Зелёный виноград

      Драко не был готов.       Стоило им с Блейзом войти на территорию поместья Делакур, его желудок стянуло узлом. Путь подсвечивался голубыми огоньками, которые по пятам следовали за ними, оставляя позади непроглядную тьму. Драко ранее не встречал подобного рода магию.       Он погрузился в воспоминания той ночи, когда убили профессора Дамблдора. Малфой был лишь жалкой пешкой в руках Тёмного Лорда, он не убийца. И пусть смерть директора была заранее спланирована, Драко не становилось легче: он привёл в школу Пожирателей, подвергнув опасности не только замок, но и своих друзей, соратников и преподавателей. Тьма затуманила его рассудок.       Он покачал головой.       Блейз взглянул на друга и понял, что мыслями он явно в другом месте. Забини усмехнулся.       — Дорогой, ну разве это не очаровательно? — он мечтательно прикрыл глаза, указывая на сияющие огоньки.       Драко встрепенулся.       — Ты что, планируешь всю ночь меня так называть? Это твой каминг-аут? — он всегда быстро реагировал на перемены в разговоре. Одно из преимуществ окклюменции. Отвлекитесь от одной мысли, быстро спрячьте её и тут же беритесь за следующую, так собеседник ни за что не узнает, что вы думали о чём-то отстранённом.       — Наш общий, любовничек! — провозгласил Забини. Драко покачал головой и тихо рассмеялся. — Ты же понимаешь, что я всего лишь пытаюсь развлечь тебя? Я ведь вижу, как ты переживаешь. И, в конце концов, какой бы из меня вышел бойфренд, если бы я не попытался помочь тебе?       — Так, не начинай. Я пока ещё держу себя под контролем, но, боюсь, мой запас терпения скоро иссякнет, и если ты вдруг захочешь меня ещё поцеловать при всех… В общем, давай, завязывай со своими шутками, ладно?       — Означает ли это, что я могу поцеловать тебя наедине?       — Чёртов придурок.       — Окей, если ты настолько против, я покончу с этими пидорскими шуточками, — Забини демонстративно выпятил грудь вперёд и поднял подбородок. — Честно говоря, мне самому это не в радость, просто пытаюсь отвлечь тебя от всего дерьма, что сейчас сидит в твоей голове.       — Что ж, спасибо за заботу, но прямо сейчас я окажусь в самом настоящем дерьме, в которое ты меня затащил и с которого я жду не дождусь сбежать домой, чтобы как следует нажраться.       Они уже подошли к парадным дверям поместья и встали в очередь, которая, как им показалось, была уж чересчур длинной для такого-то события.       Драко резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Блейз с тревогой посмотрел на него.       — С тобой всё будет в порядке, приятель? — спросил он с беспокойством.       — Ты спрашиваешь меня об этом только сейчас? Серьёзно? Вообще-то, это ты уверял меня в том, что со мной всё будет в порядке!       На последних словах Малфой перешёл на крик, чем обратил на себя внимание стоящих впереди девушек. К счастью, они были иностранками и не узнали его.       — Успокойся, Драко, давай не будем устраивать тут никаких представлений? Я просто поинтересовался, но теперь замолкаю: ты сможешь с этим справиться и без моей поддержки.       — О, я очень ценю твою уверенность во мне, — ответил Драко.       Он вытянул шею, пытаясь разглядеть причину такого столпотворения, и облегчённо выдохнул: очередь возникла из-за большого количества гостей в фойе, а не потому, что семья решила лично поприветствовать каждого при входе. Дышать стало гораздо легче. Первый этап почти пройден.       Как только они переступили порог, из рук Блейза тут же вылетели приглашения, в воздухе превращаясь в двух полупрозрачных сверкающих голубей, чем-то похожих на патронусы, но более… блестящие? Птицы закружились над их головами, оставляя после себя голубоватый свет, а затем уменьшились до маленьких значков и приземлились на их парадные мантии.       — Хорошо, что мы всё-таки отказались от идеи с оборотным зельем и незаконным проникновением, а то здесь уж слишком высокий уровень охраны, — восхищённо разглядывая свой значок, проговорил Блейз. Малфой поморщился — весь этот пафос не вызывал у него восхищения, — но уверенно шагнул в сторону прошедшей в холл толпы.       — Так, и что теперь? — раздражённо спросил Драко и повернулся к другу.       — Прости, что? Драко Малфой, наследник Малфой-мэнора и выходец из богатой, знатной семьи, неужели ты настолько долго не посещал подобного рода мероприятия, что забыл правила этикета?       Драко закатил глаза. Он прекрасно знал все правила приличия: было бы неплохо найти хозяина дома и поблагодарить его за приглашение, а также сделать комплимент по поводу интерьера, преподнести подарок и обменяться прочими любезностями, но Малфой не был в этом заинтересован, учитывая, что официально он не был приглашён, да и сама семья Делакур вряд ли бы обрадовалась его присутствию.       — Я не планирую извещать ни мадемуазель, ни месье Делакур о своём присутствии, так что, если это планируешь сделать ты, то поторопись. Буду ждать тебя у бара, — Драко осмотрелся в поисках барной стойки.       — Вас понял! — весело хихикнул Забини, а затем прошептал: — Мой возлюбленный…       — Да отвали ты уже от меня, — бросил Малфой, отталкивая парня.       Блейз неторопливо принялся искать хозяев дома, а Драко двинулся сквозь толпу в следующую комнату, в которой уже начала выстраиваться очередь, что означало одно: бар найден.       Но стоило ему переступить порог комнаты, как он услышал знакомый голос позади себя, полный удивления и напряжения:       — Малфой?..       Провернувшись на каблуках, Драко столкнулся лицом к лицу не с кем иным, как с Лонгботтомом. Мысленно он был готов к встрече с ним: перед отъездом бегло прочитал статью в волшебной прессе о том, как Невилл украсил поместье Делакур цветами, привезёнными из Хогвартса.       Малфой был настроен весьма дружелюбно.       — Профессор Лонгботтом, я полагаю? — и протянул руку вперёд. Невилл смущённо уставился на неё, но ответил рукопожатием.       — Д-да, он самый, — неторопливо произнёс он, явно застигнутый врасплох непривычным поведением Драко. — Э-э-э… Как поживаешь, Малфой?       Драко расплылся в самодовольной ухмылке и засунул руки в карманы брюк.       — Всё в порядке, Лонгботтом, тебе необязательно заводить со мной разговор. Я совершенно уверен, что у тебя нет абсолютно никакого желания общаться с бывшим Пожирателем смерти.       Невилл явно опешил от заявления Малфоя и по старой привычке оглядел комнату, будто ища помощь, как бывало в коридорах Хогвартса, затем повернулся к Драко и сделал глубокий вдох.       — Я оценил твоё предложение, Малфой. Но, думаю, ты скоро сам поймёшь, что многие из нас больше не заинтересованы во вражде с тобой, включая и меня тоже, — он сделал паузу, смотря на реакцию Драко, и продолжил: — Прошлое — это прошлое, которое мы оставили позади. Думаю, в наших же интересах простить друг другу все ошибки и двигаться дальше.       Драко в изумлении приподнял брови, обдумывая сказанное.       — Что ж, простите мне мой цинизм, профессор Лонгботтом, но, боюсь, многие не будут согласны с вами.       Он замолчал. На лице Невилла появилось что-то непонятное: жалость? Малфой не терпел сочувствия, да особенно от того, кто сейчас стоял прямо перед ним. Но с момента их последней встречи Лонгботтом превратился в настоящего мужчину. В нём чувствовались спокойствие и сила духа, чего Драко ранее не замечал. И всё же ему казалось, что даже спустя столько лет он по всем параметрам превосходил своего бывшего однокурсника.       — Как бы то ни было, я ценю это, Лонгботтом. Ты всегда был порядочным парнем, и, надеюсь, твоя теория касательно меня действительно верна, — закончил он и пожал Невиллу руку, дав понять, что он не особо нуждается в его внимании.       Невилл всё так же удивлённо таращился на Драко, который в это время увлечённо принялся рассматривать свои ботинки.       — И, видимо, мне всю ночь придётся ловить на себе подобные взгляды.       — Извини, Малфой, это просто… Я немного удивлён, что, встретившись спустя столько лет, мы стоим и общаемся, как цивилизованные люди.       Драко поднял брови.       — Не ты один удивлён, Лонгботтом.       — Гермиона сказала мне, что ты изменился, и я просто… — под нос себе пробормотал Невилл и, погрузившись в собственные мысли, оглянулся назад.       В животе у Драко всё сжалось.       — Грейнджер говорила с тобой… обо мне?       — Забудь, я не должен был говорить тебе этого, — он мысленно дал себе подзатыльник.       Драко шагнул к Невиллу, отчего тот инстинктивно сделал три шага назад.       — Грейнджер действительно считает, что я изменился?       — И-извини, Малфой, но меня уже заждалась бабушка, я должен ей помочь отнести напитки за столик, — Невилл проскользнул мимо Драко, не удостоив и взгляда. — Мне пора. Бабуля! — и исчез.       Повернувшись, он стал наблюдать за Лонгботтомом, который пробирался сквозь толпу, и попытался переварить услышанное, но заметил Грейнджер.       Выглядела она потрясающе. После посещения виноградников она явно потратила кучу времени, чтобы привести себя в порядок. На ней было чёрное платье в пол с большим вырезом на спине, открывающим её слегка покрасневшие плечи, на которые Драко ещё днём обратил внимание.       Малфой задержал дыхание, стоило ей двинуться в его сторону, полностью увлечённой разговором с Уизли. В панике он развернулся и схватился за первую попавшуюся ручку двери. К счастью, дверь не была заперта, и он тут же проскользнул внутрь.       Малфой прижал ухо к двери и услышал раздражённые голоса, но разобрать детали разговора ему не удалось, и Драко отошёл. Он находился в огромной библиотеке, которая могла посоперничать с библиотекой Малфой-мэнора как по размеру, так и по её содержимому. Он довольно давно там не был и очень скучал по бесконечным книжным рядам и самым редким изданиям, которых нельзя было найти и в Запретной секции библиотеки Хогвартса. Будучи ребёнком, Малфой проводил много времени за чтением книг даже на семейных приёмах, подобных этому. Он очень любил учиться, и в последствии это стало его главной отмазкой, чтобы лишний раз не сталкиваться с людьми, которых только и интересовало что состояние его семьи.       Что ж, этот вечер оказался гораздо лучше, чем ожидалось. Драко вполне мог устроиться в уютном кресле, взять потёртый фолиант и полностью погрузиться в него, совершенно забыв про жизнь, что кипит по ту сторону двери.       Возможно, потом, спустя какое-то время, он присоединится к Блейзу, сказав, что потерялся в толпе, а затем покинет мероприятие.       Взяв парочку французских книг по зельям, Драко уселся в кресло, мысленно радуясь, что успел столкнулся только с одним из бывших сокурсников. Удача сегодня была на его стороне.       Но тут мысли снова вернулись в разговор с Лонгботтомом о Грейнджер. Живот предательски свело. Почему Гермиона вообще говорила с кем-то о нём? Неужели она настолько испугалась, что была вынуждена обратиться за помощью к кому-то из друзей?       Малфой усмехнулся — неожиданно, что Невилл стал тем самым человеком. Ну, а с другой стороны, возможно, люди и правда могут меняться с годами. И, возможно, Грейнджер и не была на самом деле напугана, просто решила поделиться со своим другом тем, как Драко Малфой изменился.       Почувствовав, как надежда снова стала закрадываться в его сердце, Малфой твёрдо сказал себе «нет» и при помощи окклюменции попытался очистить свой разум. Он с силой засунул свою надежду в коробку и спрятал её в дальнем углу сознания, всё ещё не зная, когда сможет (и сможет ли) воспользоваться ею.       Открыл глаза и вернулся к первой странице книги. И только когда за дверью кто-то стал кричать, Драко оторвался от своего занятия.

