Зелёный виноград

      — У Поттера свежий взгляд на многие вещи, а я сидел в месте, где абсолютно всё было серым, — сказал Драко и плюхнулся на диван. Поттер последовал за ним, и они с Грейнджер заняли места в креслах напротив. Настольные лампы моментально вспыхнули.       — Сразу после войны, когда семью Малфоев упекли в Азкабан, — начал Гарри, — я часто писал письма, помнишь?       Глаза Гермионы тут же заблестели.       — Дополнительные пергаменты, перья, которые ты просил у меня по приезде в Нору… Да, точно! Ты тогда говорил, что пишешь письма семьям погибших, чтобы выразить соболезнования и поблагодарить за мужество, проявленное во время войны.       — Да, на самом деле я этого не делал. Точнее, делал, но совсем чуть-чуть: было слишком утомительно писать одно и то же снова и снова, — его щёки покраснели.       — Так, продолжай, — с каплей осуждения ответила она.       — Я всё никак не мог перестать думать о Малфое…       — Не в романтическом смысле, конечно, — перебил Драко.       — Думаю, Гермиона понимает, что это не любовная история. Может, хочешь сам рассказать?       Тот махнул рукой в сторону Поттера, предлагая продолжить.       — Хорошо. В общем, как я сказал ранее: я не мог перестать думать о нём, мне казалось, что его заключение в Азкабане — несправедливо. Немного другая история, но я ощущал себя Стэнли Шанпайком.       — Это тот прыщавый кондуктор автобуса? — вновь перебил его Малфой. — Да как ты вообще можешь приплетать этого мерзавца к нашей истории?       Гарри продолжал говорить, но уже на повышенных тонах, давая понять Драко, чтобы тот уже заткнулся.       — Малфоем манипулировали. Это были куда более сложные процессы, чем обычная вербовка.       — Но, Гарри, я не совсем понимаю, — тихо сказала Гермиона, — почему из всех людей, которым можно было посочувствовать, ты… — она сделала паузу и посмотрела на Драко. — Почему?       — По правде говоря, я и сам толком не знаю. Это сработало чисто интуитивно — я почувствовал, что должен помочь ему. Мы столько лет были с тобой рядом, что я уже и перестал иметь собственные мысли и убеждения, но в тот год, что мы провели в поисках крестражей, я пытался слушать и себя тоже.       — Но, так или иначе, ты всегда следовал своим инстинктам.       — Это немного другое.       Гермиона на мгновение задумалась, подперев рукой подбородок.       — Но если ты был так уверен в своих действиях, то почему не поделился с нами?       — Поначалу я боялся, что ты постараешься меня отговорить от этой затеи, а потом как-то всё закрутилось, что я и не думал о том, что я что-то скрываю.       — Спасибо за честный ответ. Продолжай.       — Я написал Малфою письмо, где попросил его о встрече. Как говорил ранее, я считал, что его заключение несправедливо, и хотел помочь ему выбраться оттуда.       Гермиона подалась вперёд.       — Значит, ты всё это время навещал его в тюрьме? Вплоть до суда? Хорошо, в первый год я могла и не знать об этом, ввиду учёбы в Хогвартсе, но а потом…       — Я ни разу не навестил его, — покачал головой он.       Грейнджер с непониманием уставилась на парней.       — Ни разу? Но как тог…       — Он не внёс меня в список разрешённых посетителей, упрямый болван, так что я просто продолжал слать ему письма раз в две недели.       — Раз в две недели. Это официальное название нашей романтической истории, Грейнджер. Если тебе интересно знать.       Драко, двусмысленно ухмыляясь, расслабленно сидел на диване. Поттер бросил на него полный отвращения взгляд.       — Что ты на меня так смотришь? Ты вообще хотел назвать «Письма к Малфою». Фигня, моё название куда круче, — сказал Драко и надул губы.       