Зелёный виноград

      На следующий день Гермиона проснулась с адской головной болью.       Мир казался слишком ярким, до неприличия ярким. Как смеет солнце светить так ярко в такой ранний час? Она посмотрела на часы и увидела, что, оказывается, было уже десять тридцать утра       — О, чушь собачья!       Она опоздала на работу на два часа.       И её голова просто раскалывалась.       Беспорядочно роясь в ящике тумбочки, Гермиона, наконец, нащупала то, что искала.       Она откупорила старое и, быть может, ещё не утратившее свои свойства похмельное зелье со всей ловкостью, на которую была способна, и выпила его одним глотком.       Головная боль почти исчезла, а туман перед глазами рассеялся. Жаль, что зелье успело ослабнуть за то время, что лежало в тумбочке. Обычно, Гермиона не напивалась так сильно, — такие случаи можно было сосчитать на пальцах одной руки.       Вряд ли ей сегодня удастся нормально поработать, независимо от того, выпьет она ещё зелье или нет.       Туманные воспоминания прошедшего вечера осели неприятным осадком внутри, несмотря на то, что Гермиона не могла чётко воспроизвести их у себя в голове.       Настало время для самой болезненной части любого похмельного утра: подведение итогов того, что произошло накануне.       Всё, что Грейнджер помнила ясно и чётко, так это то, что Драко Малфой, тот ещё шпион, проник в её убежище и испортил то, что она раньше всегда считала неприкосновенным. Мерзавец!       При мысли о его бледном красивом лице, улыбающемся на кухне Поттеров, её охватил необузданный гнев.       — Глупое красивое лицо, — проворчала она вслух.       Потянувшись к ящику тумбочки, Гермиона немного пошарила, прежде чем её рука сжала чернила и перо. Она схватила чистый лист пергамента и нацарапала записку своему руководителю, в которой говорилось, что Гермиона приболела, и хотя в скором времени ей непременно станет лучше, она не спала всю ночь и ей понадобится день, чтобы восстановиться.       Затем она поняла, что у неё нет совы, чтобы отправить письмо, и раздражённо вздохнула.       Отбросив его в сторону, Гермиона схватила свою палочку и вызвала патронуса. Выдра выплыла из её квартиры прямиком в Министерство, и она заметила, что животное выглядело немного вяло, лишённым своего обычного счастливого покачивания.       У патронусов тоже бывает похмелье?       Учитывая, что Грейнджер ещё не взяла ни одного больничного за всё время работы в Министерстве, она подумала, что, вероятно, ей пойдут навстречу и дадут отгул.       Она легла обратно в кровать, натянув одеяло на голову, когда услышала несколько ударов когтей по оконному стеклу.       Сова. И как раз тогда, когда она больше не нуждалась в ней.       Похоже, её друзья как будто почувствовали, что Гермиона больше не спит, и решили написать ей письмо, либо же она настолько была не в себе, что даже не услышала звонок в дверь.       Грейнджер застонала от чувства вины, когда поняла, что, вероятно, они просто стояли за дверью и не могли до неё достучаться.       Вытащив себя из постели, Гермиона остановилась у банки с совиными угощениями и схватила две штучки, прежде чем двинуться к птице.       На одной печати был изображён герб Хогвартса. Невилл. Он, конечно, будет проверять её. Честно говоря, у неё не было ни сил, ни памяти, чтобы рассказать ему о том, что произошло.       Другая печать была знакомого оранжевого оттенка. Джинни до сих пор использовала свою семейную печать Уизли, хотя уже давно являлась Поттер. Наверняка она считала, что цвет печати как нельзя кстати контрастировал с её яркими волосами, и от этой мысли Гермиона улыбнулась.       Джинни точно потребует обещанных объяснений, и Грейнджер поняла, что вот-вот была готова расплакаться при мысли о том, что ей придётся отвечать на целый ряд вопросов подруги. Она была слишком истощена эмоционально.       Уже будучи на грани того, чтобы расплакаться, Грейнджер увидела красивого филина, влетевшего в окно, которое она не потрудилась закрыть, и приземлился на её кровать рядом с другими птицами, которые вовсю наслаждались своими угощениями. Гермиона вскочила с места, чтобы взять ещё одно для Птолемея, но когда тот отказался от лакомства, предлагая сначала отвязать письмо, она пожала плечами и потянулась к его лапке.       Какое благородство… ещё и от совы. Ладно.       Она отвязала конверт от протянутой лапки Птолемея и обменяла его на угощение, которое птица с благодарностью приняла. По мере того, как Гермиона возилась с письмом, пытаясь сломать печать, её сердцебиение ускорялось. Пять секунд показались ей целой вечностью, и она, жадно раскрыв бумагу, принялась читать написанное.

