Код безумия

      Сначала Сэм подумал, что всхлип за невзрачной дверью с надписью «Техническое помещение» ему почудился. Но всхлип повторился, и Сэм решительно дёрнул за дверную ручку.       Она сидела на полу, между стеллажом с разнокалиберными моющими средствами и шеренгой вёдер, швабр и пылесосов, сжавшись в комок и обхватив руками колени. Услышав Сэма, подняла голову — заплаканное лицо, диковатый взгляд из-под растрёпанной чёрной шевелюры.       — Кого принесло? А, тебя… Или вали, или садись рядом. Ты поймёшь… Дверь только закрыть не забудь.       Сэм сел, кое-как уместившись в узком проходе.       — Дань, что с тобой? — осторожно спросил он. Такой Сэм не видел её ни разу за год знакомства. Ни после ссоры с Рэтчетом в самом начале, ни когда на базу привезли умирающего Оптимуса, ни после жёсткого допроса, когда вскрылась её роль в подготовке переговоров с десептиконами.       — Понимаешь, я как-то внезапно осознала, что они улетят, — она снова всхлипнула. — Завтра ты соберёшь им Всеискру, потом ещё несколько недель на подготовку и… всё. Мне страшно, Сэм. Я не знаю, как буду без них…       — Мне тоже грустно об этом думать, — на самом деле, Сэм вообще старался не думать. — Я так привык что Оптимус всегда рядом. И Бамблби, как младший братишка. Я понимаю, что он гораздо сильнее и старшее, но всё равно. Знаешь, он сказал мне, что хочет остаться с нами…       — Не смейте! — Сэм не успел среагировать, когда Дани схватила его за ворот рубашки и с силой притиснула к стене, — Отговори, скажи Оптимусу, чтоб запретил, как угодно. Сейчас они защищают нас. Их много, они опасны и непредсказуемы. Но если останется один или двое, найдётся достаточно желающих продолжить исследования Сектора Семь. Технология сдерживания отработана на Мегатроне. А мы не сможем их защитить. Самим бы выкрутиться. Ты ведь понимаешь, что за твоей умной башкой и моими специфическими талантами тоже будет очередь? И не все заинтересованные лица будут спрашивать, согласны ли мы на их работать.       — Ничего, — она выпустила ошеломлённого Сэма, выдохнула и отодвинулась. Зло оскалилась. — Будет паршиво, но мы что-нибудь придумаем. Я умею дорого продавать себя, и вас научу. Выкрутимся. Но как же мне страшно их потерять… Да, я знаю, что так надо. Что им будет лучше на Кибертроне, там их дом в конце концов, а человечеству лучше без воинственных механических монстров на своей территории. И всё равно… Мне будет их не хватать.       — Мне тоже, — вздохнул Сэм. — Но не замкнулся же мир только на них, правда?       Ему самому очень сложно в это поверить.       Дани закрыла глаза и призналась.       — Для меня замкнулся. Я люблю этих больших механических болванов, Сэмми. Всех оптом. И здесь, с ними я на своём месте. Я никогда не чувствовала себя настолько на месте и настолько среди своих. У меня вообще всегда было паршиво с чувствами. — она говорила, не обращая внимания, слушает ли её Сэм. Просто не могла иначе. — Знаешь, мои родители погибли, когда мне не было двух лет. Никакого криминала, никакой экзотики. Оставили меня с няней, поехали по какому-то делу, отец не справился с управлением на мокром шоссе, и машина вылетела на встречку. Только не вздумай меня жалеть, я их совсем не помню, и мне трудно всерьёз горевать по незнакомым людям… Меня забрали к себе двоюродный брат отца с женой. Они и своих-то детей не хотели, а тут чужой. Но ты не подумай, у меня было хорошее детство. Никакого чулана под лестницей. Чрезмерно не баловали, но у меня было всё необходимое — красивая одежда, игрушки, не пафосная, но приличная школа, поездки к морю и в Диснейленд. Просто со мной были честны. Я с раннего детства знала, что не родная, и обо мне заботятся потому что так дОлжно. И я тоже делала всё, как должно — слушалась старших, хорошо училась, выполняла свою соразмерную возрасту работу по дому, старалась не влипать в неприятности.       