Ничего святого

Все окна в классе были открыты нараспашку, свежий ветерок шелестел листами его тетрадей. Хосок вместо того, чтобы слушать учителя, разглядывал школьный двор, подперев голову рукой. Позади узкой полоски зелёной зоны на стадионе первогодки неловко, но с энтузиазмом бросали мяч. Вероятно, они думали, что играют в бейсбол, но беготня по базам и махание битой мало походили на настоящую игру. Зависть — очень дурное чувство, но Хосок им завидовал. Лучше уж побегать в шортах, хорошенько разогнать кровь по телу, чем париться в душном классе. Ничего за окном не говорило об осени, поэтому мозги отказывались вставать на рабочие рельсы. Голубое небо казалось ослепительно ярким, а лето — близким и желанным. Он глубоко вздохнул. Только когда голос учителя стих и все вокруг стали закрывать учебники, Хосок отвлёкся от своих наблюдений. — Стоять! — учитель Хон грозно сдвинул брови и похлопал ладонью по столу. — Знаю, все вы торопитесь сбежать из класса, но позвольте напомнить, что пора начать готовиться к фестивалю. И это значит, — сверкнули стёкла круглых очков, — значит, что на подготовку у вас осталось всего ничего. По классу прокатился общий вздох. В прошлом году их дом с привидениями пользовался огромным успехом, повторить такое было почти невозможно. — Советую уже определиться с тем, что вы будете делать, и начинать подготовку. Староста, проконтролируй. Не сказав больше ни слова, учитель вышел, зато к доске выскочила староста — бойкая высокая девчонка. — Ребята! — звонко воскликнула она. — Учитель Хон прав! Пора нам уже решить! У кого какие есть предложения?! — Мейд-кафе, — мечтательно выдохнули две подружки-анимешницы с задних парт. — Нет, нас вы дворецкими одеваться не заставите! — Я бы посмотрел на девчонок в фартучках! Хосок вновь утратил интерес к происходящему и рассеянно переводил глаза с одного знакомого лица на другое. Внезапно кое-кто поймал его взгляд и подмигнул. В чёрных глазах танцевали золотистые искорки смеха. Хосок тут же отвернулся, но через секунду вновь украдкой взглянул. И снова оказался пойман. Уши у него мгновенно запылали, будто их облили кипятком, и горячая волна пошла по спине. Он закусил губу и уставился на свои руки, на добела переплетённые пальцы. Несколько дней назад они переодевались рядом перед физкультурой. Запах мятных конфеток, свежий и острый, щекотал ноздри. Он купил себе леденцов с мелиссой по дороге домой и нюхал, нюхал, пока голова не закружилась. — Хосок… — кто-то потеребил его за рукав. — Хосок… эй, ты спишь, что ли? Дома, увидев маму, он кинул всю упаковку в урну. Нельзя! Ни смотреть, ни вспоминать! Нельзя даже думать в этом направлении! — Хосок! Чон только сейчас заметил Чонгука, который сидел на корточках около его парты и в который раз звал по имени. — Что такое? За что голосуем? — Что? — Чонгук мельком оглянулся на остальных. — Да не, они ещё спорят и сраться будут до вечера. Скажи лучше: что там с твоей сестрой? — А что с ней? — Хосок напрягся. Внутри себя он уже был готов к любым её выкрутасам. — Что она ещё натворила? — Не, я вообще… Поговорил ты с ней или нет? Что на неё нашло? — А-а… вот ты про что. Нет, не говорил. — Почему? — Не было как-то подходящего момента, — пожал плечами Хосок. Чонгук недоверчиво сощурился. На самом деле подходящих моментов за несколько дней выдалось немало, но Хосоку вовсе не хотелось говорить с Давон о произошедшем. Вернее, он просто боялся говорить с ней. До тех пор, пока она ничего не сказала, он ещё может продолжать убеждать себя, что это