От ненависти до любви - одна комната и семь парней

      Нагрубить ни за что, ни про что, и вылететь из комнаты, как будто так и должно быть? В этом весь Чонгук. Лучше же забить на проблему, чем её решать, при этом задеть чувства других людей. Гук понимает, что так нельзя, но ничего не может поделать с собой, вести себя как последнее дерьмо — у него уже в крови.       Гук знатно напугал Тэхёна своей выходкой, и видел, как тот переживал за его состояние. Он так трепетно гладил его по голове, пытался успокоить, даже не обращая внимание на то, сколько говна Чонгук успел вылить ему в лицо.       — Какой же я дебил! — истерический смех появляется непроизвольно, стоит только вспомнить, что он сделал.       Тэхён такой мягкий, заботливый и добрый, что прям до блевотины. А эти глаза-пуговки и квадратная улыбка, что так и хочется размазать её по стенке, стереть эту ухмылку с лица. И не потому, что он что-то сделал, а потому, что он так похож на одного человека, которого Гук так старательно пытался забыть. Минхёк…он такой же как Тэхён, или же наоборот. Разницы нет, главная проблема в том, что, с его появлением, воспоминания из прошлого обрушились как цунами, не давая даже сделать вдох. Да и Намджун успел подлить масла в огонь. Конечно, хён хотел как лучше, пытался оградить Чонгука от ещё одной ошибки, но забыл, сколько тому пришлось пережить, чтобы заглушить эти воспоминания о Минхёке. От этого хочется скрыться (а может, и вскрыться), уехать куда-нибудь, чтобы не видеть эту улыбку, эти светящиеся глаза.       Сколько прошло с того несчастного случая? Полгода? Или больше? Вот, снова эти круги ада. Гук отчаянно пытался абстрагироваться от всех. Он был похож на ходячего мертвеца: мешки под глазами, постоянно растрёпанный, а взгляд пустой и безжизненный. Чувство вины съедало его изнутри, из-за того, что произошло. От него все шатались, обходили стороной, чувствуя эту тяжёлую ауру, что с каждым днём затягивала в тёмную пучину, из которой хёны пытались его вытянуть. Но всё было бесполезно.       Да, через какое-то время он пришёл в себя, ну или, по крайней мере, делал вид, что всё хорошо. Натягивал на себя лживую улыбку, общался со всеми так, будто ничего и не было. Но рано или поздно, плотину должно было прорвать, ведь держать на своих плечах такой груз одному очень тяжело.       Хватит один раз упомянуть тот несчастный день, и все эмоции нахлынут уже с новой силой. Чонгук пошёл в студию — хотел немного отвлечься от загруженной учебы — и его взгляд наткнулся на блокнот, в котором он записывал свои песни, там же хранились и те, что были посвящены дорогому ему человеку. И дернул же его чёрт открыть его и начать читать. Тогда и произошла точка невозврата. Вспоминая все счастливые моменты с Минхёком, он и не заметил, как достал припрятанную Намджуном бутылку коньяка и осушил её за какие-то жалкие полчаса.       Душевная боль тяжелее, чем физическая. И она может довести человека до края, что и произошло с Чонгуком. Он завалился в общагу пьяным в стельку и закатил истерику, грозясь отправиться за своим возлюбленным, винил себя в его смерти, и был готов понести за неё наказание. Хёны не знали, что делать. Они всячески пытались привести его в чувства, но тот лишь проявлял агрессию, размахивал кулаками, даже разбил нос Юнги. Дошло до того, что пришлось вызвать скорую. Укол успокоительного и спустя пару минут Чонгук ушёл в отруб.       После того дня Гук решил отправиться к психологу, ведь чужому человеку проще высказываться, чем тем, кто за тебя искренне беспокоится. Пару бутыльков успокоительных в месяц и Чонгук начал приходить в норму. Конечно, Юнги и Намджун старались присматривать за ним, порой чуть ли не хвостом за ним ходили, раздражая этим. Но когда Чонгук полностью ушёл в музыку, те немного подостыли. Видели, как тот менялся, стоит ему начать петь или помогать хёнам в написании песен.       