Пауза на несколько глубоких вдохов.       — То же самое было и в школе. Куча приятелей, но никаких близких друзей, так проще. Всё равно с ними не интересно. С кем-то встречаться, потом переспать, просто потому что так у всех. Ничего личного. По-настоящему вдохновляла только техника. На этом я и попалась в конце концов. В девятнадцать лет, уже когда училась в колледже, влезла в одну секретную базу данных. Чисто по фану, поглазеть. Ничего не портила и не сливала информацию. Как все малолетние хакеры, думала, что меня не засекут, тем более что у меня есть крутые суперспособности. Взрослые дяди и тёти, занимающиеся защитой информации, таких сопляков десятками едят. Меня вычислили, взяли под наблюдение… и раскрыли мою тайну. Я была осторожна и неплохо шифровалась — от тех, кто не знает куда смотреть. А они знали. Я оказалась не первой такой… технотелепаткой. На порядок более сильной и прокачанной, чем попадавшиеся раньше, но не первой.       Она горько улыбнулась внимающему Сэму. Он молчал. Что тут можно было сказать.       — В общем, меня поставили перед простым выбором. Либо я сотрудник, либо объект для изучения. Сам понимаешь, я выбрала первое. Мне всегда было проще прогибаться под обстоятельства, чем сопротивляться. Так и так бы заставили, а быстрое условно добровольное согласие позволило выторговать себе лишних плюшек. В общем, получилось не так уж плохо. Страна получила мои таланты, начальство плюс к репутации за удачную вербовку, опекуны повод для гордости — для них я получила работу в солидном научном центре с уклоном в государственную безопасность, нехилое достижение для девятнадцати лет, а заодно окончательно слезла с их шеи. Мне тоже было неплохо. Продолжение обучения, в том числе узкоспециальные предметы, которых нет в обычном колледже. Интересная, реально интересная работа в той области, которую я люблю и умею. Некоторое количество исследований моих возможностей, но лайт-версия, основы успели изучить на моих менее талантливых и везучих предшественниках. Очень солидная зарплата, хотя её почти некуда было тратить. Я редко выбиралась из нашего кампуса, разве что посылали на очередную секретную базу, ковырять очередной не работающий агрегат. Но в общем, мне было безразлично. Был бы доступ в интернет, личная комната, приличная столовая, ну и программерская или инженерная задача, в которой можно разбираться в своё удовольствие. В общем я не жаловалась. Потом меня «сдали в аренду» Сектору 7. Вскоре ты со своей бандой навёл на нас десептиконов, и я попалась Мегатрону. Сама же по собственной дурости подсветила себя, как интересный объект.       — Не скажу, что это был лучший год в моей жизни. Откровенно говоря, первые несколько месяцев были худшими. Чистое везение, что меня не убили, не по злобе так случайно. Но как-то удалось выкрутиться. И вдруг оказалось, что именно в это время я по-настоящему начала жить. Бояться за свою жизнь, а не плохих отметок или выволочки начальства, до паралича, до обморока. Переламывать себя и действовать вопреки страху. Ненавидеть и прощать. Строить планы, делать выбор, отстаивать своё мнение. Приспосабливаться, убеждать, договариваться, подхалимствовать, если надо. Хотя нет, восхищалась я ими совершенно искренне, потрясающие твари при всём прочем. Если б ты знал, как я их ощущаю… Работала, из шкуры выпрыгивая от усердия, не потому, что так должно, и даже не потому, что это было залогом моей безопасности. А потому, что действительно так хотела, от этого могла зависеть чья-то жизнь, мне впервые понравилось о ком-то заботиться. Я чинила, копалась в их мозгах, потихоньку правила системные ошибки. Меняла их — а они, как оказалось, тоже изменяли меня. Можешь смеяться — мне даже с людьми стало легче. Не только с такими, как вы с Микаэлой, гаечным ключом ударенными, а вообще. Когда всё закончится, выберусь наконец к опекунам. Кажется, семья всё-таки хорошая штука, даже если в ней хватает разногласий.       — Не знаю, когда я начала привязываться к этим механическим паршивцам. Наверное, ещё в самом начале, пресловутый стокгольмский синдром. А они постепенно привыкали ко мне, со временем и отступающим безумием. Френзи впервые не стал царапаться, а полез на руки за лаской, Нокаут стал больше хвалить, чем хамить, Саундвейв доверил терминал, Старскрим впервые взял в небо. Тоже сначала чтобы напугать, а не по доброте душевной. Но мне внезапно понравилось летать. А ему понравился мой восторг. Ты не представляешь, насколько это круто, Сэм, ни один пилот-человек такого не сможет, а я ведь ещё могу подключиться напрямую к сенсорной системе. Почти как лететь самой… Потом летуны ещё долго меня испытывали, было едва ли не страшней, чем в самом начале. Но именно они впервые назвали меня сестрёнкой. А некоторые упрямцы до сих пор отказываются считать меня разумным существом, скорее кем-то вроде домашней кошки. И всё равно я их люблю, всех. Мои большие, недобрые приблудные братья…       — Даже Мегатрон? — попытался пошутить Сэм.       — Он тот вулкан, на который лучше любоваться с расстояния, — ответила Дани совершенно серьёзно. — С очень почтительного расстояния. Я ему не доверяю. Но и его мне будет не хватать.       — А как же автоботы? — немного обиделся Сэм за своих друзей.       — Они милые, — нежно улыбнулась Дани, только губы подозрительно задрожали. — Их я тоже люблю. С ними спокойно, уютно, не надо всё время ждать подвоха. Оптимус, такой спокойный, надёжный, мудрый. Добрейший Рэтчет, чему только я у него ни научилась. Жаль, невозможно изучить всё, и жаль, большая часть навыков без них будет бесполезна. Айронхайд, за которого всегда можно спрятаться, с которым ничего не страшно. Он только внешне грубиян, а на самом деле тоже очень добрый. Твой славный стеснительный Бамблби. Умница Джолт. Они все мне родные. И всех я потеряю совсем скоро. Мы потеряем. Я знаю, что они будут жить. Что у них снова есть надежда. И всё равно мне по-дурацки, эгоистично больно, что их больше не будет рядом.       Она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони, и Сэм обнял её за плечи. Очень бережно и очень по-братски, даже Микаэла не стала бы ревновать, если бы увидела. Частью утешая Дани, частью цепляясь за неё, потому что ему тоже было очень тоскливо.       — Дань, а почему ты вообще здесь? — спросил он, просто чтобы прервать эту полную отчаяния паузу.       — Не хочу публично демонстрировать, как мне плохо. Кто-то уже поставил у меня в комнате жучок. Неблагонадёжная же, — проворчала она сквозь всхлипывания. — Наивно, я в любой момент могу его сжечь. Но пусть пока думают, что не заметила… Наверное, нам пора, Сэм. Проводишь меня? Я скоро буду в порядке, просто надо было выплакаться. Спасибо, что составил компанию.       — Пойдём, — он встал сам и протянул руку, помогая ей подняться. — Не плачь, сестрёнка, прорвёмся.       — И ты туда же, — сквозь слёзы хихикнула Дани. — Но я рада. Только для тебя я старшая!       — Нет проблем, — покладисто согласился Сэм.       Совсем скоро они должны были навсегда расстаться с теми, кого успели полюбить, с самыми странными друзьями, которые когда-либо были у людей. Но была надежда, что хотя бы они трое смогут остаться вместе.