***

Дорогая Гермиона, Хочу принести свои искренние извинения за то, что появился у Поттеров вчера вечером без всякого предупреждения. Учитывая события нашей последней встречи, могу представить, что моё присутствие там было для тебя нежеланным. Почти сразу после того, как я увидел выражение твоего лица, я понял, что вторгся в твоё пространство, и пожалел, что пришёл. Не хотел выглядеть грубо перед хозяевами, решив уйти внезапно и без объяснений, и поэтому ради приличия остался там. О чём потом не раз пожалел. Оглядываясь назад, я понимаю, что лучше бы я повёл себя невоспитанно. Я почти на все сто процентов уверен, что очень расстроил тебя, и, учитывая тот факт, что немногим позже ты расплакалась, встретив меня в коридоре верхнего этажа, я также уверен, что остаток твоей ночи прошёл не очень весело. Не хочу расстраивать тебя и дальше. Поэтому для меня важно, чтобы ты знала заранее, что наши пути в будущем ещё пересекутся. Блейз и Габриэль планируют устроить завтра вечером ужин, на что ты, очевидно, тоже будешь приглашена. Если ты ещё, конечно, не получила от них письмо. Я отклоню приглашение, если ты не хочешь меня видеть там. Просто скажи об этом. Пожалуйста, отправь ответ вместе с Птолемеем. Я поручил ему подождать, пока ты не напишешь письмо. Если в качестве ответа ты предпочтёшь проигнорировать мою просьбу, попроси его вернуться домой, и он подчинится. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. С уважением, Драко

***

      Гермиона ни разу не вздохнула, читая письмо. Разинув рот, она выдохнула, когда дошла до конца страницы, и посмотрела на Птолемея, который уже успел съесть своё угощение и теперь внимательно наблюдал за ней. Две другие совы исчезли, пока она читала письмо, чего Гермиона даже не заметила.       — Ты можешь подождать, Птолемей, я напишу ответ, — сказала она, и филин печально ухнул в ответ. Она пересекла комнату, чтобы взять ещё одно угощение для него.       Грейнджер схватила новый лист пергамента и уставилась на него в непонимании. Что она должна написать?       Тихий голос внутри неё приказал ей просто начать и позволить тому, что ей нужно сказать, пройти через неё, и даже не задумываться об этом.       Она ожидала, что остатки похмелья, не убранные просроченным зельем, сделают часть письма слишком бесполезным, но всё равно, взяв в руки перо, Гермиона принялась писать.

***

Дорогой Драко, Я оценила то, что ты решил мне написать. Ты прав, я действительно ощутила вторжение на свою территорию. Если честно, до сих пор злюсь на тебя за то, что ты появился там прошлым вечером, но извинения я приму. Это очень заботливо с твоей стороны. Что касается Блейза и Габриэль, я пока не совсем привыкла к мысли о них как о паре, но меня пригласили, и я буду там. Поскольку ты спросил меня об этом заранее, и для меня это не станет очередным сюрпризом, думаю, ничего страшного в том, что мы увидимся завтра, нет. Если я передумаю, то дам знать. Гермиона

