Код безумия

      Дани рассматривает себя в большом зеркале. Год с лишним у десептиконов не прошёл для неё даром.       Она и прежде была худой, а сейчас откровенно тощая, что особенно заметно при её росте. Шелушащиеся губы, сухая и бледная кожа человека, очень мало бывавшего под открытым небом. Руки от пальцев до плеч густо покрыты шрамами от мелких порезов и ожогов. На теле их тоже хватает, там они не бросаются в глаза, скрытые одеждой, но на пляж в открытом купальнике она пойдёт очень нескоро, если вообще когда-нибудь пойдёт. Волосы сухие, секущиеся, неровно обкромсанные — ещё в самом начале, сообразив, что ухаживать за её обычной гривой будет невозможно, Дани намотала их на кулак и отпилила одним из инструментов Нокаута. Они так толком и не отросли. Правое плечо чуть заметно выше левого — треснувшее ребро давно срослось, а привычка оберегать больной бок никак не пройдёт. Кое-какие менее заметные проблемы со здоровьем, следствия плохого питания и жизни в подземелье, придётся исправлять ещё долго.       — Красотка! — она маниакально улыбается своему отражению. При виде такой ухмылки психолог добавил бы ещё несколько строк к описанию её посттравматического расстройства.       …Дани действительно была довольна своей нынешней внешностью. Изображать жертву оказалось труднее, чем она думала, так что измождённый вид оказался кстати.       Последние две недели её время делилось между лазаретом и допросами с явным преобладанием последних. Люди слишком хорошо знают себе подобных, и потому с ними гораздо сложнее, чем с любыми пришельцами. Дани допрашивали, пытаясь поймать на шпионаже в пользу десептиконов. Потом допрашивали, стараясь узнать об их слабых местах и дальнейших планах — при бесправной пленнице, для них мало отличающейся от животного, могли обсуждать что-то важное.       К концу первой недели, когда её личность была подтверждена, явился её прежний начальник. Допросы плавно уступили место написанию отчётов с последующими устными комментариями. Дани записывала подряд всё, что удавалось вспомнить, от технических подробностей строения десептиконов до исторических фактов и обрывков подслушанных разговоров.       Она не врала, только опускала некоторые детали, свои эмоции и последние договорённости. С эмоциями оказалось сложнее всего. Дани была плохой актрисой, у неё не получалось изображать ненависть. Пришлось изображать равнодушие. К счастью, оно вписывалось в её психологический профиль. Да, десептиконы страшные, жестокие, непредсказуемые твари. Да, она чинила их — потому что хотела выжить. Как умела, получалось вроде неплохо, неудивительно при её особых талантах. Её содержали, вроде как люди содержат кошек, тоже как умели, а умели довольно паршиво. И бросили в конце-концов, как люди бросают животных при переезде. Но кормили, не пытали, не убили, она наконец-то среди людей. Так что теперь закатывать истерики?       В плену она рвалась к людям, а теперь с удивлением замечала, что начинает скучать. По трескотне Френзи, высшему пилотажу Старскрима, ворчанию Нокаута. По простой понятной опасности попасть кому-нибудь под ноги вместо постоянного страха выболтать что-то важное на очередном допросе. По работе руками вместо бесчисленных страниц отчётов.       На исходе второй недели ей наконец-то предоставили свободу передвижения в пределах базы. От отчётов, допросов и общения с психологом это не спасало, но давало шанс наконец-то поближе познакомиться с автоботами.       * * *       В ангаре автоботов было пусто и тихо. Воины и разведчики искали новую базу десептиконов, раз за разом натыкаясь на пустые обманки. Мегатрон оставил множество ложных следов, заставив аналитиков NEST строить многовариантные прогнозы его дальнейших планов. Один из планов — наверняка не единственный — в лице Дани, задумчиво оглянулся в поисках кого-нибудь, пригодного для общения. Кое-где виднелись люди, но отрывать их от дел не хотелось. Разве что подойти спросить, где находится инженерный блок? Вряд ли все автоботы из технической группы тоже разъехались на поиски?       Прежде, чем она решила что-то определённое, в ворота ангара въехал жёлтый с чёрными полосами Камаро, хорошо знакомый ей по множеству видеороликов. Сильнее успел засветиться только сам Оптимус Прайм. Люди, выбравшиеся из салона тоже ей знакомы. То немногое, что не знал о них интернет, удалось выяснить уже на базе.       