The once and future queen

Джейме стоило признаться себе, что Санса справлялась со своими обязанностями лучше, чем он мог предположить. Конечно, Великий Совет ее утомил, и она поспешила удалиться, но это можно было понять. Она была беременна, причем срок наверняка должен был составлять около пяти лун. Портнихи, которые шили платья для нее, должны были хорошо знать свое дело, если до сегодня никто ничего не подозревал. Или это тяжелые плащи из хутра позволяли все скрывать. Никто не хотел тревожить королеву сейчас. Речь шла о ее здоровье и о наследнике, а рисковать и тем, и другим не стал бы ни один из присутствующих. Джейме на самом деле даже поразился тому, как легко приняли остальные идею наследника, рожденного вне брака от неизвестного отца. Но ведь никто не знал, что Джон Сноу на самом деле рожден в браке. Изменение такого небольшого факта не изменило самого человека. Возможно, это наконец поняли и приняли. Или в эти сложные времена никто просто не хотел расшатывать лодку в которой сидит. Как бы там ни было, Джейме избрал свою королеву не от безысходности, а потому что Санса ему давно казалась способной. Он мог бы поддержать унылого и благородного Джона Сноу, Эйгона Таргариена или как там его, если бы тот не женился на Дейенерис, которая точно захочет его крови. Он был бы скучным и правильным, но честным и милосердным королем. Лучше, чем Джофф и Томмен вместе взятые. Джейме был их отцом, и он искренне любил их, всех троих, даже Джоффри, но он также видел их недостатки. Джоффри был слишком жестоким, Томмен – слабовольным. Если бы только Мирцелла родилась мальчиком. Нет, если бы Железный Трон наследовали и дочери. Из Мирцеллы могла получиться хорошая королева. Но его дети были мертвы, а ребенок его новой королевы, как и она сама, нуждался в защите. Если Дейенерис узнает, что Сансу провозгласили королевой, она может послать безликого и к ней. А у Дейенерис были Варис и Тирион, вести могли уже мчаться к ней. Он почти бегом направился к покоям Сансы. Нужно было предупредить ее, нужно было поговорить с Арьей, и, конечно, Бран мог видеть кого угодно, если он правильно понимал специфику его способностей. Вдруг Джейме остановился. Он понял, что никогда так и не спросил, чье обличье принял убийца Серсеи. Кем он был, человек, которому она всецело доверяла, настолько, что осталась с ним наедине? Был ли это Эурон Грейджой? Он не почувствовал боль. Раньше ему было больно думать о том, что Серсея может делить постель с кем-то другим, не с ним. После смерти Роберта особенно. Но вот был Грейджой, который дразнил его этим. Раньше Джейме не мог думать об этом, теперь воспоминания были не более, чем назойливой мухой: вызывали глухое раздражение и желание поскорее забыть. Возле королевских покоев караулила несменная Бриенна. Эта женщина словно не нуждалась в еде и отдыхе, настолько часто Джейме видел ее рядом с Сансой. Это напомнило ему о том, что стоило поднять вопрос о королевской гвардии. Тем более он однажды дал клятву, ничто не мешало ему продолжить служить уже здесь, другой королеве и в другой стране. Бриенна ему ободряюще улыбнулась, по крайней мере Джейме посчитал, что это выражение можно назвать улыбкой. – Вы сегодня хорошо говорили, – заметила она. – Я говорил правду, – пожал плечами Джейме. Он делал то, что считал правильным. Какой смысл говорить об этом? – Королева отдыхает? – Она плохо себя чувствовала с самого утра, – признала Бриенна. Про себя Джейме отметил, что на его вопрос Бриенна не ответила. Ему не хотелось прерывать отдых Сансы, но если она могла принять его, он предпочел бы поговорить с ней сейчас, пока очередная маленькая птичка не донесла Варису, что в Винтерфелле люди избрали свою королеву. – Такое бывает у беременных женщин, – без ложной скромности сказал он. – Если это возможно, я хотел бы поговорить с королевой, и чем скорее, тем лучше. Бриенна смерила его тяжелым взглядом. – Надеюсь, это действительно так важно, как вы говорите. – Это вопрос королевской безопасности, – заверил ее Джейме. Если что-то могло убедить Бриенну, то именно это. Джейме не удивился бы, если Санса назовет Бриенну леди-командующей своей гвардии. Она заслужила эту честь. Бриенна вернулась практически моментально. На ее лице застыло недовольное выражение, и Джейме готов