Код безумия

      — Не понимаю, зачем мы там понадобились, — мрачно бубнила Дани с заднего сиденья армейского джипа. — Теперь эти железные болваны могли бы решить свои проблемы без нашего участия.       — Приказ высшего командования, — не оборачиваясь ответил Леннокс. — Мало ли до чего они договорятся без нас на нашей территории. Или не договорятся, и дойдёт до боя.       — Продолбают свой последний шанс, их проблемы. Но я предпочла бы при этом не присутствовать.       — А твоё присутствие — личное требование Мегатрона. Не знаешь, почему?       — Потому что он скотина красноглазая, — огрызнулась Дани, снова сутулясь сильнее обычного. Ответа на этот вопрос она действительно не знала.       Неприязнь майора давила почти физически. В принципе, Дани его понимала. Если бы она ошиблась, если бы десептиконы каким-то образом использовали её, как оружие, на острие удара оказались бы он и его люди. Даже сейчас её официально объявили выдающейся переговорщицей, а не опасной предательницей, только благодаря Оптимусу, с непривычной твёрдостью настоявшему на этом варианте.       Но официальная версия и личное отношение очень разные вещи. Её поддержали автоботы. Не всем было легко принять, что Дани относится к их врагам почти так же тепло, как к ним самим, но шанс, подаренный их планете, всей их расе, оценили высоко. Её смог понять даже Сэм, имеющий личные счёты к десептиконам. Большинство же людей оказались не так гибки. Это внезапно возникшее отчуждение вызывало у неё то раздражение, то чувство вины, то страх перед будущим.       * * *       Она чувствует себя невероятно глупо.       Сквозь серое покрытие заброшенного аэродрома проросла трава. Дани мрачно смотрит себе под ноги, на глубокую тёмную трещину с торчащей из неё зелёной метёлкой. Она смотрит под ноги, потому что может не смотреть вперёд и по сторонам. Она и так чувствует достаточно. Металл и энергия, впереди и сзади. Гул в ушах, давление и покалывание по коже, неуловимые, не поддающиеся определению запахи, цветные вспышки по краю поля зрения…       Оптимус был против. Против был даже Леннокс, при всей его антипатии, ему неприятно выставлять между собой и противником женщину, гражданское лицо. Но Шарлотта Миринг начисто лишена сентиментальности. Раз Даниэль Алан заварила эту кашу, ей идти первой. Приказ не обсуждается.       И вот она на заброшенном аэродроме, выбранном для переговоров, маленький человек между двумя группами механических гигантов. Дани в очередной раз вздыхает и всё-таки поднимает голову. Она знает кто стоит за спиной, и теперь рассматривает тех, кто впереди, в первую очередь отмечая, кого среди них нет.       Нет Старскрима и его стаи, летуны наверняка патрулируют в небе, на случай предательства людей и автоботов. Саундвейв скорее всего тоже перебрался на орбиту. Нигде не мелькает алая броня Нокаута. Всё логично. Даже при самом худшем развитии событий кто-то должен уцелеть. Даже прямолинейный Оптимус оставил на базе Рэтчета, Бамблби и ещё нескольких младших.       Дани смотрит на старых недобрых знакомых и не знает, что делать дальше. Что-то сказать? Зачем она вообще понадобилась Мегатрону на этих переговорах? Поиздеваться? Проверить, насколько люди готовы выполнять его требования? Убедиться, что это не ловушка, и она честно выполняет взятые на себя обязательства? Последнее выглядит наиболее логичным, но легче от этого не становится. Что ей всё-таки делать? Помахать рукой и сказать: «Эй, привет?»       Она так и не успевает ничего решить. Возникшая словно ниоткуда — у Френзи талант прятаться от глаз и сенсоров там, где спрятаться невозможно, — маленькая серебристая фигурка с верещанием бросается на неё.       Дальнейшие события укладываются в считанные секунды.       С лязганьем активируются пушки Айронхайда, первым среагировавшего на «нападение».       Рёв двигателя и взвизг тормозов: Баррикейд вклинивается между ними, стремительно трансформируется, ощетинивается оружием, прикрывая своего кассетника и человека.       — Стоять! — срывая горло кричит Дани, отдирает от себя Френзи и не раздумывая бросается им под ноги.       Баррикейд летит кубарем от оплеухи Мегатрона. Оптимус аккуратно заламывает руки Айронхайду и задвигает его себе за спину.       Дани остаётся одна между двумя лидерами.       И наступает такая тишина, что кажется, даже людям слышно, как тяжело шмякаются на старый бетон капли крови, стекающие по её пальцам.       * * *       Дани сидит на подножке джипа и старается не смотреть, как отрядный медик зашивает неглубокий, но длинный, от ладони до сгиба локтя, порез на её левой руке. Пластиковый стаканчик с чем-то успокоительным в правой руке заметно дрожит.       — Какого чёрта ты к ним полезла? — мрачно интересуется подошедший к ним Леннокс.       — Исп-пугалась, — она слегка заикается, при попытке отхлебнуть зубы выбивают звонкую дробь по краю стаканчика. — Д-дура.       Она надеется, что этого хватит. Сознаваться, что испугалась не за себя, а за пару здоровенных бронированных монстров, было бы совсем глупо.       К счастью Леннокс ничего больше не спрашивает. Он и подошёл-то только из чувства долга, как командующий операцией. Которая ещё не закончилась. Дани чувствует, хотя это скорее воображение, чем реальность, витающее в воздухе напряжённое внимание, сконцентрированное на фигурах Оптимуса и Мегатрона. Красно-синий и чёрно-серый, застывшие, как статуи самих себя. Всё общение идёт по внутренней связи.       