***

      — Я тебе уже сто раз говорила, Рональд, оставь меня в покое! — зло прошептала Гермиона, приблизившись вплотную к Уизли.       — Миона, — протянул тот, — мои родители до сих пор не в курсе, что мы разошлись. Я был бы очень признателен, если бы ты просто сделала вид, что тебя не тошнит от моего присутствия! Они не должны ничего заподозрить. Во всяком случае, не сейчас.       — И всё же нет, — отрезала она.       — Что? — переспросил Рон.       — Ты им ещё ничего не сказал, так, Рональд? А когда ты собираешься это сделать? И насколько честным ты планировал быть? Потому я совершенно уверена: как только твоя мама услышит о том, что именно ты сделал, она возненавидит землю, по которой ты ходишь!       Он подошёл к ней ещё ближе, жестом показав сделать то же самое, и прошептал:       — Гермиона, это случилось лишь один раз: в ту ночь! Я был очень пьян и глуп, и… пьян.       — Повтори это ещё пятьдесят раз и тогда, может, получится описать весь масштаб твоего провала.       — Как я могу загладить свою вину?       — Рональд, ты никак не сможешь её загладить. Мерлин, ну неужели ты такой глупый, раз ничего не понимаешь?       — О, вижу, мы снова начали оскорблять мой интеллект. Знаешь, я буду просить у тебя прощения столько, сколько надо, потому что я действительно достаточно глуп, раз позволил случиться тому, что… случилось. Но я не настолько глуп, чтобы вот так отпустить тебя, — проговорил Рон уже спокойным голосом.       — Ты уже сделал это однажды! — воскликнула Гермиона, совершенно позабыв о посторонних людях.       — Ты действительно всё ещё злишься из-за того, что я оставил вас с Гарри в той палатке?       Скрестив руки на груди, она зло выплюнула:       — Похоже на то, правда? — Её глаза опасно сверкнули. Своими спорами они привлекли внимание целой толпы. Гермиона сделала шаг назад и обвела взглядом окружающих. — Знаешь, как говорится: предал однажды…       — Да-да, мне действительно очень жаль, Гермиона. Но разве мы не говорили «пока смерть не разлучит нас»?       — Мы также говорили, что будем верны друг другу, Рональд!       — Может, хватит уже называть меня полным именем? Напоминаешь мою маму. — Её глаза расширились, она была вне себя от ярости.       — О, извини! Но, видишь ли, это было сделано намеренно. Я решила тебе оказать услугу, Ронни: посмотришь, чего тебе следует ожидать от дорогой мамочки, когда та обо всём узнает.       — Не могла бы ты вести себя тише? Я не хочу, чтобы весь мир об этом узнал раньше моей мамы.       — Это действительно важно — чтобы шло согласно твоему плану, не так ли? Думаешь, как бы так рассказать всю правду, чтобы не выставить себя полным идиотом перед всеми?       — Просто невероятно слышать это от самой умной ведьмы среди сверстников. Ты ненавидишь ошибаться, поэтому поглощаешь книги так, будто они нектар, дающий жизненные силы. Они держат тебя в крепости знаний и позволяют думать, что ты лучше всех!       — Теперь я вижу, как ты всеми силами стараешься сохранить наши отношения. Есть хорошие отзывы о вашей работе, но вот на деле всё ужасно.       — Я пытаюсь достучаться до тебя, Гермиона! Но ты упрямее всех на свете, и я не знаю, что с этим всем делать.       — Ну это уже твоя проблема, а не моя. Что это за отношения, если каждый раз, когда ты лажаешь, я должна быть тем, кто разгребает всё вместо тебя? Потому что, например, сейчас я не знаю, как тебе помочь. Из чего следует, что выхода из сложившейся ситуации просто нет. Ты всё сломал, и это не подлежит восстановлению. Всё кончено.       — Я уверен, что мы справим…       — Астория Гринграсс беременна от тебя! — крикнула Гермиона настолько громко, что близстоящие люди тут же обратили на них всё своё внимание.       Она тут же прижала руки ко рту.       Все вокруг застыли. Рон, не в силах пошевелиться, пристально смотрел на Грейнджер, а затем сжал кулаки и резко шагнул в её сторону.       — Ну вот, ты это сделала, — отчеканивая каждое слово, произнёс Уизли.       Глаза девушки распахнулись ещё шире, и она, толкнув Рона в плечо, воскликнула:       — Да, я сделала это! Это же так здорово, Рональд Уизли! Ты ходил за мной по пятам, вынуждая меня сделать это, весь вечер. Я же тебя просила много раз: оставь меня в покое! Но ты продолжал стоять на своём, как делал это всегда!       — Ты же не… Я думал, мы… Это не… — бормотал он, оглядывая толпу.       — Пожалуйста, оставь меня в покое. Я была уверена, что мы сможем находиться в одной комнате. Была уверена, что, по крайней мере, смогу быть вежливой по отношению к тебе, но я просто… я не… я не могу, — Гермиона оттолкнула его и бросилась к первой попавшейся двери.       