***

      Гермиона сложила и быстро запечатала это сообщение, прежде чем успела бы воспользоваться возможностью перечитать письмо, а затем прикрепила его к лапке Птолемея, который нежно укусил её за пальчик и вылетел через открытое окно.       Часть письма Драко о том, где он упоминал её слёзы, резко вернула ей память. Смущение тут же затопило её с головой. Щёки пылали.       Гермиона плакала… при нём. Более того. Она плакала, уткнувшись в его грудь.       Она… почувствовала его запах.       Он пах сандаловым деревом, ветивером и кожаным креслом.       Если бы ей пришлось утонуть и погибнуть в запахе, она бы выбрала именно его.       Память потихонечку стала возвращаться. Так или иначе, рыдание в его объятиях было одним из лучших чувств, которые Гермиона когда-либо испытывала. Она в последние дни так часто плакала, казалось, просто в пустоту, бессмысленно, как будто это могло продолжаться вечность, и никому не было и не будет до этого дела.       Но вчера Гермиона плакала не в пустоту. Ощущение, будто после рабочего дня опустошённый сосуд вновь наполняется эмоциями. И от этого становилось спокойней.       Она не могла вспомнить, чтобы кто-то когда-либо держал её так.       Всякий раз, когда Гермиона кричала на Рона, тот рассматривал её как крошечный вулкан, который в любой момент мог опалить его кипящей лавой — подойди он близко к его источнику. Даже в тех случаях, когда бывший супруг всё-таки обнимал её, Грейнджер казалось, что он делает это, потому что надо, Драко же… Драко делал это так, потому что хотел.       Так, как будто это было его целью номер один в тот момент, как Малфой заключил её в свои объятия. Как будто он всегда был где-то поблизости, ожидая, что она вот-вот сломается, и готовый сразу же собрать её обратно по кусочкам.       Гермиона вернулась в кровать. Письма Джинни и Невилла, до сих пор нераспечатанные и неотвеченные, лежали у её ног. Она свернулась в калачик под одеялом. Ей не хотелось с кем-либо взаимодействовать — ей просто-напросто хотелось заново пережить эти моменты. Не момент слёз, а чувство безопасности и заботы в руках Малфоя. Закрыв глаза и представив это, она почти почувствовала его запах.       В следующую секунду её глаза распахнулись, и Гермиона села. Ей пришла в голову идея.       Она оглядела комнату, а затем заметила свой блейзер и футболку «Битлз», разбросанные на стуле. Схватив свою палочку там, где Гермиона со всей ответственностью оставила её на ночном столике, даже в своём супер-пьяном состоянии, она левитировала одежду на кровать и жадно схватила её прямо из воздуха.       Прижав ткань к лицу, она вдохнула. Покалывание распространилось по всему её телу вплоть до пальцев ног, когда запах Драко Малфоя наполнил лёгкие. Гермиона удовлетворённо вздохнула и снова заснула.

***

      Прошло не больше часа, когда она проснулась от ощущения когтей, сжимающих её ноги. Не открывая глаз, Гермиона вспомнила, что так и не удосужилась закрыть окно и теперь снова получила от кого-то письмо. Вероятно, её руководитель дал ей понять, что не имеет ничего против одного дня отгула.       Но… стоп. Она же не посылала сову.       Грейнджер открыла один глаз и, посмотрев на ноги, почувствовала, как дрожь от возбуждения расползается по её спине.       Это был Птолемей.       Драко прислал ответ.       Она села, насторожившись, отвязала письмо от лапки королевского филина, развернула его и принялась читать.

***

Дорогая Гермиона, С твоей стороны очень любезно было принять мои извинения. По крайней мере, я на то надеюсь, что хотя бы частично, но я прощён. Признаюсь, я сам не до конца верю в то, что наши с тобой друзья сошлись. Если не считать разницы в возрасте, я никогда не видел, чтобы Блейз оставался с какой-либо девушкой дольше одного-двух вечеров. Так что тот факт, что они ведут себя как пара, по меньшей мере удивителен. Кажется, он действительно заботится о ней и стал лучшей версией себя после вечеринки. Он даже умудрился поладить с Поттером несколько вечеров назад, и, насколько я понял, им было вполне комфортно и интересно в компании друг друга. Я знаю, что большинство моих слов сочится сарказмом, но обещаю, что последнее предложение было совершенно искренним. Так что пока, по крайней мере, я воздерживаюсь от своих суждений. Ты, должно быть, хорошо себя чувствуешь, раз смогла отправить такое аккуратно написанное письмо? Не думаю, что я был бы в сознании, если бы вчера выпил столько же, сколько ты. Никаких подколов и оскорблений, на самом деле это выглядело довольно впечатляюще. Драко

***

Гермиона закончила читать и сразу же приготовила перо и чернильницу для ответного письма.

***

Дорогой Драко, Признаюсь, ты меня удивил откровениями о характере Блейза Забини и тем эффектом, который на него оказала Габриэль. Он прибыл в Британию из-за неё или последовал сюда за тобой? Это не моё дело, но мне кажется, что всякое может перемениться даже за очень короткий промежуток времени. Что касается Гарри, наслаждающегося его компанией, мне нужно будет увидеть это своими глазами завтра вечером. Хотя я никогда не думала, что настанет тот день, когда вы двое станете друзьями, так что, возможно, это не так сложно представить. Я присоединюсь к тебе в воздержании от суждений, пока. Что касается моего почерка и самочувствия… тебе, может быть, будет интересно узнать, что есть такие вещи, как зелья, которые могут довольно эффективно облегчить симптомы похмелья. Попробуй узнать о нём побольше, обязательно пригодится. В случае, если у тебя есть какие-либо сомнения, последний абзац просто сочится сарказмом. Спасибо за комплименты, хотя, смею сказать, я их не заслуживаю; моё поведение прошлой ночью было ужасным. Однако не жди от меня извинений, поскольку ты определённо заслужил то, что тебе пришлось увидеть, раз так нагло заявился к Поттерам на ужин. Тем не менее, не думаю, что когда-то в ближайшем будущем повторю трюк с текилой. Гермиона