Гермиона хихикнула и тут же приложила руку ко рту, осознав, что только что рассмеялась над шуткой Малфоя.       — Прости, — шепнула она Поттеру.       — На самом деле, Малфой, я собираюсь назвать его «Гарри Поттер и упрямый болван». Думаю, это название будет куда точнее любого другого.       Драко поморщился.       — В общем, я писал ему каждые две недели в течение всего срока его заключения в Азкабане.       — Итак, вы стали типа друзьями по переписке? Драко Малфой и Гарри Поттер — друзья по переписке! Вот уж не думала, что произнесу такую фразу, — хихикнула Гермиона.       — Ну, это больше похоже на «друг по переписке», он ведь никогда не писал мне в ответ, — ответил Гарри.       Ухмылка Драко, сияющая на лице в течение всего рассказа, исчезла, и он поспешно спрятал взгляд от Гермионы.       — Подожди, что? Ты хочешь сказать, что почти два года писал ему письма и ни разу так и не получил на них ответа?       — Ни разу, — покачал головой Поттер и посмотрел на Малфоя, который уже полностью погрузился в свои мысли. — Думаю, у него было то же самое, что и у меня: сначала он просто не хотел отвечать мне, а потом это вошло в привычку. На самом деле, мы очень упрямы и горды.       Драко, казалось, вернулся в разговор и поднял глаза.       — Вообще-то, Поттер, в этом есть некий смысл. И да, если что, я всё ещё чувствую себя виноватым из-за того, что игнорировал твои письма.       — Я знал, что ты из себя представляешь, поэтому не питал большие надежды.       — И ты всё равно продолжал писать? — с недоверием спросила она. Гарри кивнул. — Но почему?       — Если честно, мне это «общение» помогло. К тому же мне казалось, что Малфой нуждался в друге, поэтому и читал все письма, правда, гордость не позволила ему…       — Эй, Поттер, осторожнее. Я разрешил тебе рассказать нашу историю, но я не давал согласия на обсуждение моей личности.       — Да успокойся ты, Малфой. Посмотри на тех, с кем сейчас сидишь и ведёшь беседу, и вспомни, что на протяжении многих лет ты только и занимался, что переходил на личности при каждой нашей встрече в стенах Хогвартса.       Драко лениво откинулся на спинку дивана, но спорить не стал.       — Какая-то часть меня нуждалась в друге, именно это и стало толчком, чтобы написать ему письмо. — Гермиона открыла было рот, чтобы возразить, но Гарри тут же добавил: — Знаю, что ты собираешься сказать, но посмотри на ситуацию немного иначе: ты, я и Рон — герои войны, и у нас не было времени, чтобы общаться, как раньше. Мы постоянно были где-то, но не дома: помогали восстанавливать замок, утешали семьи погибших, пытались справиться с личными потерями. Мы уже не те, какими были раньше. А потом ты вернулась в Хогвартс, мы с Роном стали работать в Министерстве, и та наша нить… она будто порвалась. Мы всё ещё близкие друг другу люди, но уже каждый из нас идёт своей дорогой. Ты понимаешь, о чём я?       Последовала долгая пауза, после которой Гермиона дрожащим голосом прошептала:       — Я понимаю.       Гарри кивнул, разделяя с ней ту грусть, что возникла после его слов.       Драко был рад, что Поттер согласился сам рассказать эту историю: он посмотрел на всё это с другой стороны.       — Так вот, Гермиона, у меня появилась привычка писать письма этому болвану, и… и мне показалось, что я тогда почувствовал связь, которая отправила меня в начало первого курса, когда мы только-только прибыли в Хогвартс, не имея ничего, кроме веры в чудо и возможности начать жизнь с чистого листа. Каким бы хулиганом Малфой ни был, он тоже был частью воспоминаний, и я захотел всё исправить.       