную собственность, другой вообще уничтожить. Если она может смотреть и решать, конечно.       Её встряхивает, напоминая: не наглей. Захваты смещаются, позволяя Дани высвободить одну руку. Сдвигается часть «панели управления», из открывшейся ниши выплывает знакомый ей металлический брусок. Всё правильно, следующим должен быть эксперимент.       Непривычная невесомость плохо влияет на координацию движений. Она ловит узорчатую призму, с третьего раза, под обидный смешок десептикона. Прижимает к щеке и закрывает глаза, сосредотачиваясь, отсекая посторонние мысли. Трудно не почувствовать — трудно понять и назвать то, что она чувствует.       — За этой штукой что-то очень большое, — медленно говорит Дани, не открывая глаз. — Больше меня, больше тебя. Как небо, море, космос. Я не могу до него дотронуться. Я не могу его понять. Стеклянная стена. Доступ запрещён. Но оно есть, понимаешь? Не мёртвое, не разрушенное. Кусочек целого, но не обломок.       Она выпустила осколок Всеискры, и тот сразу втянуло обратно в нишу.       — Одолжишь мне его ещё раз, потом, на базе?       — Зачем?       — Хочу поставить эксперимент на Френзи. Может, эта штука даже в таком виде сможет улучшить его контакт с искусственным телом.       — Не думаю. Осколок всё время у меня. Не замечал какой-то активности, — звездолёт качнул крыльями, сомневаясь, словно человек пожал плечами. — Я уже предупреждал про альтруизм. Зачем ты нам помогаешь… рабыня?       — Ты правда ещё считаешь меня рабыней? — Дани совершенно не обиженно щурится на медленно проплывающие уже не под ними, а почему-то сверху и сбоку облака Земли. — Или издеваешься? Хотя не важно…       — Тогда кем считаешь себя ты? — ей снова кажется, что это тигр бродит вокруг неё кругами и азартно трогает лапой. Что сделать с этим мелким существом: съесть? поиграть? отпустить?       — Я кошка, брожу, где вздумается, и гуляю сама по себе, — задумчиво отвечает она.       — Что это значит? Кошка — мелкий хищник, симбионт некоторых людей, — демонстрирует познания десептикон.       — Не совсем симбионт, но тоже не важно. Это из одной сказки… А ведь у вас тоже когда-то были сказки. Но вы так долго воевали за свою кибертронскую мечту, что у вас не осталось ни одного поэта, — Дани смешно и грустно одновременно.       — Что? — заморочить голову Мегатрону, это можно считать достижением. Опасным. Но Дани уже не может остановиться.       — Это из ещё одной сказки. Нокауту нравится, мне много пришлось вспомнить.       — Расскажи что-нибудь и мне, — приказывает Мегатрон.       Дани чувствует его недовольство и желание побольнее ткнуть её в убожество человеческой культуры. Но её уже несёт.       — Из вереска напиток       Забыт давным-давно.       А был он слаще меда,       Пьянее, чем вино… *       Странно звучит старинная баллада в кабине живого звездолёта на орбите. Равно далёкая от обоих историческим контекстом, равно понятная, потому что люди во многом остались прежними, а кибертронцы удивительно для таких древних и чуждых существ похожи на людей…       — Ты нас жалеешь? — космическую тишину, в которой растворились последние слова баллады, нарушает новый вопрос, неожиданный и опасный. Жалость слабого унизительна…       — Попробуй пожалей вас таких, — тепло и грустно улыбается Дани. — Тонны металла и сложных композитов с огневой мощью небольшой армии. Но в каком-то смысле… Я жалею ваш мир. Он остался пустым и разрушенным, а вы, последние представители потрясающей цивилизации, пытаетесь добить друг друга на другом краю вселенной. Грустно. Ты спрашивал, почему я вам помогаю? Я так хочу. Вы делаете мой мир шире. Я мало что видела за свою жизнь, в смысле, вживую, а не на мониторе. А сейчас я вижу Землю так, как её видело меньше тысячи человек за всю нашу историю. Знаю, что есть другие обитаемые планеты, что разумная жизнь не ограничивается нами. Это же здорово. Я хочу и дальше знать, что вы есть. Лучше где-нибудь далеко, а не топчетесь по нашим городам, но есть. Восстанавливаете свой Кибертрон, живёте… может быть даже опять ссоритесь, лишь бы не настолько глобально. Я так хочу, понимаешь, лорд? Для себя. Никакого альтруизма.       