было в первый и последний раз или что ему всё привиделось. Может, он ошибся, и та девчонка не Давон, а просто очень на неё похожа. — Ладно-ладно, — перекрикивая общий гам, староста замахала руками. — Давайте просто каждый придумает хотя бы по одной идее, а завтра снова соберёмся и проголосуем за лучшую. И не забудьте, что нужен представитель от класса для общего вечернего выступления. После репетиции хора Чимин предложил прогуляться, а Хосок взял им по порции мороженного у изнывающего от жары торговца на входе в парк. Чимин облизывал свой шоколадный рожок, а Чон выдавливал из упаковки клубничное. По всей тенистой аллеи не было никого, кроме них и молодой женщины с коляской. Ребёнок мирно спал, а мамочка читала книгу, изредка покачивая коляску. Косые лучи солнца проходили сквозь листву и лежали лужицами на асфальте. Со смехом и шутками они обсудили сегодняшнюю репетицию, Чимин немного спародировал капеллана, который ни с того ни с сего ворвался и замер, видимо, не ожидав увидеть мальчишек в церкви. Хосок ответил, что тот вечно всё забывает. — Так почему ты всё-таки пошёл в церковный хор? — Люблю петь, — мягко отозвался Чимин, улыбнувшись и запрокидывая голову. Прямо над ними маленькая птичка скакала с ветки на ветку и заливалась свистом. — Да, но петь можно и в школьном хоре. В церковный ходят только семинаристы, дети священников… — Да, я пел в своей старой школе в Пусане. Иногда даже подменял солиста. Редко. — Здорово. Но всё же? — Мои родители развелись, я говорил? Мы с мамой переехали сюда. Она считает, что здесь больше возможностей и для неё, и для меня. Ты ведь знаешь, в какую школу я хожу. Я живу… Он указал на один из многоэтажных домов на холме за парком. Солнце так странно подсвечивало стёкла в окнах, что здания казались заброшенными. — И? Чимин поджал губы. Он молчал довольно долго, но Хосок не настаивал на ответе. — У меня только мама, она секретарь… а церковь — самая большая благотворительная организация в округе. Она прямо на границе твоего района и моего. — Не понимаю. — Может ты ждал какой-то возвышенной причины или чего-то таинственного, но я здесь просто из-за бесплатных обедов и секонд-хенда. Богачи вливают бабки в благотворительность, а бедняки, вроде меня, этим пользуются, — Чимин по-прежнему смотрел вверх, Хосок покосился на него. Голос его оставался спокойным, но по виску пролегла мокрая дорожка. — Ты был в моей школе хоть раз? — Нет, но мой отец говорил, что она хорошая. — Ну пастор явно польстил. Не гетто, но у нас нет классного спортзала, новенького бассейна или садика камней для размышлений, как в твоей. — У нас нет никакого садика камней, — поморщился Хосок. — Чимин… — Ой, не надо. Мне просто повезло чуть меньше, чем тебе. Я же не умираю. Чимин кинул обёртку от мороженого в урну и повернулся к Хосоку. Он болезненно закусил губу, мягкая ладонь накрыла руку Чона. — В моём доме нет кондиционера, иногда не бывает воды или электричества. Квартирка маленькая, как птичья клетка. Но… но… ты… ты ведь не будешь презирать меня из-за… этого? Хосок посмотрел на их руки и, улыбнувшись, покачал головой. — Нет, — он сжал влажную ладошку Чимина в своих. — Конечно, нет. — Мы… всё ещё друзья? — Разумеется! Чонгук только вернулся с поздней тренировки, сходил в душ и рухнул на кровать. Может Юн ИнНа и самая сексуальная штучка на свете, но гоняла их сегодня на тренировке будто маленький фюрер. Чонгук ухмыльнулся в подушку, вспоминая, как она вся раскраснелась, дуя в свисток и отчитывая капитана команды. Маленькая высокая