***

      Широко улыбаясь, Гермиона привязала письмо к лапке совы, и она улетела, не дожидаясь награды.       Интересно, может быть, Драко сказал ему не медлить с возвращением ответа… эта мысль заставила её живот сделать сальто.       В эту секунду в гостиной зазвучал камин, и голос Джинни заполнил квартиру.       — Э-э-эй! Ты жива?       Гермиона поспешила закрыть окно и убрать письменные принадлежности.       Затем достала их обратно, думая, что будет лучше, если она хотя бы для вида начнёт отвечать на письмо Джинни, когда та войдёт в комнату.       Ох-х, чёрт, она его даже не открыла. Грейнджер схватила письмо с кровати и попыталась сломать печать, в результате чего конверт вместе с содержимым порвался на две части. И в этот самый момент в комнату вошла Джинни с выражением полного недоумения на лице.       — Что, чёрт возьми…       — Привет! М-м-м, я просто собиралась ответить на твоё письмо, то есть после того, как прочитаю его, однако, — Гермиона нервно откашлялась, — произошли некоторые сложности.       Джинни переместила вес своего тела на одно бедро и скрестила руки. Она так была похожа сейчас на Молли Уизли, как никто другой.       — Гермиона Джин Грейнджер, ты пойдёшь со мной на кухню, и мы сделаем тебе чашку крепкого кофе, а потом ты объяснишь мне, почему ведёшь себя как третьекурсница, пробравшаяся в Хогсмид без разрешения.       Гермиона обмякла прямо там, где сидела. Глаза Джинни в гневе расширились, когда она указала рукой на дверь и прокричала:       — Немедленно!