был поспорить, что его вызвала одна королева, которая, судя по скорости ответа, не умела отдыхать. Возможно, кому-то стоило объяснить Сансе, что от ее отдыха зависит жизнь и здоровье ее ребенка. Джейме, правда, не хотел оказаться тем человеком, которому придется это делать. Но у него были соображения по поводу того, кому стоило провести разговор. В конце концов, лечение входило в обязанности мейстера. Санса сидела за столом, на котором была разложена карта Семи Королевств. Она выразительно хмурилась, что ей совсем не шло, и Джейме пришлось напомнить себе, что перед ним королева, а не просто хорошенькая девушка, которой можно сказать, что она намного милее, когда не делает мрачное выражение лица. Вообще у нее было невероятно выразительное лицо, но она также умела прятать свои эмоции за маской невозмутимости. Это напоминало Джейме Серсею. Она тоже могла показать все свое отношение одной улыбкой, поднятой в изумлении бровью или тонко сжатыми губами. Но если она не хотела, никто не мог просто угадать ее состояние. Исключение он видел только в двух случаях: когда умер Джоффри и когда он привез в Королевскую Гавань тело Мирцеллы. Возможно, отчасти Санса нравилась ему именно потому, что она напоминала Серсею. Но ровно настолько же справедливо было бы сказать, что Санса нравилась ему, потому что была непохожа на Серсею, как день не может быть похож на ночь. Там, где Серсея презирала простой народ, Санса научилась заботиться о людях. Серсея всегда считала себя самой умной, Санса слушала советы своих приближенных. Искать различия можно было до бесконечности. – Сколько ни смотрю на нее, никак не могу понять, с какой стороны на нас могут напасть в первую очередь, – внезапно призналась она. – С любой, Ваша милость, – честно ответил Джейме. Да, Север делал из него идеального коренного жителя: слишком много он стал говорить правды в глаза, слишком мало – язвить и скрывать свои истинные чувства. – Не надо. Мне неприятно это обращение. – Конечно. Как прикажете. – Я не приказываю, – начала было Санса, но Джейме ее прервал. – Не стоит. Вам не понравится, если я сравню вас с другим человеком, который говорил так. Санса посмотрела на него удивленно и напряженно, но промолчала. Джейме понадеялся, что она не будет спрашивать, потому что он не хотел вспоминать. Ему просто хотелось закончить с этим разговором и уйти в свои покои. Гостевые покои, но он уже привык думать о них, как о своих. Она кивнула ему на стул, и он подчинился. Скорее всего, так, как он хотел, не получится. Но, с другой стороны, у него была возможность узнать свою новую королеву лучше, понять, чего от нее можно ожидать. Не то чтобы Санса оставалась для него загадкой за семью печатями. Невзирая на то, что она повзрослела и поумнела, она оставалась той же девочкой, которая хотела, чтобы ее любили, чтобы ею восторгались. Что бы она не говорила, Санса была воспитана, чтобы править, стать леди большого замка или королевой. Ее мать готовила ее к этому с детского возраста, а значит – управление для нее было таким же инстинктом, как для него сражения на мечах. Если достаточно долго и старательно чему-то учиться, становишься мастером. Почему-то он был уверен, что копирующая во всем мать правильная маленькая леди Санса училась прилежно. Но Джейме также понимал, что все они прошли через свой ад. Он не мог сказать, что знает ад Сансы, как и она не могла представить себе, что пережил он. Их жизненный опыт был несравним, как, впрочем, любых других двух людей. Но кое-что было общее. – Вы любите его? – спросил он внезапно даже для самого себя. Санса посмотрела на него с таким холодом в глазах, что на секунду Джейме пожалел о своем вопросе. – Я знаю, что это – не мое дело, но кто вас поймет лучше, чем я? – Мы – не брат с сестрой, – решительно возразила Санса. – Нет, но вы воспитывались, как брат с сестрой, – заметил Джейме. – И вы не знали этого долгое время. Санса оттолкнула от себя карту и поднялась так резко, что потеряла равновесие. Она покачнулась, и весь мир Джейме покачнулся вместе с ней. Он не хотел, чтобы она причинила себе вред, не хотел, чтобы этот разговор привел к чему-то ужасному. Но Санса схватилась за спинку стула и устояла на ногах. Она переждала момент слабости и отошла к окну. Ее взгляд устремился на