Музыка, время, проведённое в качалке, что теперь похож на груду мышц, и тёмная одежда — bad boy всего университета, в образе которого он перетрахал половину студентов, не давая им шанс на что-то большее. Может, когда-нибудь, Чонгук сможет открыть своё сердце одному человеку, но выдержит ли тот все его выходки? Время покажет.       Развалившись на диване, в студии звукозаписи, Гук ждёт пока Юнги закончит небольшие поправки в его минусовке, под которую он с Хосоком будет учить хорягу. И ему бы об этом думать, но мысли забиты Тэхёном.       — Ты чего такой грустный, хуй сосал невкусный? — усмехается Юнги, а сам настораживается, ведь помнит, как тот вылетел из студии, при сказанных Джуном словах.       — Это не по моей части, —пошло улыбнувшись, Гук снова отправляется в свои раздумья. Стоит ли рассказать хёну о сегодняшнем инциденте или умолчать? Терзая себя сомнениями, ведь он знает, что все опять панику разведут, Чонгук нервно кусает губу, но устроившись поудобней, всё-таки решает высказаться. — Мне опять снился кошмар…       Юнги немного напрягается, ведь сейчас не хватало только неконтролируемых истерик его друга и событий полугодовой давности. Мин до сих пор помнит, как болезненно вправлять нос на своё место…       — Опять Минхёк? — Юнги даже не разворачивается. Ему и не нужно видеть лицо Чонгука, он знает его как свои пять пальцев: все его чувства, переживания, даже по голосу можно понять, что с парнем что-то не так, пусть он даже искусно скрывает это. Гук лишь мычит в ответ. — Ты перестал пить успокоительные?       — Да, я с ними чувствую себя овощем, — скривив лицо, Чонгук снова завалился на диван, прижав к себе подушку. Как будто у психолога сидит. — Но проблема не в этом. Ты встречал кого-нибудь столь похожего на Чимина?! А я, кажется, нашёл того, кто напоминает мне Минхёка. Это Тэхён. Характер, одинаковые привычки, да даже прикосновения настолько похожи, что обжигаю до боли, и от этого становится тошно. А ещё, я его, кажется, обидел…       — И что же ты успел натворить? — параллельно слушая Гука, Юнги пытается закончить свою работу, хотя, она дается тяжело, когда тебе под ухо тут болтают.       — Когда я проснулся, после этого злосчастного сна, мне показалось, что на кровати сидит Минхёк. Я сначала не верил своим глазам, вцепился в парня, но когда он заговорил, то я понял, что передо мной оказался Тэхён… — откинув голову назад, Чон глубоко вздохнул, собирая мысли в кучу, и начал рассказывать дальше. — Видел бы ты его, этот взгляд, прямо в душу. Несмотря ни на что, он не оттолкнул меня, а только прижал к себе ближе. Мне так давно не хватало того тепла, что он пытался дать мне, было даже ощущение, что он понимает меня, видит насквозь. Я помню слова Джун-хёна, но почему-то с его появлением стало и хуже, и в то же время лучше. Он хороший парень, но язык так и норовит сказать какую-нибудь гадость в его сторону. Что я, в принципе, и сделал… Тэ просто хотел узнать, кого я так звал всё время, пока рыдал у него на плече, а я как дурак, послал его, ведь это не его дело.       — Ну, ты молодец, конечно, — Юнги потирает переносицу и, вытаскивая флешку из ноутбука, кидает её на диван. — Будь осторожней, если Тэ напоминает тебе его, то лучше всего держаться от него подальше, чтобы ещё какой херни не произошло. Заменять человека кем-то — до добра не доведёт. И если тебя так гложут сказанные тобой слова, то возьми и извинись, думаю, он поймёт.       