***

      Всё-таки кофе — замечательная вещь. Гермиона сидела в своей уютной кухне, делая жадные глотки горячей жидкости и чувствуя, как она разносит по венам тепло и спокойствие, словно какая-нибудь маггловская инъекция.       — Готова? — спросила Джинни, сидевшая рядом с ней за двухместным столом.       Её подруга дала понять, что в том письме действительно звучала просьба дать все подробные объяснения, поэтому тот факт, что оно оказалось разорвано пополам, не имел такого уж большого значения. Сам автор прибыл лично для того, чтобы получить живой ответ на свои вопросы, тем самым сэкономив чернила и бумагу Гермионы.       Грейнджер тянула изо всех сил, до сих пор не уверенная, что сможет рассказать ей всю правду. Учитывая события сегодняшнего утра, «правда» всё ещё была в черновом варианте и менялась с каждым часом!       Она решила, что вместо того, чтобы рассказывать Джинни всю историю, она начнёт с малого.       — Джинни, прежде чем я всё тебе расскажу, я должна спросить тебя кое о чём.       — Я вся во внимании, моя любопытная загадочная подруга.       — Что… что ты думаешь о моих отношениях с Роном? Мы толком и не обсудили то, что произошло.       Джинни помедлила с ответом.       — Это не моё дело, вот что я думаю.       Гермиона склонила голову набок и тихо сказала:       — Джи…       — Нет, я серьёзно, Гермиона. Веришь ты мне или нет. Я думала об этом. Ты — моя подруга, а он — мой брат. И от того, что происходит между вами двумя, моё отношение к каждому из вас не меняется.       Гермиона некоторое время смотрела на неё и решила, что Джинни всё-таки относится к числу здравомыслящих людей. Подумав ещё немного, она поняла, что её подруга с самого начала держала свой нос подальше от их с Роном отношений.       А ведь действительно — эта девушка, которая сейчас сидела перед ней, никогда не лезла в то, что её не касалось. Гермиона тряхнула головой, осознав, как трудно, должно быть, было Джинни держаться подальше от этого всего. Как ей раньше не приходило это в голову? Все эти годы её подруга умело избегала любой ситуации, в которой её мнение о собственном брате могло стать поворотным моментом в её отношениях с Гермионой.       — Кроме того, разве ты не помнишь ту маггловскую передачу, в которой два друга начали строить отношения, а сестра стала вмешиваться в их дела?       Гермиона удивлённо хихикнула. Прошло так много лет с тех пор, как они в последний раз смотрели телевизор вместе с Джинни, что её это приятно удивило. Она до сих пор помнила, что именно они смотрели.       — Когда Рэйчел узнала, что Росс любит её, а Моника была раздражена этим фактом… интересно, долго ли продолжались их отношения?       — Да! Росс и Рэйчел, именно! А я была бы Моникой в этой всей истории, нет, спасибо, она просто человек-катастрофа.       Гермиона громко рассмеялась.       — Помню, я внимательно смотрела этот выпуск, прекрасно понимая, что могу стать такой же неврастеничкой, как она, принимая всё настолько близко к сердцу и вмешиваясь в отношения, которые, как я уже сказала, не были моим делом. Тогда-то я и решила, как действовать в этом вопросе. У меня нет сторон, у меня нет мнений. Точнее, есть, но… ты никогда не услышишь этого от меня.       — Вау, Джин, это… блестяще. Тебе до Моники, определённо, ещё ой как далеко.       — Спасибо! Честно говоря, я надеюсь, что никогда не буду ни одним из этих персонажей. Они все лжецы и трусы, которые никогда не были честны ни то что друг с другом, а даже с самим собой.       Гермиону уже просто разрывало от смеха.       — Джинни, это всего лишь такой ход, чтобы передача собирала массы просмотров, не более.       — Это всё глупо, но зато эти болваны здорово меня в своё время повеселили.       — Спасибо, даже не знала, насколько сильно я хотела это услышать от тебя.       — Всегда пожалуйста. Но чтобы внести ясность, добавлю: это столько же для моего собственного спокойствия, сколько и для вашего с Роном. Ты только представь, сколько раз мне пришлось бы убить его, если б я всё-таки решила вмешаться! Мама никогда не простит мне даже случайного убийства её младшего сына.       Гермиона кивнула, широко раскрыв глаза.       — Порой он заслуживал этого.       — Как бы то ни было, я никогда ничего с ним не обсуждала. Но если бы он захотел излить мне душу, я бы не стала тому противиться.       — Как так получилось, что ты оказалась самой зрелой из всех Уизли, будучи самой молодой?       Джинни склонила голову набок и задумчиво поджала губы.       — Смотреть, как все остальные портят свою жизнь, и учиться тому, чего не следует делать?       — Верное решение, — усмехнулась Грейнджер.       — Да-да, это так, а теперь перестань тянуть время и расскажи мне, что с тобой происходит.       Гермиона неловко поёрзала на стуле, пытаясь выиграть время, но Джинни нахмурилась и продолжила:       — И ещё, почему ты сначала спросила меня о Роне? Какое это может иметь отношение к тому, что тебе нужно сказать м…       Джинни ахнула. Она зажала рот рукой, обвиняюще указывая пальцем на Гермиону.       — Ты встретила кого-то другого! Так скоро?! Ва-ау, молодец! Да ещё до развода! Гермиона, я не знала, что ты такая шлюшка.       — Джинни! Как ты смеешь использовать это оскорбительное слово в мой адрес? И нет, я никого не встречала, я уже знала его, — сказала она, а затем закрыла рот рукой, заставив Джинни снова ахнуть.       