Гермиона кивнула, и слёзы покатились по её щекам. Она постаралась незаметно стряхнуть их, но не вышло — Гарри и Драко успели заметить.       — Остальная часть истории не такая интригующая. Малфой вышел на свободу, мы встретились, чтобы выпить и поговорить лично. Ещё какое-то время мы виделись с ним довольно часто, а потом он просто взял и исчез, — Гарри посмотрел на Драко. — Даже ничего не сообщил мне. И вот тут-то уже появляешься ты, Гермиона.       — Ну, вообще-то, нет. Мы с Грейнджер были вместе только сегодня утром, — пробормотал Драко, и только потом до него дошло, как это прозвучало.       — Вы… что? — вспыхнул Гарри.       — Малфой не совсем верно выразился, — Гермиона моментально залилась краской. — Мы сегодня утром впервые встретились за долгое время. Случайно.       — И ничего мне не сказали? — спросил Поттер, повысив голос.       Гермиона с упрёком посмотрела на друга.       — Верно, я не имею права злиться на тебя за это.       Она поспешила перевести тему.       — Вот почему ты так настаивал на выступлении у него на суде, — сказала Гермиона.       — Я? Настаивал? Я бы назвал это иначе: попросил как лучшего друга. Это дало больший эффект.       Гарри посмотрел сначала на Гермиону, затем перевёл взгляд на Драко, который слишком внезапно заинтересовался рядом лежащей книгой. Улыбка до сих пор не сходила с его лица.       — Ладно, надо бы… — начал Поттер, но в эту самую секунду распахнулась дверь, и на пороге появился не кто иной, как Рон Уизли.

***

      Гермиона испытывала двоякие чувства: с одной стороны, её охватила злость оттого, что Рон ворвался сюда и прервал их беседу, но с другой — она выдохнула. Кто знает, насколько далеко зашёл бы их разговор?       Вряд ли появление Гарри в комнате разрушило чары, скорее всего, Гермиона потеряла контроль из-за нахлынувших на неё эмоций.       Рон ввалился в комнату, бормоча себе под нос «Миона». Дверь с громким стуком ударилась о стену и, отскочив от неё, врезалась в Уизли. Тот покачнулся, но на ногах устоял.       Малфой и Поттер, будто зачарованные, одновременно поднялись со своих мест. Рон, казалось, их даже не замечал. Он повернулся в сторону выхода и пробормотал: «Мио-она, пр… прос-сти меня», сопровождаемое писклявыми всхлипами.       Гермиона ахнула, никогда ранее не сталкиваясь с подобным поведением Уизли. Несмотря на возникшую злость от его появления, внутри неё появилось что-то ещё: жалость?       — Рон, ты пьян, — грубо заявил Гарри.       Уизли повернул голову в сторону источника звука и скривился.       — Чушь… с-собачья? Или какая там… чушь? — невнятно пробормотал он.       — О, чушь в виде двух парней, которые с удовольствием выпроводят тебя отсюда, особенно после того, как ты ранил, а затем растоптал девушку, которая стоит десяти таких, как ты, Уизел.       Гермиона посмотрела на Драко, шокированная его словами. Неужели это сказал он? Малфой же в этот момент не сводил с Рона глаз, чьё присутствие разожгло знакомое чувство неприязни внутри.       Рон покачивался из стороны в сторону и пытался сфокусировать взгляд на Драко.       — Мафл… Малф… Дралфой.       Малфой с Поттером переглянулись и двинулись в сторону Рона, моментально подхватив его под руки и выведя из комнаты. Гермиона последовала за ними.       Они быстрым шагом миновали любопытные взгляды гостей и вышли на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо.       Не прошло и минуты, как Гермиона услышала знакомый звук: щелчок фотоаппарата где-то справа от неё. Ярость снова охватила её тело.       — Так, так, так, что же тут у нас происходит, Бозо? — прозвучал тоненький голосок Риты Скитер.       