Сэм Уитвики и Микаэла Бэйнс стали заложниками своей известности. До них пытались добраться слишком многие, от журналистов и сотрудников разведок конкурирующих стран до фанатиков расплодившихся за год сект трансформеропоклонников и трансформероненавистников. Сэма не спасла бы никакая программа защиты свидетелей — слишком часто и активно проявляла себя та обширная и почти не поддающаяся расшифровке база данных, которую передала ему рассыпавшаяся Всеискра. Микаэла могла бы затеряться на просторах Соединённых Штатов, но предпочла остаться с ним. Теперь она осваивала профессию военного инженера, пока Сэм удалённо изучал физику. Надеяться на обычную работу ему уже явно не приходилось, а бродившие в голове и прорывавшиеся в самых странных формах знания требовали осмысления.       — Привет, — Дани никогда не была душой компании. Откровенно говоря, она вообще не любила людей, предпочитая общению в оффлайне необременительную дружбу в сети. Но поддержание ровных приятельских отношений с окружающими было самым удобным стилем поведения, и знакомиться она умела. — Я вас узнала, вы Сэм и Микаэла. А это Бамблби?       — Здравствуйте, — Сэм смотрел на неё с настороженностью человека, отвыкшего ждать чего-то хорошего от незнакомцев. И эта настороженность диссонировала с его мальчишеским лицом. — А вы?..       — Дани, — улыбнулась она.       — Мисс Даниэль Алан? — сообразил Сэм, мгновенно превращаясь в того, кем был на самом деле, жизнерадостного восемнадцатилетнего парня. — Это же тебя Оптимус спас от десептиконов?       — Ага, — кивнула она. — Только лучше просто Дани. Терпеть не могу это длинное эльфообразное имя. И вообще, я сейчас больше похожа на умертвие тысячелетней выдержки, — Дани с отвращением подёргала себя за тусклую тёмную прядь у виска.       — Не бойся, тут ты в полной безопасности, — по-своему понял Сэм. — Считай, это самое безопасное место на Земле, даже Мегатрон не сунется. Автоботы и наши военные ему живо наваляют.       И Сэм, и Микаэла, до сих пор молчавшая и смотревшая со смесью несомненного сочувствия с лёгкой, но тоже несомненной ревностью, как-то странно перемещались. Дани не сразу сообразила, что её понемногу оттесняют от жёлтого Камаро. А когда сообразила — сначала удивилась. Ребята что, всерьёз считают, что она может как-то навредить кибертронцу? Полуторатонному разумному боевому меху?       Ещё пол минуты и несколько реплик спустя Дани мысленно обозвала себя идиоткой. Боялись не её, боялись за неё. Сэм и Микаэла, в отличии от Оптимуса, прекрасно понимали — человек, пострадавший от десептиконов, скорее всего не будет различать «хороших» и «плохих» кибертронцев. Нормальный человек в такой ситуации постарается держаться подальше от всех скопом.       Только Дани не была нормальным человеком.       — Привет, Бамблби. Рада познакомиться. Ты не мог бы трансформироваться? Мне очень любопытно увидеть тебя в основной форме, — она аккуратно уклонилась от удивлённой пары и солнечно, немного маниакально улыбнулась жёлтому автоботу.       Психологу очень не понравилась бы эта улыбка, полная искреннего восторга. Дани и сама догадывалась, что с ней не всё в порядке. Но сейчас ей было на это наплевать.       — Ты его не боишься? — удивился Сэм.       — Бояться вашего друга после когтей Мегатрона? — фыркнула она. — Вот ещё.       Жёлтый Камаро трансформируется с характерным лязгом, звучащим для неё как музыка.       «Привет-привет! Рад видеть вас сегодня в этом зале!» — сообщает Бамблби голосом ведущего какого-то шоу.       — Почему ты так странно говоришь? — спрашивает Дани, зачем-то вставая на цыпочки и протягивая к нему руку. — Ты славный, Бамблби. Как маленькое жёлтое солнышко.       — Его голосовой модуль был повреждён в бою, Рэтчет никак не соберётся исправить, — сообщает Сэм у неё за спиной.       Жёлтый разведчик протягивает руку ей навстречу, Дани сжимает большие металлические пальцы.       …Бамблби самый нормальный кибертронец из всех, кого она встречала. У него сравнительно немного мигающих алым сбоев. Наверное, его привязанность к своим людям можно назвать болезненной. Наверное, иногда он переходит ту грань, за которой забота о друзьях превращается в опеку над детьми и слабоумными. Но, по сравнению с бесцельной яростью десептиконов или с израненной личностью Оптимуса Прайма, он смотрится вполне неплохо. Дани снова не может решить, что причина, а что следствие: умение дружить не даёт ему окончательно потерять себя, или наоборот, он способен на дружбу потому что относительно вменяем?       