Поднимаясь с дивана, Чонгук забирает флешку и, кинув напоследок «до вечера», спешит к Хосоку. Он уже как полчаса должен был закончить тренировку с Чимином, а значит, ждёт только его. Обдумывая все сказанные слова Юнги, Гук и не заметил, как оказался у двери. Он извинится перед Тэхёном, обязательно, при первой же встрече. Но кто ж знал, что она произойдёт так скоро.       — Тэхён? — Чимин стоит в проёме раздевалки, поглядывая на своих друзей, и понимает, что явно чему-то помешал.       — Хосоки-хён, я пришёл… — Чонгук влетает в студию, чуть ли не врезаясь в спину Чимина, и застывает на месте, теряя дар речи. То, что он видит, бьёт прямо под дых, и почему-то так больно.       Гук даже и не знает, что говорить дальше, все в комнате застыли, будто время остановилось. Тэхён, заливаясь краской, смотрит на Чонгука, а у того внутри всё закипает. Ведь, совсем недавно, он обнимал его, пытался привести в чувства и казался таким искренним, а теперь — стоит в объятиях Хосока, и явно хотел поцеловать его. Гук даже рта не успевает открыть, как Тэ вырывается из чужих рук и, хватая Чимина за руку, выбегает из студии, тихо прошептав «валим отсюда».       — «Извиниться? А не пошёл ли ты к черту!» — Чонгук зол, но показывать этого не собирается, лишь смотрит вслед уходящей фигуре, подтверждая то, что он — вылитая копия Минхёка.       Тэхёну стыдно, и, вроде бы, он ничего такого не сделал, но внутри кошки скребут. Он просто пытался понять, что произошло с Чонгуком, проявил доброту, но в то же время видел в его глазах, что тот явно не дружескую поддержку искал, и то, как он его изучал, будто сожрать хотел… Ещё и Хосок тут учудил, хотя, Тэ и сам хорош: поддался на провокацию, а теперь всё — расхлебывай. «Надо держаться от них подальше» — пронеслось у него в голове. А как это сделать, когда они живут в одной комнате? Ну, одно радует — Хоби редко появляется в общаге, и то хорошо.       До торгового центра парни шли в полной тишине. Чимин видел, что Тэ явно не хотел сейчас разговаривать, летал в своих мыслях, но он всё же спросит у него, что же там произошло. Не заметить молнии, что летели от Гука в сторону этой парочки танцоров, было невозможно.       — Ну что, погнали шопиться! — хлопнув в ладоши, Чимин потащил Тэхёна в один из бутиков одежды, несмотря на возмущения друга.       Провели они там около часа, и это только в поисках подходящего набора вещей. Чимин носился между рядами с одеждой, а Тэхёну приходилось следовать за ним, видите ли, тому нужно было примерять все вещи на глаз, подобрать цвета так, чтобы всё сочеталось. Для Тэ это было похоже на программу «Модный приговор», которую мама порой по вечерам смотрела, ну, а он, от скуки, тоже изредка поглядывал. Когда он хотел взять что-то из своего репертуара — большие свитера или футболки, в которые можно было запихнуть двух Тэхёнов — Чимин бил его по рукам, говоря, что у него и так этого дерьма — целый шкаф. Ну, а Тэ, грустно поглядывая на прекрасные вещички, обиженно следовал за хёном. Он подождёт, пока тот отвлечётся, и стырит одну из приглядевшихся ему рубашек. Главное, чтобы, пока они шарились по бутику, никто её не спиздил.       К концу марафона, Тэхён стал носильщиком всего того, что подобрал для него Пак. Подойдя к примерочной, парень уже понял, что домой они придут не скоро, потому что мерить тут придётся пол магазина. Может, он и преувеличивает, но для него это реально большое количество тряпья. Если он когда-то и ходил за обновками, то редко. Вещи у него всегда были в хорошем состоянии, да и Тэ просто не любил такие места: слишком много народу, стоишь в очередях у примерочной и тебя ещё торопят, так как ты не у себя в доме, и, будь добр, шевелись.       — Ну, и что мы расселись? — Чимин стоит возле кресла, в котором сидит Тэхён, измученный донельзя, и злобно прищуривает глаза, от чего их почти не видно. — Марш в примерочную!       — А может, не надо? — Тэ умоляюще смотрит на Чимина, в надежде на то, что тот сжалится, но ему только впихивают в руки один из собранных наборов и грозно указывают пальцем на свободную кабинку. Ничего не остается делать, как повиноваться. Пока Ким пытается переодеться, Чимин решил узнать, как там дела у Юнги.       Гном: Хэй, Юнги, чем занимаешься?       Злюка: А то ты не знаешь. С Намджуном в студии зависаем. А ты?       Гном: Я с Тэ отправился в тц немного отвлечься, да привести его в божеское состояние…       Злюка: Понятно, хорошо вам провести время.       — Не, он что, издевается? — Пак злится.       В последнее время, у них очень мало возможностей остаться вместе наедине. Мин, ещё за неделю до учебы, начал зависать в своей студии и приходить под вечер, залезая под его бок, как ни в чём не бывало. Общение снизилось до минимума, а эти быстрые перепихоны в студии, пока нет Джуна, уже поперёк горла стоят. Хочется романтики, ласки, да хотя бы нормальных поцелуев и обнимашек, а не вот этих чмоков по утрам, после которых Юнги и след простывает. Чим, конечно, всё понимает, для Юнги это последний год, хочется отличиться, да и, наконец-то, выиграть в этом чёртовом конкурсе, но внимание-то своей второй половинке надо уделять.       Гном: Ты долго ещё будешь работать над записью?       Злюка: Как получится. Джун ещё парится со своей половиной и мне приходится ему помогать.       Гном: Понятно…       Злюка: Что-то не так?       Ох, лучше бы он этого не спрашивал, Чимин — бомба замедленно действия, и сейчас, кажется, взорвётся. Юнги либо реально заработался, даже не замечая, как Чим тухнет без их времяпровождения, либо ему сейчас просто плевать на их отношения, которым, кстати, скоро будет уже второй год.       — Что не так? Ты серьезно? — Пак чуть ли не на весь бутик орёт, из-за чего на него начали поглядывать люди. А ему плевать, потому что Мин его реально достал. Сжимая телефон в руке, он начинает злостно стучать по экрану телефона, набирая сообщение. Если бы можно было ёбнуть через экран, то он бы с радостью воспользовался такой функцией, и надеется, что в скором времени, какой-нибудь гений создаст такой телефон.       Гном: А ты считаешь нормальным, что мы вообще толком не видимся?       Злюка: Чим, не начинай, давай вечером поговорим, мне сейчас не до этого.       Гном: Опять вечером… Да-да, знаю я это: опять припрёшься уставший и завалишься спать, проходили это уже, и причём не раз. А тебе вообще есть до меня дело? Или я тебе нужен только для того, чтобы потрахаться, когда у тебя есть свободные минуты?       Злюка: Ты что вообще несёшь? Я же тебе ничего не говорю, когда ты с Хосоком зависаешь на тренировках. А меня, знаешь ли, это тоже задевает.       Гном: Ну да, давай ещё на меня теперь что-то говори, стрелочник. А знаешь, что… иди-ка ты на хуй, к своему ненаглядному Намджуну. ЗАЕБАЛ!       Злюка: Какого хуя, Чимин? [ошибка отправки]       — Выкуси, блять! — тыча в диалог фак, Пак блокирует телефон и хочется разъебать его к чертям, но жалко, поэтому он просто кидает его на дно рюкзака, с глаз долой. — Надо голову остудить… Тэ, ты что там застрял?       — А ты сам попробуй натянуть эти джинсы, — пыхтит из примерочной Тэхён. — Ещё уже не мог найти?! Раз уж ты подбирал на глаз, то могу констатировать факт того, что у тебя плохое зрение.       — Поговори мне ещё! — Чимин встает с кресла и направляется в кабинку, чтобы помочь другу.       — Ты что творишь, закрой шторку! — Тэ в панике дёргает за несчастную ткань, параллельно прикрывая свой зад футболкой.       — Господи, да кто на тебя смотрит, — выглянув из-за ширмы, Чимин проверяет, не шатается ли кто рядом, а то вдруг утащат их вещи, и, разведав обстановку, залезает обратно. Для двоих, тут точно места мало. — У тебя есть джинсы, которые на размер, меньше тебя, но ты же в них влезаешь. Так что меньше болтай и давай натягивай, а я тебе помогу.       Простояв в примерочной минут пять, парни всё-таки смогли напялить на зад Тэхёна дурацкие джинсы. Пару раз к ним даже консультант подходила, потому что от звуков, доносящихся от них, было подозрение, что занимаются они там точно не примеркой вещей.       Футболка с закатанными рукавами, с трудом заправленная в узкие джинсы, и сникерсы (не те что едят, это обувь). И всё это в чёрном цвете.       — Ты решил меня под Чонгука одеть? — вопросительно выгибая бровь, Тэхён стоит возле зеркала, оглядывая себя с ног до головы. И честно, ему нравится, в особенности цвет.       — Кстати, о Чонгуке, — пока они только вдвоём, неплохо было бы узнать, что между ними произошло. — И о Хосоке, мы вам, кажется, помешали…       — Хён, я даже сам не пойму, что за дерьмо происходит, — Тэ поджимает губы, понимая, что его опередили, ведь именно он хотел начать разговор. — После пар я хотел прийти в общагу и немного поспать, но там оказался Чонгук. Видимо, тоже решил вздремнуть, но перепугал меня до усрачки, схватив за руку, и не отпускал так, что завтра точно синяк будет. Его настолько колбасило во сне, что я думал звонить тебе или в скорую, потому что стало страшно за его состояние. А когда это чудо проснулось и начало рыдать на моём плече, я вообще выпал из реальности. Мне ничего не оставалось, как попытаться утешить его, пока он навзрыд звал какого-то парня. И всё бы ничего, но когда я спросил, кто такой Минхёк, Гук меня чуть с кровати не сбросил, при этом послав, не прямо, конечно, но не важно. Он вылетел из комнаты, оставив меня одного!       Чимин чуть не поперхнулся воздухом, услышав это имя. Дрожащими руками он теребит пальцами край худи. «Только не снова» — кричало его сознание.       — Кто это вообще такой? — Тэ бесится, даже пуще, чем когда эта ситуация произошла.       — Это его бывший парень.       — Информативно, — усмехаясь, Тэ потирает виски, мозги слишком забиты и вся информация давит так, что голова болеть начинает. — А можно поподробнее, должен же я знать, за что со мной обошлись так.       — Я ничего не могу тебе рассказать, это его личное дело, и если он захочет рассказать, то сделает это, — Чимин переживает за Гука. Не дай бог старая песня начнётся, тогда уже никому жизнь сладкой не покажется.       — Если он вообще захочет со мной разговаривать, — почти не слышно, проговорил Тэхён. — Так, давай закончим уже с примеркой и отправимся в кафе, не хочу тут обсуждать, ушей много. Могу сказать одно, мне нравится то, что я вижу в зеркале!       — Значит, берём! — довольный своей работой, Пак выбирает из кучи вещей, следующий набор, и находит там огромную рубашку. — Ты опять за своё?       — Эй, ну она правда классная, — выдирая из рук парня рубашку, Ким прижимает её к груди и одними глазами молит, чтобы они её купили.       Вытаскивая джинсы, немного светлее тех, что были на Тэхёне, Чим подносит их к нему, чтобы взглянуть на то, что из этого может выйти.       — Держи это, а я сейчас приду, одна нога тут, другая — там, — Тэ даже и не успел что-то сказать, лишь видел розовую макушку, что бегала между рядами с одеждой, пытаясь что-то отыскать.       — Ну всё, теперь сиди здесь ещё час… — Тэхён приземлился обратно в кресло, блаженно откинув голову. Но и тут ему не дали спокойно посидеть. Дергая от злости руками во все стороны, он достаёт свой телефон, не понимая, кто мог ему написать, ведь номер был лишь у четверых людей: мамы с папой, но они сразу отпадают; Лиён тоже бы сейчас не писала, учёбой загружена сильнее, чем Тэ; а Чимин, не стал бы писать ему, находясь в одном отделе.       Неизвестный: Хэй, ещё раз привет. Прости, что всё так вышло, я и сам не понял ничего. Ты же на меня не злишься?       Милашка: …       Неизвестный: Ты чего молчишь? Видимо, я всё-таки, что-то сделал не так…       Неизвестный: Блин, я забыл сказать, это я, Хосок. Вот я дурень, ты ж не знаешь мой номер.       Милашка: Оу, всё нормально. А откуда у тебя мой?       Хоби-хён: Прям перед твоим приходом, Чим дал мне его. Мы хотели записать хорягу, чтобы посмотреть, насколько хорошо у нас получается танцевать, вдруг что-то переделать надо. У тебя ведь хорошая камера, и думали, что ты нам не откажешь в помощи, других как-то просить не хочется.       Милашка: …       Хоби-хён: Ты же не против?       Тэхён лупает своими глазками, смотря на телефон, и не знает, что ответить. Чимин ничего по этому поводу ему не говорил, да и Тэ не так был бы растерян сейчас, если бы не то, что между ним и Хосоком произошло. Но ведь, он сам написал, что они сглупили, значит, можно забыть это как страшный сон? Тэхён-то писал, что всё нормально и он обязательно придёт, то стирал сообщение, пытаясь деликатно отказаться. Проводя эти манипуляции несколько раз, он замучено вздохнул, закрыв своё лицо руками, и откинулся на кресло.       — И что ему ответить??? — промычал в свои ладони Тэхён.       — Я нашёл, нашёл! — Чимин бежит через весь отдел, держа над головой галстук. Но увидев раздражение в лице Кима, сразу затихает. — Что-то случилось?       — Чимин, какого хуя? — Тэ, чуть ли не в самое лицо, тычет телефоном с открытым диалогом. — И когда ты собирался мне об этом сказать?       — Так, ладно, давай завязывать с шопингом, и погнали в кафешку, там всё и расскажу, — убирая от лица телефон, Чим извиняюще улыбается.       Тэхён не сказал ни слова. Просто встал с насиженного места и пошёл переодеваться. Взяв всего два наряда, что собрал Пак, парни поспешили на кассу и, оплатив покупку, двинулись по направлению в миленькое кафе, что находилось неподалеку от торгового центра. Они даже не распихали остальные вещи туда, откуда взяли, оставив всё разгребать бедному консультанту.       Вечерний Сеул. Множество огней заполняют наступающую темноту, освещая его горящими повсюду: неоновые вывески различных магазинов и кафе, свет фар от пролетающих мимо автомобилей, и разбросанные на деревьях гирлянды придают какую-то сказочную атмосферу. Даже здания, что почти касаются самих облаков, вносят свою лепту, отдавая свет городу из своих окон.       Людей в это время суток много: кто-то из них сейчас просто прогуливается, перепрыгивая через лужи, ведь совсем недавно прошёл дождь, даря незабываемые ощущения свежести, а кто-то спешит по делам, или домой, чтобы наконец-то отдохнуть от загруженного дня. Свет фонарей и витрин отражается теперь ещё и в зеркальной поверхности луж, которые каждый раз покрываются рябью, стоит лишь ступить в них. Повсюду снуют компании молодых девушек и парней, что весело смеются и шутят. Им, наверное, интересно быть вместе, а может, они просто хотят спрятаться здесь от одиночества… Пройдя немного дальше, вы увидите ещё одну такую компанию, дальше ещё… Мимо них быстрым шагом проходят люди постарше, видно, что они раздражены, загораживают им путь. Для них улица перестала быть интересной, их согревает тепло родного дома, тишина родной комнаты, где можно просто посидеть наедине с самим собою. Кто-то из них сейчас смотрит телевизор, кто-то на кухне пьёт чай, кто-то читает повесть.       