горизонт, туда, откуда шла армия Дейенерис. Словно она пыталась высмотреть их там, на подходе. – Я знаю, что произошло в Королевской Гавани, – твердо произнесла Санса, спустя мгновенье. – Там много чего произошло, – ответил Джейме, хотя что-то подсказывало ему, что он знал, о чем она. – Когда вы убили Эйриса Таргариена. Конечно, ему следовало ожидать, что Арья все расскажет сестре. С такими доверительными отношениями, как у них, было бы странно, если бы она промолчала. Тем более, она никогда не обещала хранить его секрет. – Арья рассказала мне в ночь атаки. Я приказала разместить часть дикого огня под Винтерфеллом, – призналась Санса. Джейме похолодел. – Если бы армия Короля Ночи выиграла, я бы сделала все возможное, чтобы не дать ему заполучить нас всех. – Вы… Это… – Джейме не мог найти слова. – Это ужасно, я знаю, – громкий шепот Сансы отбивался от стен. – Но я не могла позволить ему превратить меня в послушную мертвую куклу. И я не хотела, чтобы кому-то пришлось смотреть в мои мертвые глаза и пытаться убедить себя убить меня. Под кем-то она имела в виду Джона Сноу. И Джейме не мог понять, что сделал этот глупый, честный и угрюмый северный олух, чтобы заслужить такую любовь, такую преданность. Наверное, то же, что и Серсея. Любовь не была тем, что можно заслужить, ее отдавали просто так, не требуя ничего взамен. И, если честно, Джейме устал от любви. Он не поднялся, не сделал шага к Сансе. Он оставался сидеть на том же стуле и смотреть на ее напряженную фигуру: ярко-рыжие волосы убраны в косу, на хрупкие плечи наброшен тяжелый меховой плащ, лицо белее снега, покрывшего землю на улице. Джон Сноу – Эйгон Таргариен, ему стоит к этому привыкнуть, – возможно и женился на красавице, но он оставил женщину, которая стоила любви. Так же, как его отец оставил Элию Мартелл. У богов было странное чувство юмора. – Ваш кузен – самый большой дурак, которого я видел, со времен его отца. – Не льстите мне, лорд Ланнистер, – резко ответила Санса поворачиваясь к нему. Ее льдистые глаза словно пронзали его насквозь. Она и раньше говорила ему это. Джейме усмехнулся. – И в мыслях не было, моя королева. Только правда для честных и благородных Старков. – Теперь вы смеетесь надо мной. Она была красива даже в гневе. И гораздо более живая, чем всего несколько минут назад, за этим столом. Больше не ледяная статуя, не фарфоровая маска и не стальное нутро – живая, искренняя женщина. Джейме подумал, что даже если бы она его сейчас ударила, влепила такую пощечину, чтобы в ушах зазвенело, он бы продолжил говорить все то, что думает, продолжил заставлять ее показать настоящую себя. Им обоим это было необходимо. А еще он вдруг понял, что боги дали ему второй шанс на ту жизнь, которую он должен был прожить. Жизнь согласно клятвам, а не его желаниям. Теперь он не был ведом Серсеей, он остался сам по себе. Джейме знал, что никогда не разлюбит ее, ведь не разлюбил даже когда она превратилась в монстра. Интересно, Санса чувствовала то же? Пусть Джон – Эйгон, напомнил себе Джейме, ему следовало привыкнуть называть короля соседнего государства правильно, – не был безумен как его тетка, не был жадным к власти, как Серсея, он не умел думать своей головой, а значит – оказался отвратительным королем. Не нужно быть политическим гением, чтобы понять, что Север только выиграет от того, что избавится от такого персонажа. И Санса, он был уверен, это понимала, но понимание не делало ее счастливее. – Я восхищаюсь вами, – сказал он наконец правду. – Жалею вас и завидую вам. – Вы правы, – вдруг обессиленно призналась Санса. – Я ненавижу его, но не могу разлюбить. Джейме не ожидал такого ответа. Он вообще ожидал, что Санса выставит его за дверь и прикажет больше здесь не появляться. Возможно, пошлет его в Кастерли Рок, чтобы не видеть больше. Но она просто подтвердила его догадки: они были больше похожи, чем он поначалу предполагал. Она раскрылась на его глазах, он видел ее душу, вывернутую наизнанку и выставленную на всеобщее обозрение. Ей нужно было с кем-то поговорить, кому-то довериться, но ее секрет знало слишком мало людей. Бран вряд ли был хорошим собеседником, а Арья слишком любила кузена, до сих пор считала его братом. Санса не хотела делать больно сестре, но не могла дальше держать все в