Живой металл привычно и радостно отзывается на её прикосновение, согревает подушечки пальцев, музыкой звучит в ушах…       А потом обрушивается внезапным приступом боли, бросается в глаза чёрным провалом, бьёт в нос тошнотворным запахом разложения.       Дани отшатывается, натыкается на Сэма, не падает только потому, что он успевает ухватить её за плечо.       — С тобой всё в порядке? Наверное, не стоило…       — Всё в порядке. Со мной. А с ним — нет!       Тихая, робкая, равнодушная Даниэль испытывает злость, достойную десептиконов.       — Значит, голосовой модуль повреждён, — она отворачивается от поникшего автобота и мрачно смотрит на парня. — Как давно?       — Ну, ещё до нашего знакомства.       — То есть больше года. Мои… хозяева добрую половину времени валяли дурака и собачились между собой. Не говори мне, что здешнему медику реально было некогда.       — Они ещё помогают людям…       «Чип и Дэйл спешат на помощь!» — подтверждает Бамблби, но даже бодрый слоган из мультфильма получается каким-то неуверенным под её тяжёлым взглядом.       — То есть утечки об операциях в Африке и на Ближнем Востоке не сфальсифицированы? Ну да, вояки же, как не поиграть с такими боевыми машинками… Ладно, об этом потом, — Дани вздыхает, сильнее обычного сутулится, растеряв всю злость. — У него вообще нет голосового модуля, Сэм. Сплошная незаживающая рана. Я бы сказала, гангрена. У них такого в принципе не бывает, но моя чёртова синестезия подкидывает аналогии. А вы даже не попытались разобраться? Друзья, называется. Да за год любой толковый радиолюбитель собрал бы ему голосовой модуль из подручных деталей.       — А так можно? — заинтересовалась Микаэла.       — Можно, я делала, — пожимает плечами Дани. — Правда, многое зависит от наличия схемы и оригинальных деталей. Если только из наших, получается протез. Функцию выполнять будет, но так себе по сравнению с оригиналом. Но хотя бы нужно разобраться, почему ему всё время больно. У них отличные системы саморемонта, хоть вкривь-вкось, но за год должно было зажить.       «Всё в порядке, мэм! Всё в полном порядке!» — не соглашается Бамблби.       — Врёшь, — неодобрительно качает головой Дани. — Я сканер, я чувствую. Знаю, у вас считается, что органик не может быть сканером, но так уж получилось. Пожалуйста, разреши мне посмотреть. Полноценный голосовой модуль не обещаю, тут надо думать и экспериментировать. Но надо хотя бы нормально обработать рану, чтобы она не тревожила тебя постоянно.       «Да будет так», — неохотно соглашается жёлтый автобот.       — Спасибо, — Дани ласково гладит его по ноге, куда дотянулась. — Микаэла, где тут мастерская?       Её осеняет ещё одна идея.       — Сэм, ведь Всеискра сгрузила тебе уйму всякой информации. Там, случайно нет их спецификаций?       — Не… надо, — обречённо выдыхает Микаэла, слишком поздно попытавшаяся её прервать.       У Сэма странно подёргиваются веки и пальцы, лицо приобретает отстранённое выражение.       — Мика, мне нужна бумага, много, сейчас, — шепчет он.       — Побежали! — мигом сориентировавшись, Микаэла хватает обоих за руки и тащит за собой. За ними топает растерянный Бамблби.       У мастерской Рэтчета есть несомненное преимущество перед мастерской Нокаута. Здесь кибертронцы и люди работают совместно. Поэтому здесь можно найти инструменты и мебель человеческих размеров. Сэм теряет контакт с реальностью, устроившись за столом с пачкой бумаги для принтера. Девушки, расположившись справа и слева от лежащего на полу Бамблби, рассматривают металлическую заплатку у него на горле.       - Наша работа, - ловкие пальцы Микаэлы скользят по сварным швам, когда-то грубым, а сейчас сгладившимся, вросшим в окружающий родной металл. – В смысле, человеческая. У Рэтчета швы получаются совсем другие.       — Ага, — соглашается Дани. — Причём этот человек был неплохим механиком, но не понимал специфики кибертронцев. Возможно, вообще не знал, что лечит живое существо, а не чинит машину. Сделано качественно, прочно, но лепить тут поверхностную заплатку неудачное решение.       — Согласна, коллега, — кивает Микаэла. — Вскрываем?       «А может, не надо?» — спрашивает Бамблби, тревожно сверкая голубой оптикой на двух техноманьячек.       — Потерпи, маленький, — Дани с невыразимой нежностью гладит его по голове. — Не бойся. Мы не сделаем тебе больно, обещаю.       В этот миг она не помнит и не осознаёт, что существо перед ней многократно сильнее и старше.