грудь, обтянутая белой футболочкой подпрыгивала так, что у него колени подкашивались. Даже сейчас стало жарко от воспоминаний. Тёмные влажные волосы вились крупными кольцами. Чонгук потёр пах, чувствуя, как больно натягиваются трусы. Сегодня он после удачного броска обернулся, и ИнНа (да-да, про себя и в мечтах можно просто по имени) кивнула одобрительно и даже улыбнулась… На столе противно завибрировал мобильный, будто старался просверлить древесину. Чонгук застонал и пошарил по поверхности. — Да? — Спишь? — послышался шёпот в трубке. — Нет. Чё те надо? — Я только что подслушал разговор Давон… — Чего? Подслушал? Кто вы, мистер, и куда дели моего друга Чон Хосока? — Хватит шутить, я должен ещё раз во всём убедиться. Давон собирается в какое-то место под названием «Штурвал». Ты знаешь, где это? — Нет, но гугл в помощь, бро. — Встретимся там через час. — Эй-эй, не гони коней. Что значит «встретимся там»? Мы типа следить за ней будем? Или что? На том конце Хосок помолчал. Он молчал и сопел в трубку. Чонгук почти слышал, как у друга в голове медленно со скрежетом шестерёнки начинают крутиться на новый лад. Раньше ему не приходило в голову хоть за кем-то следить. Чонгук не уверен был, что Хосок вообще знает такое слово, как «сталкинг». — Не знаю, просто приезжай, хорошо? — Твою мать, Хосок, — Чонгук уже сел в кровати и впихивал одну ногу в штанину. — Уж если кто и должен был встрять в какое-нибудь дерьмо, так это я. Никогда не думал, что ты потащишь нас к чёрту на рога. — Чонгук… — Ладно, увидимся на месте. — Ну какого хрена?! — вместо приветствия возмутился Чонгук, когда Хосок наконец появился рядом с клубом. — Прости, еле выбрался из дома. — У твоей сестры, похоже, выходит лучше, она давно внутри, — он махнул в сторону светившегося неоном входа. Над двустворчатыми ярко-красными дверями и правда висел штурвал, весь увитый разноцветной гирляндой. — Мне из-за тебя пришлось прятаться за мусорными баками. — Ну, извини, что у неё больше опыта, — вяло огрызнулся Хосок. Ему впервые в жизни пришлось сначала очень тихо, так чтобы ни одна ступенька не скрипнула, спуститься ко входу и забрать обувь, а затем вылезать в окно собственной спальни. Чтобы лишний раз не шуметь он пробежал по холодной мокрой траве босиком, хотя кто его мог слышать — родители давно спали. Вместо гремящей при открывании калитки, он перемахнул через забор, с непривычки больно ударившись о бордюр. Теперь на руках и коленках красовались ссадины и синяки. — Хосок, — Чонгук дёрнул его за рукав, — это Намджун. Намджун — Хосок. — Приятно познакомиться, — Хосок робко улыбнулся, а Намджун схватил его руку и энергично потряс. Чон зашипел от боли. — Однохуйственно, — ухмыльнулся он. — Что? — опешил Хосок. — Взаимно, в смысле. Так хули мы здесь, Чонгук? — Следим за одной девушкой, — парень махнул рукой в сторону Хосока, который всё ещё не отошёл от такого знакомства. — Заебенные у вас развлечения, ребятки. А я вам нахуя? — Проведи нас, — теперь Чонгук махнул на вход в клуб, светившийся неоновыми огнями. — Хм, и всё? Типа, я пиздовал сюда через полгорода, чтобы вы могли забуриться в клуб? Бля, Чонгук! — Намджун, — умоляюще протянул Чонгук, по-детски надув губы. — Ладно, хуй с тобой, попиздовали. Намджун решительно направился к входу, Хосок и Чонгук заспешил за ним. Ким пошептался с охранником, кивнул на спутников, и вся компания прошла внутрь. Хосок почти наступал на пятки Чонгуку, будто боялся потеряться в тёмном коридоре. Где-то поблизости, но всё ещё приглушённо звучала