себе. Впервые со дня знакомства, со дня, когда он увидел ее, стоящей в дворе Винтерфелла рядом с родителями, братьями и сестрой, Джейме по-настоящему видел ее. Ее разрывали сомнения. Словно было две Сансы: королева, которая понимала свой долг перед страной и народом, и женщина, которая хотела, чтобы отец ее ребенка вернулся к ней. Джейме понимал ее. Когда он на подъездах к Королевской Гавани увидел столб дыма и пепла, когда на голову Серсеи возложили корону, и она улыбалась, хоть их сын только что убил себя, он понял, что она превратилась в чудовище. Но она оставалась матерью его детей. Между долгом и любовью он выбрал первое. Санса сделает то же, Джейме знал это. Сделает и пожалеет, но будет упрямо делать то, что должна. Ему захотелось изменить тему, поддержать ее, но он не знал, о чем говорить. Его взгляд упал на карту. – Я думаю, нам нужно готовиться к битве у стен Винтерфелла, – нарушил наконец неудобную тишину Джейме. – Как только Дейенерис узнает о том, что лорды вас выбрали королевой, она превратится в врага. – Наши люди не готовы к еще одной войне. – Они готовы отстаивать свою независимость, – возразил Джейме. Санса посмотрела на него с легким недоумением. – Я не буду лгать вам: некоторые из лордов недовольны случившимся. Вы не всем им нравитесь, но когда вопрос стоит: вы или Дейенерис Таргариен, их ответ очевиден. Сансу его слова не удивили, но и довольна она ими явно не была. Джейме понимал: не каждый будет рад тому, что его выбрали от безысходности. Даже не так, большинство могло бы счесть это оскорблением, но Санса просто поморщилась, словно у нее зуб разболелся, и не сказала ни слова. Временами она все еще казалась Джейме странной. Внезапно он спросил себя, не сделал ли он ошибку. Эта женщина-девочка слишком много взяла на свои плечи, не сломается ли она под грузом ответственности, возложенных на нее надежд и собственных переживаний. Королева должна быть сильной, и Дейенерис доказала, что в ней эта сила есть. Возможно, для людей было бы лучше, если бы он не думал о своих шансах выжить и отдал Кастерли Рок Тириону, а своих людей – в подчинение Дейенерис. Санса могла быть счастлива на Севере, воспитывать своего ребенка и носить титул Хранительницы Севера. Она могла быть кузиной короля, любимой и уважаемой народом. Она была бы в безопасности. А сейчас, заявляя свои права на Север, взяв под свою руку другие земли, которые лорды ей предложили, но все же, она бросала вызов Дейенерис и рисковала всем. Своей жизнью, своими людьми, своим нерожденным ребенком. Серсея тоже была беременна, когда он покинул Королевскую Гавань. Он знал, что Санса была храброй женщиной и достаточно умной, чтобы править страной. Не самостоятельно поначалу, ей нужно было многому научиться, а некоторые вещи она до конца не постигнет никогда, но у Сансы был потенциал. Именно поэтому Джейме избрал ее. Она могла стать хорошей королевой. Дейенерис свой потенциал потеряла, когда стала на путь жестокости и насилия. Ему не стоило сомневаться в своих решениях. Никто не мог быть хуже королевы, которая считает, что у нее есть исключительное право на свою страну, свой народ. Что будет значить для нее человек? Они ведь все ее собственность. Джейме принял сторону королевы, которая не будет тираном, которую люди будут любить, а не бояться. Страх – ненадежный союзник, он может сломать противника, но может и заставить его сражаться еще яростнее. Любовь же заставляет идти на самые разные поступки: иногда прекрасные и смелые, иногда – ужасные и мерзкие. Но искренне, по-настоящему любящий не предаст. – Что сейчас важно, так это застать Дейенерис врасплох, – позволил себе продолжить Джейме. – Об этом не стоит переживать, – уверенно заявила Санса. Джейме хотел бы спросить, что она имеет в виду, но не успел. Дверь резко открылась, и в комнату вошла Арья. Конечно, никто другой не посмел бы входить к королеве без предупреждения или приглашения, кроме ее семьи. Ария не ожидала его здесь увидеть. На секунду на ее лице отобразилось крайнее удивление, но она быстро победила свои эмоции. – Что здесь делает Ланнистер? – резко спросила она. – Бриенна сказала, что он хотел поговорить со мной, – пожала плечами Санса. Между ними был секрет, Джейме хорошо видел это по взглядам, которыми они обменялись. Когда-то