Она прижалась к ней спиной, вытащила палочку и тихо произнесла запирающее заклинание как раз в тот момент, когда Рон попытался войти следом за ней. Он начал с силой стучать по двери.       — Гермиона, пожалуйста!       Она заглушила звуки невербальным заклинанием, палочка выпала из рук, и Гермиона, закрыв ладонями лицо, съехала вдоль двери на пол.       Грейнджер не могла поверить, что всё происходящее — реальность. Теперь новость об измене Рона разлетится в раз, и ей придётся ловить на себе насмешливые взгляды, которые она вынуждена была ловить, когда весь магический мир узнал об их отношениях с Уизли. Когда она, самая лучшая волшебница, могла выбрать Мальчика-который-выжил, да и любого другого волшебника, выбрала Рона Уизли. Который, в свою очередь, разбил её сердце на миллион осколков. Теперь она сидела в тёмной комнате. На вечеринке. На которой изначально быть не хотела.       Она обхватила руками коленки, и судорожные рыдания вырвались наружу с новой силой. Казалось, всё, что она копила в себе прошлую неделю, в один миг взорвалось, словно бомба. И когда отчаяние затопило её с головой, из глубины комнаты послышался мягкий, ласковый голос:       — Могу предположить, что я последний человек, которого бы ты хотела сейчас видеть, но я подумал, что тебе лучше сразу узнать о том, что у твоего драматичного представления есть зрители.       Гермиона резко подняла голову и схватила палочку с того места, куда её уронила.       Малфой.       Всё это время он находился всего в нескольких метрах от неё, а она даже не заметила. Драко сидел в кресле, одетый в парадную мантию тёмно-синего цвета. Что, чёрт возьми, он тут делал?       Она яростно начала вытирать слёзы с лица. Подойдя к девушке, Малфой щёлкнул пальцами, наколдовав носовой платок, после чего присел на корточки и предложил ей его.       Гермиона с благодарностью взяла кусочек ткани и прижала к щекам, продолжая всхлипывать дальше. Вот почему она старалась никогда не плакать: стоило ей начать и остановиться было уже практически невозможно. Громкий всхлип снова вырвался из её рта. Казалось, что боль раздавит её прямо в эту же секунду. Она переживала не только из-за Рона. Она переживала из-за своего неудачного брака. Она оплакивала людей, погибших на войне. Больше всего ей было больно от потери родителей. Все эти проблемы, что копились столько лет, накрыли Гермиону с головой именно в этот чёртов вечер.       Рано или поздно это должно было выйти из неё, но не сейчас. Не здесь. Гермиона подавилась слюной и закашляла, лихорадочно хватая ртом воздух. Опустив голову на колени и крепко сжав платок, она повернулась боком к стене. А затем тяжёлая рука опустилась на её спину и успокаивающе погладила её. Спустя какое-то время Гермиона более-менее успокоилась, но временами судорожные всхлипы всё равно вырывались наружу.       Она даже не сразу поняла, что на её обнажённой спине покоилась рука Малфоя. Гермиона неосознанно дёрнулась, и Драко поспешно убрал ладонь. Грейнджер тут же пожалела об этом.       — Прости, я… — сказали они в унисон.       — Пожалуйста, послушай, я прошу прощения за… — начал Драко.       — Нет, это ты извини меня. Просто я удивилась твоему присутствию здесь. И я… я немного запуталась в себе, — Гермиона не моргающим взглядом уставилась в противоположную стену. Вдруг стало снова холодно и одиноко, ей хотелось ощутить его успокаивающие прикосновения, но этого не произошло.       — Я оставлю тебя наедине с собой, — Драко поднялся.       Она быстрым движением вытерла остатки слёз, не уверенная, будет ли грубо с её стороны оставить платок себе. Или всё-таки стоит вернуть его обратно? Малфой посмотрел в сторону двери.       — Я бы хотел выйти отсюда, но не уверен, что два невербальных заклинания, брошенных тобой, выпустят меня. Первое, полагаю, Силенцио, а второе?       Драко продолжал смотреть на дверь. Гермиона какое-то время думала, стоит ли говорить ему, что она сделала, но любовь к правде пересилила:       — Я создала заклинание, благодаря которому ни один из Уизли не сможет войти сюда.       Он кивнул.       — Да, я взяла эту идею у…       — Меня, — еле слышно сказал Драко, а затем уставился на свои ботинки.       Ему было неловко?       — Астрономическая башня. Только те, у кого есть Тёмная метка, могут войти, — пробормотал он.       — Да, — ответила Гермиона и ощутила некую вину, что, пусть и косвенно, но упомянула смерть Дамблдора.       Возникла пауза. Грейнджер всё это время ожидала саркастических замечаний по поводу их с Роном ссоры. Может быть, он ничего не слышал? Да, Гермиона, конечно! Да там вся Франция уже в курсе произошедшего.       