музыка. Бум, бум, бум — барабанным боем отдавались в ушах басы. — Кто он такой? — в самое ухо друга прошептал Хосок. — Ким Намджун, студент, познакомились на соревнованиях в прошлом году. — И? — И он может провести тебя в любой клуб в городе, хоть в шарагу у вокзала за мусорными баками, хоть в элитку в Каннаме. — Как? Чонгук пожал плечами. — Откуда мне знать? Может, и всё. — Ну поебашили уже на пиздопляски зырить, а?! — окликнул их Намджун, возвращаясь на пару шагов назад. Хосок чуть заметно поморщился, но кивнул. В большом тёмном зале грохотала музыка, огромный дискошар, окружённый несколькими шариками поменьше, разбрызгивал свет по стенам, полу и скудно одетым телам парней и девушек. Они нырнули в толпу, будто в кипящую воду. От разгорячённых, потных тел воздух раскалился, как в парилке. Вокруг толкались, танцевали, истерически заливались то ли смехом, то ли слезами. Какая-то девчонка с бутылкой шампанского так сильно размахивала руками, что обливала алкоголем всех вокруг. Двое парней лапали её со всех сторон как мойщики в бане. Они тёрлись о её ноги, как кобели о сучку. Хосоку хотелось зажмуриться, чтобы только не видеть весь этот кошмар. Хосок вцепился в рукав Чонгука и старался не отставать, иногда ойкая от того, что кто-нибудь в очередной раз наступал ему на ногу. В один момент толпа, повинуясь жесту человека за диджейским пультом, качнулась в сторону сцены, будто волна наскочила на скалы, и отхлынула назад. Хосока прижали со всех сторон, он выдохнул, а места для вдоха уже не осталось. Не успел он запаниковать, как Чонгук рванул его за собой и выволок по ступенькам на небольшой клочок свободного пространства сбоку от бара. — Ну что, пиздобратия, видали кого или в глаза ебётесь? Я-то в душе не ебу, кого ищем. — В такой толпе хрен ты кого разглядишь, — мрачно заметил Чонгук, привставая на цыпочки и вглядываясь в танцующих. Хосок скользнул взглядом по залу и вдруг зацепился за знакомый силуэт. — Вон она, — бесцветным голосом сказал он и кивнул на девушку, облокотившуюся на перила балкона, нависавшего над танцполом. — Пиздец! Бля, чувак я тебе охуеть как сочувствую, но твоя подружка — ебанашка. — Почему? — Потому что этот клуб и так хуйня для наркалыг, а там, — Намджун указал вверх, — не спиздеть, эпицентр всей ебанины. — И? — И?! Если она там, то, значит, вмазалась в эту еботу по самую пизду. Хосок закусил губу и снова посмотрел на Давон. Она отвернулась от зала и поманила к себе кого-то из темноты. На секунду на балкон упал свет, из-за столика поднялся парень. Он опёрся руками о перила с двух сторон от девушки. Давон чуть качнулась вперёд, Хосок отвернулся, понимая, что не в силах больше на это смотреть. — Ё-ёбанный насос, — протянул Намджун. — Походу она не просто ебанашка, а ещё и порядочная б… Чонгук ткнул его локтем в бок и покачал головой. Сквозь зубы он процедил: — Сестра. — Чё? — Он пытается сказать, что она моя сестра, — спокойно сказал Хосок, хотя даже в темноте было заметно, насколько он бледен. — Мне нужно с ней поговорить. Можем туда пройти? Чонгук посмотрел на Намджуна, тот покачал головой из стороны в строну, скрипнул зубами и наконец кивнул. — Спасибо, — Хосок постарался улыбнуться, но парень только махнул рукой и первым направился к винтовой лестнице, почти незаметной за барной стойкой. У подножия он перебросился парой неслышных слов со зловещего вида охранником, и после короткого кивка трое парней поднялись наверх. На балконе музыка как будто немного отступила, басы не лупили что есть сил по ушам, так