они с Серсеей тоже умели говорить одними взглядами, понимали друг друга без слов. Арья посмотрела на него, и он был рад, что в ее глазах больше не было той враждебности, с которой она смотрела сразу после его приезда. Джейме напомнил себе, что Арья была жутким противником, но она оставалась мечом, Санса же была рукой, которая заносила этот меч. Причини кто-нибудь вред Сансе, и они будут иметь дело с Арьей. – Я всего лишь хотел напомнить нашей королеве, что ради ее безопасности стоит подумать о назначении королевских гвардейцев. Джейме постарался говорить как можно спокойнее. Он служил четырем королям, двое из которых были его бастардами, и королеве, что одновременно была его сестрой и любовницей. Если бы сейчас он показался чрезмерно заинтересованным, это могло вызвать недопонимание. Но и игнорировать вопрос было попросту глупо. Не всем нравилась королева, кто-нибудь мог воспользоваться ситуацией. – Он прав, знаешь ли, – раздраженно заметила Арья, проходя вглубь комнаты и присаживаясь рядом с Джейме. Санса страдальчески вздохнула и закатила глаза. Это было так непохоже на сдержанную и холодную Сансу, которую Джейме привык видеть, что он на несколько секунд потерял дар речи. Такая Санса была ближе к девочке, которой она должна быть, чем к идеальной королеве, которую она пыталась всем показать. Девочке ли? Его Мирцелла была младше, и когда он в последний раз видел ее, она была взрослой девушкой, практически молодой женщиной. Санса повзрослела раньше. Возможно он и годился ей в отцы, но это не она была ребенком, это он постарел. – Завтра, – сказала наконец Санса, сдавшись под их взглядами. Арья удовлетворенно кивнула, и даже Джейме было нечего сказать. – А теперь оставьте меня с сестрой, лорд Джейме. – Конечно, моя королева. Он поднялся и поклонился. Ну просто образец хорошего воспитания и уважения. Хотя Джейме на самом деле уважал Сансу. Он бросил на нее последний взгляд, и именно в этот момент она сделала шаг в сторону окна. В солнечном свете ее фигура словно сияла изнутри, белая кожа казалась еще светлее, но не болезненно бледной, а искрящейся, словно снег. Но ее глаза не отбивали этого свечения, в них было столько невысказанной грусти, что на секунду стало больно дышать. Джейме вспомнил свой приезд в Винтерфелл, вспомнил свою встречу с Сансой после долгих лет. Олицетворение Севера. Сейчас он видел в ней не королеву, нет, он видел женщину, красивую и нелюбимую, брошенную. Эти мысли были опасными. Ему следовало почаще напоминать себе, что Санса – его королева, и что она – не Серсея. Не то чтобы они были настолько похожи, нет, Джейме не ошибся бы, не перепутал бы рыжую и синеглазую Сансу со своей золотой сестрой. Но Санса, как и Серсея когда-то, была королевой, которой он хотел служить. Но Серсея также была единственной женщиной, которую он когда-либо любил. На какой-то миг он подумал, что вот они – двое людей, потерявшие своих возлюбленных, они могли бы помочь друг другу, поддержать друг друга. Санса заслуживала если не любви, то внимания, заботы. Но быстро замотал головой. Он не мог думать так о своей королеве, не в этот раз. И Санса могла еще найти человека, который будет любить ее, которого сможет полюбить она. Она была молода, Джейме годился ей в отцы. И к тому же, он не мог бы дать ей ничего, кроме понимания, кроме банальной поддержки. И это все на самом деле было глупо. Джейме не мог понять, почему вообще ему пришли в голову подобные мысли. Он готов был признать, что Санса привлекательна как женщина, но он же никогда никого не хотел, кроме Серсеи. Что за ненормальный бред внезапно лез ему в голову? В его комнатах его уже ждал Аддам. Джейме и забыл, что собирался поговорить с ним о делах Кастерли Рок и состоянии Западных земель. Если Санса его не отправит домой, он собирался остаться на время в Винтерфелле. Может даже на очень долгое время. Королевские гвардейцы приносят клятву на всю жизнь, и никто его от нее не освобождал. Он останется охранять свою королеву, хоть не смог сделать ничего, пока предыдущие монархи, которым он присягал, умирали. Серсею он оставил, во время смерти Томмена выполнял другие обязанности, на которые ему вообще не стоило соглашаться, Джоффри отравили, и он мог только стоять и бессильно смотреть. Но в это время кто-то