Код безумия

      — У тебя есть один оборот планеты вокруг звезды. Год. За это время ты должна вправить мозги автоботам, убедить их согласиться на союз со мной и выяснить, как восстановить Всеискру.       Дани снова болтается в когтях Мегатрона, но это её больше не тревожит. Логично, что существу, которое выше на девять метров, удобно поднять её на свой уровень, а не корячиться, наклоняясь к ней. Когти — колющее, а не режущее оружие, острые концы смыкаются, и, если не паниковать, а потихоньку извернуться, можно устроиться удобно, как на качелях. Алые светящиеся линзы напротив — просто зрительные рецепторы, глупо бояться внешности, а не того, кто за ней.       Дани больше не боится его. Уважает и опасается, как люди, живущие на склоне вулкана, уважают и опасаются своего беспокойного соседа. Но не боится.       — За это время я обещаю вправить мозги автоботам и убедить их пойти на переговоры с тобой. Результат переговоров будет зависеть от вас с Оптимусом, — вежливо, но твёрдо поправляет она. — Так же я обещаю выяснить всё, что им и Сэму Уитвики известно о Всеискре. Но восстанавливать её скорее всего тоже вам. Это же не человеческий артефакт.       — Она отозвалась тебе.       — Один раз. Последующие эксперименты окончились неудачей. Вероятно, дело не в операторе, а в каком-то факторе, который мы не смогли установить. Может быть, найдёшь ответ без меня.       — В твоих интересах, чтобы нашёл, — десептикон ухмыляется, и Дани в который раз удивляется, насколько у него странная и при этом почти человеческая мимика.       — Постарайся этот год не слишком ломать автоботов. С переговорами будет проще, и потом на Кибертроне пригодятся. И поменьше топчитесь по человеческим городам, — она заставляет себя вернуться к делу. — Это уже моя личная просьба.       — Насколько это будет возможно без лишнего риска для моих подчинённых, — неохотно соглашается Мегатрон. — Поменьше. Но совсем прекратить не обещаю. Тактика городских боёв себя оправдала. Даже ваши аналитики заметят, если я резко от неё откажусь.       Дани нервно кусает губы. Если она согласится, всё, что произойдёт — неизбежно произойдёт, — за год, будет на её совести. Последняя проверка? Попытка ещё крепче привязать чужой — человеческой — кровью, как делают в бандах? Или она опять приписывает пришельцу человеческие мотивы, а он просто сообщает факт?       В любом случае уже слишком поздно, чтобы передумать. И она понимает, что больших уступок от Мегатрона не дождётся.       — Принято, — ровно говорит она. И будь, что будет.       По сути, разговор завершён, но чёрно-серый гигант не спешит её отпускать.       — Ты изменилась. Больше не боишься.       Она сама не замечает, как в задумчивости гладит один из держащих её когтей. Металл прохладный — они не тратят энергию на бессмысленный обогрев окружающей среды. И одновременно тёплый — так воспринимается её странным даром чуждая механическая жизнь.       — Боюсь. Но иначе. Не за себя и не тебя, хотя ты всё ещё можешь меня обмануть или прямо сейчас разжать руку. Боюсь неудачи. Это другой страх. Менее животный, более осознанный. Наверное, я правда изменилась. Вы оказались неплохими воспитателями, а?       — Забавные вы существа, люди, — десептикон хохочет так, что её мотает, как маятник. И, наконец, небрежно опускает на землю. — Беги, готовься изображать жертву.       — А я не жертва? — Дани, не устоявшая на ногах, демонстративно отряхивается и уходит.       Ей ещё со многими надо попрощаться. * * *       Дани сидит на краю крыла истребителя и болтает ногами в воздухе.       — Береги себя, старший.       — Глупость говоришь, мелочь. Я воин.       Непонятно, хочет он сказать, что рискует всегда, потому что такова его работа, или наоборот, что самый крутой в этом небе. Дани не переспрашивает.       — Не обижайся, — вздыхает она, гладит крыло по почти не видимым, но ощутимым пальцами рубцам прежних травм. — Наверное, это мой собственный красный код. Раз я больше не боюсь вас, я начинаю бояться за вас. А люди чинятся гораздо сложнее.       Она опрокидывается назад, гулко стукнувшись затылком о металл. По небу над ними проплывают облака, и ей как-то особенно приятно и уютно следить за ними, лёжа на твёрдом надёжном крыле.       — Эй, полегче там! — ворчит Старскрим. — Вмятины останутся.       — Это на твоей-то броне?       — На твоём хилом скелете!       — Это ты берегись, младшая, — через пару минут совсем иначе, очень спокойным тоном говорит летун. — Если кто-то там тебя обидит, за ними приду я.       Дани чувствует пробегающий по позвоночнику холодок. Она уже слышала такой тон у Мегатрона, и тогда он угрожал ей. Кибертронцы слишком похожи на людей, неестественно похожи, и это сбивает с толку. Но иногда, вот так внезапно, она чувствует, насколько они древние, чуждые, страшные существа.       — Не волнуйся, старший. Я справлюсь.       * * *       Дани, как трудолюбивый человечек из Сокобана, по одному выталкивает контейнеры из-под массивного рабочего стола. Когда-то, сразу после основания базы Нокаут запинал туда всё, что вряд ли пригодится, но выбросить жалко, острая нехватка ресурсов заставляет бережно относиться даже к самому безнадёжному хламу. Сейчас часть этого хлама пойдёт на создание антуража спешного отступления, а часть медик хозяйственно заберёт с собой.       Она могла бы не участвовать в этой работе, контейнеры, которые Дани на пределе сил толкает по полу, десептикон легко поднимает одной рукой. Но ей хочется ещё раз почувствовать себя полезной. Почему бы не попыхтеть немного, чтобы ему не пришлось скрючиваться, ковыряясь там, куда она заходит, не наклоняясь? В конце концов, во многом она обязана жизнью его лени и его любопытству.       — И как ты будешь обходиться без меня? — улыбается Дани, остановившись передохнуть.       — Слишком много возомнила о себе, насекомое, — высокомерно сверкает оптикой Нокаут. — Как раньше обходился, так и буду.       Дани отворачивается и ныряет под стол за следующим контейнером, чтобы скрыть обиду. Всё логично. Он справлялся один сотни тысяч лет. С тех пор, как погибли все его учителя и помощники, и не осталось никого, подходящего в ученики. То, что десептиконы начисто лишены чувства такта, ей тоже давно известно. Глупо обижаться, и всё равно…       — Но я буду скучать, — добавляет он.       Дани бросает контейнер, за который успела взяться, возвращается. И, насколько хватает рук, обнимает наклонившегося к ней красного. Он изучал не только анатомию, но и обычаи людей, и понимает этот жест.       — Я тоже буду скучать, мастер.       * * *       Разведчики уходят последними.       — Ну давай я пойду с тобой? Отвинчусь от тела и буду твоим мобильником, — канючит Френзи.       Кассетники, даже разумные, по общему уровню психики не дотягивают до основ. Тоже древние на человеческий счёт, они больше похожи на подростков, неглупых, но агрессивных, капризных, самоуверенных. И это уже не ошибки в коде, они действительно такие. Лазербик бессмысленно, по-детски ревновал, когда она работала с Саундвейвом, и подстраивал мелкие пакости. А Френзи смешно, дурацки привязался, так что готов идти за ней даже на базу автоботов. Впрочем, у него есть на это основания.       Дани скользит пальцами по его шипам, наслаждаясь правильным, однородным, цельным откликом. Осколок Всеискры действительно сработал единственный раз, в её руках, хотя дело наверняка не в ней. Единственный короткий импульс — и волна изменений, прошедшая по собранному ею неловкому подобию маленького кибертронца. Волна, выправляющая суставы, объединяющая нейронную сеть, оживляющая металл. Френзи не просто вернулся в прежнюю форму, но и сохранил способность разделяться на два автономных элемента. Гештальт наоборот, редкая способность, да ещё и полученная искусственно.       — Не надо, Френзи, — мягко отвечает она, в который раз привычно сдерживаясь. Даже сейчас и даже с ним любая попытка надавить вызовет противодействие. Только логика и ласка. — Тебя обязательно обнаружат. Если не засекут автоботы, то люди обязательно заинтересуются, почему меня не лишили связи, и почему я ею не воспользовалась. И всем будет плохо. Тебя отберут и будут исследовать, это неприятно. Мне не поверят, не подпустят к автоботам, и я не смогу влезть в их процессоры. А Баррикейд придёт тебя спасать и тоже может влипнуть. Нам оно надо?       За спиной согласно взрыкивают. Баррикейд не горит желанием соваться в логово автоботов.       Дани отодвигается, чтобы видеть и его тоже.       — Почему именно «Карать и порабощать»? — рассеяно спрашивает она. Давно хотела, но не было подходящего момента. — Я ещё понимаю первое…       Вспыльчивый разведчик действительно всегда не прочь кому-нибудь чего-нибудь отломать. Но вот стремления к власти за ним не наблюдается. Одиночка, даже обществу своих предпочитающий длительные миссии в компании Френзи, которого в данном случае можно не считать.       Ответа она не ожидает. Баррикейд молчалив, общается только по делу, в остальное время позволяя Френзи болтать за двоих.       Чёрно-белый автомобиль стремительно трансформируется в робота, и Дани приходится до предела запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.       — Начертание понравилось. Нам пора.       — Удачи Барри, — улыбается Дани, переваривая внезапное откровение. — Проследи за Френзи. Мне кажется, он может устроить какую-нибудь каверзу.       — Прослежу.       — Да я!.. — мелкий десептикон не успевает договорить и пронзительно верещит, ухваченный напарником поперёк тела.       Дани чудится едва уловимая заминка. Как будто Баррикейд и на неё нацеливается схватить и унести. Но это только миг. Разведчик отворачивается и тяжело топает вниз по склону под возмущённый визг Френзи. И невозможно узнать, было это, или она снова пытается выдать желаемое за действительное?       Ей тоже пора возвращаться в пещеру и «входить в роль жертвы». Но Дани продолжает сидеть, вспоминая…       …Как Саундвейв в последнюю общую сессию позволил ей подглядеть несколько своих аккаунтов в человеческих соцсетях. «Совершенно случайно», только Дани не верит в случайности, связанные с этим существом. Она категорически отказывалась от любых вариантов связи — не будет соблазна ими воспользоваться, нечего будет отслеживать. Но связист добился своего, характерно по-десептиконски проигнорировав её мнение.       …Как взъерошивал волосы ветерок от медленно вращающегося огромного винта, пока она убеждала Блэкаута, что транспортная специализация, дополняющая боевую, это гораздо круче, чем её отсутствие. Разумеется, он и сам всё понимает, но неприятная работа становится гораздо приятней, когда за неё хвалят в лицо.       …Как её поймали горнодобывающие модели и долго передавали из конечностей в конечности, что-то обсуждая на своём языке. Упрямые работяги так и не соглашались использовать английский, хотя её несомненно понимали. А Дани из кибертронского понимала только интонации и ругательства. По крайней мере, ей не собирались причинять вреда. Может быть, решили «потискать кошку», прежде чем отдать другим хозяевам?       Огромные, грозные механические монстры. Чудовища, разрушавшие целые города. Её приблудные братья, - Дани понимает всю нелепость этого определения, но уже не может думать о них иначе.       Теперь она должна попытаться спасти всех. Их, пока ещё не знакомых автоботов. И Землю от них, что тоже немаловажно. Страшно думать, что от неё одной зависит так много. Но она сказала Мегатрону правду – это совсем другой страх.