что можно было даже разговаривать, а не кричать друг другу в лицо. Словно потерянные посреди тёмного леса дети (хотя к Намджуну это относилось в гораздо меньшей степени, он был вполне в своей тарелке), они прошли между низких трёхногих столиков, глубоких кресел и классических чёрных кожаных диванов. Хосок старался смотреть на людей, а не на то, что они пили, курили, глотали или употребляли. Вокруг висел тяжёлый ароматизированный туман от вейпов и электронных сигарет. Радовало лишь то, что никто не обращал на незваных гостей никакого внимания. Скорее всего, некоторые из существ, которых с трудом можно было назвать людьми, настолько глубоко погрузились в свои грёзы, что не заметили бы даже, если б на танцполе взорвалась бомба. Существа двигались будто сомнамбулы, медленно покачивались, извивались или вовсе утопали в своих засасывающих креслах. — Чёрт! — Чонгук шарахнулся в сторону от тощего парня, схватившего его за руку. — Слышь, клешни убрал, пока в еблет не прилетело! Парень что-то просипел в ответ, но Хосок уже не обращал внимания на их перепалку. Он смотрел только на девушку в паре метров от него. Она рассмеялась и наклонилась вперёд. Бритый наголо парень, что лапал её у перил, протянул ладонь тыльной стороной вверх. Через огрызок коктейльной соломинки Давон втянула дорожку белого порошка с его руки. — Сестра… Давон блаженно улыбнулась, откинулась на спинку дивана, положив голые ноги на стол среди полупустых тарелок и бокалов. Хосок с трудом сделал ещё несколько шагов. — Сестра… — Хосок… Хосок?! Она подскочила, будто её подбросило с дивана. — Что ты тут забыл? — А ты? — равнодушно спросил Хосок. — Я тебя искал. — Зачем? — Давон не могла перестать двигаться, словно нечто посылало микроимпульсы во все её члены. Хотя, и так было ясно что. Она покачивала головой в так музыке, чуть пританцовывала и одновременно пыталась взять брата за руку и оттащить от своей компании. — Кто они? Кто эти люди? — Хосок говорил негромко, но Чонгук видел, насколько ему больно. Он был готов ко многому, но ни к такому. — Мои друзья. Мы развлекаемся, не видишь? — Ты больна… — Не говори ерунды, святоша. Я счастлива, ясно? Здесь я счастлива, в отличие от нашего проклятого дома, где я только задыхаюсь и… — она осеклась. — Иди домой, братик. Слышишь? Иди домой! — Только с тобой. На Хосока жалко было смотреть. На нём лица не было. Пять минут назад оно было, было, а потом будто исчезло или сползло. Разве так бывает? Но Чонгук своими глазами видел, как знакомого с детства лица не стало, а появилась какая-то восковая пепельно-серая маска. — Нет, — она улыбнулась шальной, ненормальной улыбкой. Губы ярко алели на бледном лице. — Уходи. И забудь, что видел. — Детка, — бритый наголо обнял Давон за шею очень привычным движением и притянул к впалой груди. — Детка, этот тип тебя достаёт? Сказать парням, чтоб выкинули его? — Захлопни ебальник, ЭрДжей, — Намджун вдруг появился за спиной Хосока. — Если не хочешь пизды получить. Наебашился своей хуйнёй, так сиди тихо. — Приве-ет, RM! Так парень с тобой, что ли? А чё сразу не сказал? — лысый протянул Намджуну руку, но тот проигнорировал жест. — Да ладно, чё ты такой серьёзный? Ничего мы твоему парню не сделаем, ок, да? — За-ва-ли, — по слогам велел Намджун. — Давон, пожалуйста, пойдём со мной, — Хосок попытался взять сестру за руку, но она отшатнулась, налетела на лысого и плюхнулась в кресло. — Ты должна пойти со мной! Пора домой! — Ну уж нет, братец, ты мне не папа и не мама, так что не указывай, что я должна или