Код безумия

      С её образованием, способностями, опытом и старым секретным допуском, который никто не отменял, было легче получить официальную работу в подразделении NEST, чем от неё отвертеться. Дани с удовольствием воспользовалась возможностью. Штатный инженер-электронщик — это обязанности, зарплата, а также возможность свободно перемещаться по базе, легально пользоваться оборудованием и главное, незаметность. Не несчастная жертва десептиконов, не пафосная героиня, не охраняемое лицо — просто один из множества сотрудников.       Новые коллеги, с которыми она по своей обычной привычке поладила, но не сближалась, за глаза называли её «нянькой при автоботах». А со временем стали называть и в лицо, когда стало понятно, что она не против. Дани только улыбалась и пожимала плечами.       — С ними интересно, они же мечта техногика. Огромные совершенные механизмы, с которыми ещё и поговорить можно. Почему нет?       — Вот именно, огромные, — молоденькая лаборантка, с которой они оказались за одним столом во время обеда, нервно поёжилась. Тут все были профессионалами, прошедшими жёсткий отбор и качественно выполнявшими свою работу. Но профессионализм не отменял обычных человеческих эмоций. — Нормальному человеку неуютно, когда над ним нависает такая махина.       — Я как-то привыкла. Ну и взаимная техника безопасности, — Дани торжественно взмахнула ложкой. — Мы смотрим по сторонам и вовремя убираемся с дороги. Они смотрят под ноги и не наступают на тех, кто не успел убраться.       — Всё равно, мало ли что у них на уме. Вот Айронхайд с его пушками…       — А что Айронхайд? Он только пугает, и то неубедительно, — иногда понимать людей Дани было сложнее, чем инопланетян. — Он хоть раз стрелял на территории базы, кроме официальных учений? Если на то пошло, самые опасные тут близнецы. Как раз потому что силища есть, а мозгов маловато.       — Ты странная.       — Не представляешь, сколько раз мне это говорили.       * * *       — Ты странная, крошка, — говорит Дино, наблюдая, как Дани возится с его рукой. У него итальянский акцент, развязный жаргон и повадки героя спагетти-вестернов.       …Когда своей культуры больше нет, остаётся подражать первой попавшейся, в безнадёжных попытках заполнить внутреннюю пустоту… — означает для Дани мерцание его сбойного алого кода.       В последнее время в мастерскую то и дело попадают автоботы с отломанными конечностями. Кажется, Мегатрон решил на свой лад ускорить её работу — такие травмы в случае кибертронцев не угрожают жизни, но неизбежно требуют вмешательства медика. Вот и сейчас Джолт приварил на место оторванную кисть, а Дани проверяет работоспособность нервов, суставов и прочей мелкой механики.       — Все так говорят. А собственно, почему странная?       — Большинство твоих сородичей ссут оставаться с нами наедине, а ты сама напрашиваешься.       — Мне с вами интересно. Вы очень красивые. И совсем не страшные, хотя я ужасно трусливая.       — Даже если так? — рука чуть приподнимается, острые пальцы касаются её лица. Даже сейчас, с не до конца функционирующей кистью, он может оторвать ей голову одним движением, и оба это понимают.       — Даже так, — Дани мягким движением заставляет его вернуть руку на место. –У тебя оружейные протоколы не активированы, значит, ты не злишься. Ты не станешь нарушать приказ Оптимуса без веского основания. Ну и суставы я ещё не смазала, какой смысл вредить себе?       — Porca miseria*! — хохочет Дино, — Да уж, нестандартно мыслишь для земляшек.       — За что ты так не любишь людей?       — А за что вас любить? — красный кривит лицо в недовольной гримасе. — Мелкие страшненькие органики. Хилые, недолговечные, трусливые, пользующиеся примитивными технологиями, а что получше украдено у нас. Боитесь, и при этом не стесняетесь нас использовать. Думаешь, мы тупые и не замечаем?       — Вот за что я вас люблю, так это за прямолинейность, — улыбается Дани, даже и не думая обижаться. — Тогда зачем вы остаётесь здесь и подчиняетесь? Ну, допустим, Оптимус решил, что ваш долг защищать людей. Но вы могли бы, например, перебраться на Марс. Для вас это не расстояние, если что, всегда можно вернуться, а мы туда доберёмся ещё не скоро. Основали бы колонию и жили.       — А смысл? — в его голосе прорезается искренняя горечь. — Допустим, мы добьём десептиконов и сделаем так, как ты говоришь. Что дальше? Мы долговечные. Ваше солнце превратится в красного гиганта, а мы всё ещё будем… доживать. Зачем, если без Всеискры у нас всё равно нет будущего? Так хоть какая-то иллюзия, что мы существуем не зря. Разумному существу, знаешь, ли, хочется, чтобы в жизни было немножко смысла, а не просто существование.       — Всеискра… Значит, ты думаешь, Оптимус зря хотел её уничтожить?       Пауза затягивается. Дани кажется, он просто не хочет вслух называть своего командира идиотом. Но Дино наконец качает головой.       — Нет. Оптимус был прав. Достанься она Мегатрону, он бы конечно стал восстанавливать Кибертрон. Но только для себя и за счёт всех остальных. Не мир для жизни, а базу для дальнейших завоеваний. Они ж ничего другого не умеют и не хотят. Ты у них достаточно времени проторчала, должна была просечь.       Дани кивает. Так действительно было. Именно было, но об этом пока нельзя говорить.       — А если вам?       — Что нам? — горечь в голосе мешается с бессильной злостью, когти здоровой руки впиваются в бетон пола, как в пенопласт. — Ты же не дура, крошка, на нас тоже насмотрелась. Мы ничего не умеем, кроме как воевать. Самые старшие вроде Оптимуса, Рэтчета, Айронхайда ещё как-то помнят мирную жизнь, и то не факт, что смогут к ней вернуться. А меня, Бамблби, Арси… да большинство оставшихся!.. с самого начала натаскивали на войну. Что построим мы? Да не лучше десов, разве что гнобить соседей не будем. Нет, крошка, наше время ушло. Мы угробили свою цивилизацию, туда нам и дорога. Никакого смысла пытаться что-то исправить. Добьём десептиконов, а там…       Дани становится жутко от безнадёжности, звучащей в его словах.       — Дино, не надо так, — она уже не пытается что-то ремонтировать, просто машинально гладит металлические пальцы. — Жизнь такая штука, в которой всегда найдётся немного смысла, надо только поискать. И потом, что-то ещё может измениться. Ты же должен знать, что иногда всё меняется внезапно. Раз — и из-за поворота возникает что-то совсем новое.       — Скала, в которую можно со всей дури влепиться лбом, — не разделяет он её оптимизма. — Вот же дожил, меня утешает всякая мелочь. Но всё равно спасибо за попытку.       — Вы мне нравитесь, — вздыхает Дани. — Глупо, наверное, но вот так. Можно я попрошу? Постарайся не встретить скалу, звезду или там особо злобного деса в ближайшие лет пятьдесят-шестьдесят. По вашим меркам это недолго, а мне будет грустно. Не заставляй меня огорчаться, ладно?       — Умеешь убеждать, — смеётся красный. — Ты странная, крошка, но ты мне тоже нравишься. Не волнуйся. Как минимум, я намерен пережить вашу смешную цивилизацию.       — Вот и договорились, — улыбается Дани. — Я рассчитываю, что наша цивилизация просуществует, как ты там сказал, до превращения Солнца в красного гиганта. А теперь не дёргайся, а то я до вечера тебя дособирать буду.       Будет трудно, в который раз понимает она, очень трудно. Но в том, что она делает, точно есть немного смысла.