должен управлять Западом. Кто-то верный. Джейме хотел отправить Аддама немедленно, но у него были другие идеи. Солдаты должны оставаться солдатами, сказал он, но Джейме так и не понял, кого он собирался предложить на свое место. – Ты выглядишь еще более уставшим, чем утром, – вместо приветствия заметил Аддам. – Длинный разговор с королевой, – Джейме попытался сохранять выражение лица нейтральным, но что-то, видимо, на нем отобразилось, судя по огоньку любопытства, что зажегся в глазах Аддама. – Она пытается думать обо всем сразу, но абсолютно теряется в вопросах войны. – Ее милость – способная девушка, и у нее есть сила воли, чтобы принимать сложные решения. Джейме вспомнилось ее признание о диком огне. Нужно иметь стальные нервы, чтобы просто отдать такой приказ, не то что реально быть готовой уничтожить все. Большинство людей до этого момента были бы мертвы, но Санса – нет. И тем более нужно иметь смелость рассказать об этом, когда все уже сделано, и нет необходимости кому-то знать. К тому же Санса могла представить, как он отреагирует на ее слова. – Ты совершенно очарован ею, мой друг, – попытался сгладить неловкость Джейме. Аддам окинул его странным взглядом. – Не я один, – пробормотал он. Джейме не хотел даже думать, что Аддам имел в виду. Эти мысли все еще были опасны. Лучше было сосредоточиться на проблемах, которые стояли перед ним, как перед Хранителем Запада. Он не мог просто послать любого в Кастерли Рок. Ему нужен был кто-то из семьи, но дядя Киван умер во время взрыва Септы, Лансель вступил в Святое воинство, а Тирек пропал во время бунтов в Королевской Гавани. Оставался только дядя Герион, если бы он вдруг объявился, и Мартин, младший из близнецов дяди Кивана. И пусть Мартин был ровесником Сансы, а значит – даже старше Робба Старка, когда тот созвал знамена, Джейме не хотел перекладывать на его плечи этот груз. Когда он озвучил свои проблемы и опасения, Аддам усмехнулся так, словно знал секрет, о котором ему не терпелось рассказать Джейме. Он знал это выражение, этот взгляд, и сам загорелся нетерпением. – Ты называешь только мужчин, но забываешь о том, что женщины также могут управлять, – поделился наконец Аддам. – Тетя Дженна, – дошло до Джейме. Ее больше ничто не удерживало от возвращения в Кастерли Рок. Ее муж, ее дети и внуки все были мертвы. Вся мужская часть семьи Уолдера Фрея поплатилась за Красную свадьбу. Джейме мог бы ненавидеть Арью за это, но не мог. Она отомстила за свою семью, как бы жестоко это ни было. По крайней мере она не тронула женщин и младенцев, Фреи же убили беременную жену ее брата, истыкали ее живот кинжалом. Джейме и самому было неприятно находиться в обществе этих зверей. Да что там, его отец уничтожил дома Рейнов и Тарбеков подчистую. Выжившим Фреям впору благодарить Арью за милосердие. Или планировать месть, потому что это выжившие делали часто. Но Джейме не собирался допускать, чтобы его семья оказалась в это замешана. Его отец так хотел, чтобы он стал его наследником, интересно, что бы он сказал сейчас, увидев его лордом Кастерли Рок и верным подданным Сансы Старк. – Ты прав, Аддам, – заключил он. – Пришло время львице вернуться домой. Тетя Дженна поможет Мартину справиться с Западными землями. В конце концов, он будет моим наследником. – Ты уверен, Джейме? – серьезно уточнил Аддам. Джейме хотелось спросить, не забыл ли Аддам о том, на что сам ему намекнул, но тот продолжил: – Ты еще молод, у тебя могут быть другие наследники. Если королева освободит тебя от клятвы… – Я уверен, Аддам, – перебил его Джейме. Даже если Санса не просто освободит, а изгонит его из Королевской Гвардии, он никогда не женится. Семья – это не для него. Он избрал свой путь, его место теперь в Винтерфелле, рядом с Сансой. Она была его последним шансом прожить остаток жизни с честью, он не хотел его потерять даже ради Кастерли Рок. Джейме давно смирился с тем, что дом его предков не будет принадлежать ему. Раньше он даже был бы счастлив, перейди замок к Тириону, но после убийства отца он не слишком хотел видеть младшего братца. Отец был отвратительным родителем и ужасным человеком, но он оставался их отцом. Сейчас лорды Запада решили последовать за ним, он был счастлив, но Аддам был триста раз прав: солдат должен оставаться солдатом.