И снова тишина. Дани смотрит на окутанный нежной дымкой шар Земли и чувствует непривычное умиротворение. Всё важное сказано. Дальше от неё ничего не зависит.       — Понадобится время, чтобы подготовить твоё внедрение к автоботам, — Мегатрон тоже говорит на удивление спокойно. Его обычная бушующая энергия сейчас полностью контролируется волей. Осознание поломки и её исправления окончательно привели систему в норму.       — Мне тоже понадобится время, чтобы окончательно дочистить твоим эмоциональные блоки и убедиться в отсутствии рецидивов, — соглашается Дани. Начался деловой разговор, и это хорошо.       — Если ты нас предашь, я найду тебя и убью. И постараюсь нанести максимальный ущерб твоему миру прежде, чем убьют меня.       Это спокойное обещание звучит серьёзней всех прежних яростных угроз. И Дани так же серьёзно подтверждает:       — Я знаю.       Звездолёт опрокидывается через хвост и камнем падает в атмосферу.       * * *       Дани сидела на площадке у входа на базу, пялилась вперёд и ни о чём не думала. Всё прошло… хорошо. Гораздо лучше, чем она ожидала. Но потрясение всё равно оказалось сильным. Надо было прийти в себя. И о том, что здесь нельзя расслабляться, она благополучно забыла…       — Ой!       Второй раз за день её схватили и подняли высоко над землёй. Но на этот раз гораздо аккуратней.       — Ты как? — Старскрим покрутил её перед окулярами.       Сделай ей что-нибудь Мегатрон, и её бы не было, вообще никак. Дани ёжится от острого осознания минувшей опасности. Так что вопрос дурацкий. Но Дани уже знает Старскрима. Знает, как летун любит прятать острый ум за напускной дурашливостью и реальной свирепостью. Дурак не продержался бы столько заместителем лидера, даже учитывая, какими они были в последнее время. А сейчас, — Дани ясно определяет это без своего чутья, по одним непривычно резким движениям, — крылатый зол. На себя — не смог защитить своё, на ситуацию, когда чувство долга оказалось в противоречии с собственным желанием.       Дани выдохнула, высвободила одну руку, успокаивающе погладила держащие её металлические пальцы.       — Всё в порядке, старший. Мы просто поговорили. Давно пора было.       — Если пора, надо говорить самой, а не ждать, когда тебя возьмут и всё вытрясут, мелкая.       — Я трусиха, — покаянно улыбается Дани. — Поставь меня, где взял, пожалуйста. Летать я сегодня не смогу, и так слишком много впечатлений.       — Отнести в мастерскую? — он проигнорировал просьбу, но сомкнул ладони, так что Дани была уже не стиснута в кулаке, а удобно сидела в надёжной металлической люльке. Она запрещала себе считать, что полностью понимает десептиконов. Слишком опасна самоуверенность. Но сейчас ей очень приятно было думать, что Старскрим не только злился за отнятую игрушку, но и волновался за неё.       — Не надо. Я цела. Просто надо посидеть в тишине… перезагрузиться. Поставь, а?       Летун неодобрительно фыркнул, но всё же опустил её на землю. Аккуратно опустил, что не могло не порадовать.       Дани села, прислонившись спиной к неровной скальной стене и привычно залюбовалась его невозможным взлётом. Ей было и весело, и грустно, и странно. Она придумала план и смогла его воплотить. Добилась первой промежуточной победы. Теперь её ждал следующий, не менее сложный этап работы, но она была к нему готова.