Они ещё могут не договориться…       — Готово. Завтра зайдёшь на перевязку, — медик прерывает её размышления. Неохотно, жаль говорить такое девушке, добавляет. — Шрам останется.       — Д-да у меня их… Одним больше, одним меньше, — Дани косится на аккуратно перебинтованную руку, нервно хихикает. — Буду хвастаться, что это у меня линия жизни такая, до локтя.       — Я не хотел тебя поранить! Ты сама об меня порезалась! — вмешивается в разговор визгливый голос. Френзи высовывается из-за бампера и шустро семенит к её ногам.       Руки Леннокса отработанным, почти не зависящим от сознания движением вскидывают винтовку. Обманчиво медленно тянется к кобуре медик. Дани едва успевает предупреждающе поднять ладонь, роняя пустой стаканчик, торопливо мотает головой.       — Нет! Не надо.       Глубокий вздох. Совладать с собой, не высказать всё, что думается об окружающих идиотах, и механических, и биологических.       — Я сама, Френзи, — очень спокойно соглашается Дани. — Но ты тоже поступил неправильно. Ты мог сорвать переговоры. Из-за тебя мог пострадать Баррикейд. Теперь он тебя накажет. Месяц просидишь в багажнике.       — Неделю, — возмущённо скрипит маленький десептикон, но одновременно пригибается и прижимает шипы, становясь похожим на нашкодившего кота. — Дольше не выдержит. Я царапаться буду.       — Зачем ты вообще ко мне полез?       — Соскучился.       — Надо было немного потерпеть. Подошёл бы чуть позже, как сейчас.       — Я подошёл, вот, — шипастая башка нахально суётся ей под ладонь.       — После того, как едва не испортил всё, что можно, — неодобрительно качает головой Дани, но всё-таки перебирает пальцами шипы и лезвия. Об одно из них она рассекла руку, но сейчас все острые грани аккуратно поджаты. — Постарайся больше так не делать, пожалуйста.       — И что это значит? — с недоброй иронией спрашивает Леннокс, наконец опуская оружие.       — Кассетники не глупые, — Дани делает вид, что неправильно поняла вопрос. — Мало уступают основам чистым интеллектом. Но доминирует эмоциональный блок процессора, поэтому повадками они где-то между буйными подростками и высокоразвитыми животными. Хотя некоторые старшие товарищи тоже хороши. З-защитнички.       — Кто? — Леннокс не успевает за скачками её логики.       Сочетание адреналинового всплеска, успокоительного и сенсорной перегрузки от присутствия двух фракций кибертронцев почти в полном составе действует на Дани не лучшим образом. Взгляд становится всё более расфокусированным, речь чуть замедленной и плавной, жёсткий самоконтроль, не позволяющий болтать лишнее, ослабевает.       — Айронхайд и Баррикейд, — она тихонько смеётся. — Ну, Хайда ты и сам знаешь. А Барри… Ты же не думал, что альт-форма полицейского автомобиля может получиться случайно? Разумеется, массогабаритные характеристики первичны. Кибертронцы очень пластичные и способны мухлевать с размерами, но Оптимус всё равно не утрамбуется в легковушку, а Бамблби не раскорячится в грузовик. Но сверх этого ещё есть… ну… — она сбивается, подбирая слово. — Что-то вроде инстинкта или призвания… Это не какая-то жёсткая предопределённость, но свой отпечаток она накладывает, в том числе на то, какой образец понравится и подойдёт.       — Я бы не сказал, что на это похоже, — скептически замечает Леннокс.       — Ты же солдат, Уильям, — Дани морщится, словно укусила лимон. — Должен знать, что такое посттравматический синдром. Представляешь посттравматический синдром шестимиллионолетней выдержки? Только подумай: века, тысячелетия, сотни тысячелетий, когда не осталось ни страны, за которую ты сражался, ни тех, кого ты защищал, даже идеи, с которых всё началось, потеряли смысл. Но и остановиться уже невозможно, каждый день, каждая смерть делают пропасть глубже. Разумеется они сами на себя не похожи. Удивительней, что от них вообще что-то осталось.       — Давишь на жалость? — резким ответом он пытается прогнать холодок, возникший где-то в позвоночнике. От нарисованной ею картины веет потусторонней жутью.       — Нет, — Дани то ли не замечает, то ли игнорирует его интонацию. — Этих попробуй пожалей. Объясняю некоторые странности, которые ты наверняка замечал, но списывал на инопланетность. Они неестественно похожи на нас и в то же время отчётливо другие. И плюс ко всей этой невероятной смеси они здорово ехали крышей. Теперь с ними уже лучше, но совсем прежними они вряд ли станут. А понимать и друзей, и врагов важно…       Френзи выворачивается из-под её руки, прерывая разговор, возбуждённо растопыривается.       — Баррикейд зовёт. Договорились. А ты больше не уйдёшь от нас надолго? — скороговоркой сообщает-спрашивает он и исчезает не дожидаясь ответа, так быстро, что люди едва успевают уловить движение. Вот он был и нету.       Оживают, расходятся странные, угловатые и гармоничные одновременно фигуры лидеров.       — Фон изменился, — Дани медленно поворачивает голову, словно прислушиваясь и принюхиваясь. — Похоже, деактивация боевых программ. Иди, Леннокс. Мы им нужны Всеискру собирать, и с подготовкой к отлёту будут вопросы. Самое время выторговать что-нибудь для человечества.       У неё снова собранный и трезвый взгляд.       Но вместо радости или облегчения в нём почему-то боль.