Гермиона обернулась — её уже колотило от злости — и столкнулась взглядом со Скитер, стоящей с ядовитой улыбкой, которая, казалось, никогда не сползала с её лица.       Гарри и Драко остановились, только переступив через порог, и тоже обернулись назад. Рон осел на пол, явно потеряв над собой контроль.       — Какие же аппетитные новости принесла моя драгоценная троица сегодня вечером? — проворковала та, и её внимание переместилось в сторону Малфоя. Удивлённый, но в то же время жаждущий новой сенсации взгляд вспыхнул в её глазах. — Ну, не совсем троица… Мерлиновы панталоны, неужели это тот самый маленький скользкий хитрый хорёк?       Малфой, всё ещё держа руку Уизли, коротко кивнул и произнёс:       — Мисс Скитер.       — Мы не видели тебя целую вечность, дорогой Драко! И вот какая встреча! Признавайся, ты все года прятался в этом уютном местечке, не так ли? Или ты выбрал его, чтобы произвести целую сенсацию, вернувшись в магический мир? Мои дорогие читатели хотят знать всё! И, осмелюсь сказать, ты заставил нас ждать этого достаточно долго. Это личико так и просится на обложку нового выпуска, и мы просто обязаны написать всё, что случилось с тобой за эти годы. Как только ты избавишься от пьяного Уизли, окажешь ли мне честь взять у тебя интервью, дорогой? Как в старые добрые времена, — она невинно захлопала ресницами.       Малфой уставился в пол, слушая Риту, и пытался держать себя в руках. Гермиона заметила, что его дыхание участилось и в глазах, помимо злости, появилось что-то наподобие страха. Она не знала, с чем это связано, но явно не хотела, чтобы ему стало ещё хуже, поэтому поспешила обратить на себя внимание Скитер.       — О, Рита! — воскликнула Грейнджер нарочито любезным тоном. — Полагаю, сенсация, которую вы так ищете, находится у вас прямо перед носом.       Скитер обернулась и лишь фыркнула:       — Хорошая попытка, принцесса, но не думаю, что твой в хлам пьяный муж затмит новость о возвращении Драко в волшебный мир, — она посмотрела на обмякшее тело Рона. — Довольно обычное явление, — закончила она, снисходительно улыбнувшись.       Гермиона задрожала, сжав руки в кулаки, а затем продолжила:       — Ну, а что, если на этот раз он напился из-за чувства вины перед своей женой? Из-за измены с любовницей, которая к тому же оказалась от него беременна?       Гарри и Драко застыли, а толпа, что наблюдала за ними, замолчала, перестав шушукаться. Рита, казалось, потеряла дар речи от услышанного, но довольно быстро пришла в себя:       — Так, интересно, и в чём же подвох?       Гермиона подлетела к ней настолько близко, чтобы никто из наблюдавших не смог её услышать.       — Вы и словом не обмолвитесь, что Драко Малфой был здесь сегодня вечером или где-то там ещё, пока он сам не решит рассказать об этом. Вы поняли меня?       Скитер возмущённо фыркнула, готовая возразить, но Грейнджер сжала её локоть и прошипела прямо в ухо:       — И если вы нарушите данное обещание, то я нанесу такой ущерб вашей карьере, что дорога в мир прессы будет навсегда закрыта для вас. Можете не сомневаться во мне, я с удовольствием сделаю это.       Гермиона отпрянула от журналистки и фальшиво улыбнулась ей. Та лишь бросила на неё брезгливый взгляд.       — Ну, принцесса, полагаю, мы заключили сделку. Может, отыщем тихое местечко и ты расскажешь мне всё поподробнее?       Кивнув, Грейнджер двинулась в сторону библиотеки и на секунду задержала взгляд на Драко, который всё ещё стоял, не в силах пошевелиться, как, собственно, и Гарри.       Гермиона закрыла за собой дверь и впервые приготовилась добровольно дать интервью Рите Скитер.