Находясь в кафе, никто и слова не проронил, пока ждали заказа. Напряжение давало о себе знать. Один стучал пальцами по столу, второй же дёргал под столом ногой. Планируя приехать в Сеул, Тэ явно не мечтал о «Санта Барбаре», которая началась с первых же дней. Всё-таки, надо было снять квартиру — проблем было бы меньше. Но что сделано, то уже не воротишь.       Принимая чашку с ромашковым чаем, который, кстати, заказал и Чимин, видимо, он тоже хотел успокоиться. Тэхён делает глоток и довольно улыбается — хоть что-то за этот день хорошее. Давно он его не пил, видимо, поэтому и нервы шалят.       — Прости, — вдруг разрезает тишину Пак, исподлобья наблюдая за Тэ. — Я хотел рассказать, просто не успел. Ты из-за того, что между вами произошло, так взбесился?       — Это ты меня прости, не надо было так реагировать. Но да, если бы я не пришёл раньше и между мной и Хоби-хёном, ничего не произошло… — Тэ нервно зажёвывает губу, представляя сегодняшнюю встречу. Да, отказывать Паку он не станет, хоть и заебался за этот день знатно. — Но, если бы всё было иначе, я бы не боялся так, ведь не знаю, как он себя поведёт.       — Хосок — не дурак, не станет ничего делать без твоего согласия, да и он сам написал, что глупость сделал, — Чимин пожимает плечами, припадая губами к чашке. Тепло медленно разливается по горлу, согревая изнутри.       — Понятно… — для Тэхёна это никак не облегчает ситуацию, но он обязательно разберётся. Нахмурив брови, он поворачивается к Чимину, смотря ему прямо в глаза. — Ты чего на весь торговый центр-то разорался? Что-то случилось?       — Это всё Мин-чёрт-его-дери-Юнги, совсем уже страх потерял! — пыхтит Пак. — Забыл про меня из-за своей музыки! Сидит в студии чуть ли не сутками, а как что-то нужно — так сразу пишет: то кушать ему принеси, то передёрнуть ему надо…       Отставляя кружку подальше, Чимин складывает руки на столе и падает на них головой, пытаясь скрыться от пронзительного взгляда его друга. Слегка прохладные пальцы зарываются в его волосы, не спеша массируя у самых корней. Это расслабляет, но обида внутри всё ещё сидит.       — Чимини~, ну перестань дуться, поговори с ним нормально, думаю, вы разберётесь со всем, — Тэ еле сдерживает себя, чтобы не засмеяться. Чимин сейчас выглядит, как обидевшийся ребёнок, которому не купили конфету: пухлые щёчки, надутые губки, и взгляд убийцы, что не сочетается с его внешностью плюшевого медвежонка.       — Я его послал и заблокировал контакты. Не хочу его ни слышать, ни видеть!       — Ты же понимаешь, что вы живёте в одной комнате? — Тэхён усмехается и слегка наклоняет голову в бок, чтобы видеть то, как рушится план Чимина.       — А я буду в танцевальной студии спать, там, как раз, диван мягкий.       — Она закрывается в десять вечера, облом.       — У Хосока есть от неё ключи, мы сделали запасные, чтобы по ночам репетировать, — Чим резко подскакивает и показывает язык Тэхёну.       — Это ведь против правил. Я прав? — ехидно улыбаясь, Тэ наблюдает за реакцией парня и попадет в точку. — Значит, если охранник узнает, тебе попадёт…       — Ты вообще на чьей стороне? — Пак складывает руки на груди, раздражённо прищуриваясь.       — Я ни на чьей стороне, просто хочу, чтобы вы помирились, а не бегали друг от дру… — мило улыбаясь, Тэ сразу же прерывает свою речь, как только телефон начинает вибрировать. Кроме Хосока, никто ему написать не мог, поэтому без запары достает телефон, и сразу меняется в лице, ведь на экране сообщение от неизвестного, а сам текст немного напрягает. — Чимин, признавайся, кому ты ещё мой номер дал?       — Всем???