Она попыталась найти хоть какую-то тему для разговора, но Драко опередил её:       — Получается, мы друг у друга воровали всякие фишки?       Гермиона озадаченно посмотрела на него, попытавшись вспомнить, что он мог позаимствовать у неё.       — Что ты имеешь в… ох! — она прикрыла рукой глаза. — Фальшивые галлеоны. Ну конечно.       — Это поистине блестящая магия, Грейнджер. Я всегда думал, что ты лишь книжный червь, умеющий пересказывать содержимое книг, но в тот момент я увидел в тебе действительно выдающуюся волшебницу.       Она чуть было не рассмеялась, глядя на него. Происходящее казалось чем-то нереальным.       — Меня это всегда безумно раздражало, впрочем, как и большинство твоих поступков. Ты постоянно опережала меня по оценкам. Держу пари, ты даже не догадывалась, насколько внимательно я следил за тобой, — признался Драко.       — Не знала до тех пор, пока мадам Розмерта… — она замолчала, не желая больше вспоминать его проступки.       — Всё в порядке, Грейнджер. Тебе необязательно избегать подобных тем.       Гермиона подняла взгляд и увидела улыбку на его лице. Ту нежную, тёплую улыбку, что она видела совсем недавно. Его серые глаза внимательно смотрели на неё, и это успокаивало.       — Спасибо, Малфой, — улыбнулась в ответ Гермиона, сжимая в руках насквозь промокший платок. — Ты не обязан стоять тут с протянутым носовым платком и поддерживать меня, но всё же я благодарна тебе.       — Всегда пожалуйста, — кивнул он. Было трудно понять, о чём Малфой сейчас думал. Казалось, он пытался скрыть свои эмоции. И делал это, надо сказать, умело. Возможно, ей стоит у него поучиться.       Медленно оглядев комнату, он заговорил:       — Грейнджер, ты уже успела понять, какую комнату выбрала в качестве своего убежища?       Она осмотрелась вокруг и ахнула: полностью погружённая в свои проблемы, даже и не заметила, что сидела сейчас в самой роскошной библиотеке, что ей доводилось видеть в жизни.       — Ух ты, — прошептала Гермиона, вставая с пола. Книжные стеллажи, от пола до потолка, казалось, тянулись на километры вперёд. Из окна виднелась яркая полная луна, свет от неё протекал по всему помещению; диван и несколько кресел стояли прямо по центру комнаты возле большого дубового стола, на котором были установлены лампы. Тут её взгляд упал на раскрытую книгу, которую читал Малфой перед тем, как отвлёкся на Гермиону. — У меня просто нет слов…       — Понимаю, — ответил Драко. — Я тоже впервые вижу библиотеку, которая по праву может посоперничать с библиотекой Малфой-мэнора.       — Даже Хогвартс в подмётки не годится?       — Абсолютно. Полки с подержанными книгами, которые лапают дети своими липкими, грязными пальцами… Ты серьёзно?       — Постой-ка, это ты сейчас чьи пальцы липкими назвал? Мои или, может быть, свои? — рассмеялась Гермиона.       — Ну Грейнджер, не смеши меня, я бы не стал сравнивать нас со стаей бродяжек.       Ей послышалось или сам Драко Малфой сделал ей комплимент? Каждое его слово удивляло Гермиону. Она покачала головой.       — Очень мило с твоей стороны, Малфой. Звучит гораздо приятнее, чем…       — Бродяжка? — усмехнулся он.       Она засмеялась, и Малфой присоединился к ней. Его смех согревал Гермиону изнутри, даря спокойствие и уют.       — Мне кажется, я никогда не слышала твоего смеха.       — Да ладно тебе врать, я постоянно смеялся над вами в школьные времена.       — Верно, но это было похоже на какое-то злое кудахтанье, нежели на смех. Зато теперь я знаю, как ты смеёшься на самом деле. — Их взгляды встретились, и Гермиона поняла, что они находились буквально в нескольких дюймах друг от друга.       Наступила долгая пауза, во время которой ни один из них не решался что-либо говорить. Они просто стояли и смотрели друг на друга. И лишь лёгкая усмешка тронула уголки его рта.       Затем Драко резко посерьёзнел, склонив голову набок, и уверенно шагнул к Гермионе. Она медленно выдохнула, продолжая смотреть ему в глаза. По телу побежали мурашки, а живот уже в который раз сжался в тугой узел. Взгляд упал на губы, которые выглядели такими мягкими в лунном свете…       Внезапно что-то с силой врезалось в Гермиону, и она упала на Малфоя. Дверь позади неё открылась. Девушка схватилась за голову, находясь буквально в руках Драко, где-то в мыслях крутилось удивлённое: «Как Рон открыл дверь?»       Шум вечеринки заполнил комнату, когда Гермиона, продолжая стоять в объятиях Малфоя, почувствовала его вздох:       — Добрый вечер, Поттер.