не должна делать. — Я и хочу отвести тебя к отцу… — Нет! Только не к отцу, я никуда не пойду! — в её голосе впервые прозвучал настоящий страх. Давон посмотрела на брата снизу вверх, глаза на осунувшемся лице нездорово блестели. — Он поможет… — Нет! Нет! Не трогай меня! — она поджала ноги, вжимаясь в диванные подушки. От её воплей даже мёртвые проснулись бы. На них стали оглядываться, Хосоку повсюду мерещились красные, воспалённые глаза с расширенными зрачками. Будто зомби, из кресел поднялись трое парней: высокий, широкий и бородатый, одетые в одинаковые кожанки на голое тело. — В чём дело? — спросил высокий. Чонгук заслонил собой Хосока, Намджун всё с тем же равнодушным выражением встал с другой стороны. — Всё нормально, мы просто заберём девушку и уйдём, — спокойно и медленно, будто обращался к агрессивным умственно отсталым детям, сказал Чонгук. — А мне кажется, что она не хочет уходить. — ЭрДжей, кто эти злоебучие обезьяны? Какого хуя им надо от нас? — А ты нарываешься, губошлеп, — прорычал бородатый. ЭрДжей в сомнениях переводил взгляд с одной компании на другую. Его маленький мозг прилагал титанические усилия, обычно для него совсем не свойственные, чтобы решить проблему миром. — ЭрДжей, — Давон вцепилась в его руку, оставляя царапины ногтями. — Не отпускай меня, я не пойду. Не пойду! Визгливый крик взвился под самый потолок, и теперь уже все присутствующие на балконе обратили внимание на ссору. — RM, — лысый уставился прямо на Намджуна и попросил: — лучше уходите. — Ты жалкий слизняк, Хосок! Ты просто папенькин сынок, которому всё ещё нужно утирать сопли! — она с трудом поднялась, цепляясь за ЭрДжея. — Уходи! Заползай обратно под мамочкину юбку! Но меня с собой не тащи! — Давон… — Думаю, нам пора, чувак, — шепнул Чонгук, озираясь на сгущающуюся вокруг толпу. — Согласен, — буркнул Намджун. Хосок, в глазах которого стояли слёзы, последний раз взглянул на сестру, умоляюще прижав ладони к груди. — Пожалуйста! — Нет! Ты вообще не мужик, ясно? Ты ноль без палочки! Ты гадкий, мерзкий, предатель! Хосок больше не видел высокую девушку в обтягивающей выдающуюся грудь майке, он видел маленькую девочку. Она вела себя так, когда ей было семь, а ему шесть, и Давон больше всего на свете ненавидела проигрывать ему в салки. Он заливался обидным, победным смехом. Она кричала, топала ножкой в белой лаковой туфельке, от чего Хосок ещё сильнее хохотал. Давон надувала губы и убегала жаловаться маме. — Заставь их уйти, ЭрДжей! — Отец узнает об этом, — негромко, только для неё, сказал Хосок. — Ты не посмеешь, мелкий! — Идём, — Чонгук потянул его за руку. Намджун будто телохранитель прикрывал их отход. Хосок почти скатился по лестнице, он упал бы, если б не Чонгук. Кажется, Чон что-то говорил, но он ничего не слышал. Перед глазами стояло бледное с впалыми щеками лицо Давон, в ушах звенели её крики. Намджун только зыркал по сторонам, лишь цыкая на попытки поздороваться или заговорить. Холодный ночной воздух чуть привёл их в чувства. Хосок сошёл по ступенькам и тут же наступил в лужу. Ему казалось, что прошло всего несколько минут, с тех пор как они вошли в клуб. А теперь неон отражался в мокром асфальте. — Охуенно провели время, ребятки! Надо будет, блядь, повторить! Кто хочет наебениться в слюни? — Пас, — отозвался Чонгук. Хосок промолчал, ему было тошно и страшно, будто он только что вылез из гнилого болота, его почти засосало, но в последнюю секунду он уцелел. — Пойдем домой, — Чонгук обнял его за понурые плечи. — Бывай, Намджун, увидимся.