Если бы они обе продолжили так задыхаться, в крошечной кухне скоро не осталось бы воздуха.       — Кто?! Кто?! Скажи мне, кто!       В этот момент за маленьким высоким кухонным окном громко ухнула сова. Гермиона застыла с широко раскрытыми глазами.       Джинни подняла глаза и заметила Птолемея, затем повернулась и посмотрела на выражение лица подруги.       — Подожди… это…       — Это не то, что ты думаешь, Джинни! — Гермиона в панике поднялась со стула, чтобы впустить сову. Её менее чем прохладное поведение выдавало Гермиону с головой.       — Гермиона, это сова Малфоя, — медленно проговорила она.       Гермиона открыла окно и впустила Птолемея. Он пролетел мимо неё, тревожно хлопая крыльями из-за нехватки места в крошечной комнате и неудобного угла для входа.       Она взвизгнула, а затем сказала:       — Да, да, это так!       — Что здесь делает сова Малфоя, Гермиона? — спросила Джинни тем же медленным, строгим тоном.       — Полагаю, она принесла мне письмо от Малфоя? — пискнула Грейнджер.       — Это-то понятно, а зачем Малфой тебе пишет?       — Я… э-э… ну, для начала мне нужно открыть письмо и прочитать его, — сказала Гермиона ещё более высоким тоном, а потом нервно стала заламывать пальцы.       Она никогда не была великой лгуньей, поэтому сейчас её враньё казалось до смешного провальным. Взгляд Джинни скользнул вниз, к рукам Гермионы, и она, поднявшись со своего места, схватила её за правую ладонь, на которой красовались чернила.       — Какой вздор! Вы обменивались письмами всё утро и… — Джинни задохнулась, а затем взвизгнула: — И при этом даже не открыла моё!       Гермиона, казалось, пришла к тому же пониманию вместе с Джинни, и её глаза наполнились слезами.       — Джин, прости. Я даже не подумала об этом… ты всегда была для меня важнее всех в жизни, и ты это знаешь. Я просто… я увлеклась и…       Гермиона замолчала, заметив, что Джинни совсем не сердится на неё, а наоборот, тихо смеётся. Прошло некоторое время, прежде чем она смогла вымолвить хоть что-то — настолько велико было её веселье.       — Ты… так вот как плохо ты относишься к Драко Малфою! — она визгливо засмеялась и согнулась пополам, хлопая себя по ноге от радости. — Сначала Гарри… теперь ты!       Гермиона была вне себя. Она не знала, смеяться ли ей вместе с Джинни, кричать или пойти протошниться. Рвота казалась правильным выбором.       Из-за страха она боялась открыть рот.       — Ну так это всё объясняет! — закричала Джинни, наконец сделав глубокий вдох. — И всё началось, когда ты поняла, что он тоже пришёл к нам на ужин. О, Мерлин, просто невероятно. Это потому, что тебе пришлось скрывать это от нас, так как он уже помолвлен? И на ком? На девушке, которая носит ребёнка твоего мужа? Гермиона, клянусь, твоя жизнь могла бы стать одной из тех телевизионных программ. И как долго это всё продолжается?       Гермиона приложила руку к голове и ущипнула себя за переносицу:       — Джинни, не могла бы ты сделать мне небольшое одолжение и перестать кричать?       — Прости, Гермиона, так лучше? — она перешла на тихий шёпот.       Грейнджер выглядела очень раздражённой. Скрестив руки на груди, она сказала:       — Намного. Спасибо.       — Хорошо, отлично. Итак, Гермиона, как давно ты трахаешься с Драко Малфоем? — всё так же шепча, поинтересовалась Джинни.       — Джинни! — Гермиона закричала.       — Шёпотом, пожалуйста, у тебя болит голова!       Гермиона была невероятно расстроена, и всё же она не могла не удивляться тому, как много юмора от Фреда и Джорджа передалось Джинни.       — Мы пока что не трахались, только целовались.       — Пока что! — шёпотом закричала Джинни, торжествующе указывая на неё пальцем.       Грейнджер прислонилась головой к стене и закрыла глаза. Как она совершила эту ошибку уже дважды за одну неделю?       — Когда я научусь держать рот на замке? А, Джинни, пожалуйста, говори на нормальной громкости, — обречённо пробормотала она.       — Буду, если ты откроешь своё письмо. Эта сова рано или поздно начнёт капризничать, если она хоть немного похожа на своего хозяина.       Гермиона злобно глянула на девушку и потянулась за письмом.       — Вижу, ты его уже защищаешь. Интересно.       Гермиона щёлкнула пальцами.       — Ради всего святого, просто замолчи!       Джинни изобразила, что поджимает губы, и послушно сложила руки на коленях.

***

Гермиона, На этот раз я сдаюсь в нашем с тобой словесном поединке и уступаю первое место твоему умному языку. Побеждаешь ты. Но только в этот раз. И, поверь, я делаю это не для того, чтобы вернуть твоё расположение. Я тоже не промах! С нетерпением жду завтрашнего вечера. Я позабочусь о том, чтобы текилы было более чем достаточно. Несмотря на то, что я не переношу этот напиток. Драко

***

      По мере чтения на лице Гермионы появлялась улыбка, а щёки вспыхнули. Письмо наполнило её таким восторгом, что она совсем забыла, что в данный момент находится под пристальным вниманием подруги.       Джинни стояла, читая послание вместе с Гермионой, прижимая руку ко рту и сжимая пальцы в кулак. Частично скрывая улыбку, она вздохнула и сказала:       — Ох, дорогая, ты влипла.

***

      Джинни просидела у Гермионы ещё около часа, и за это время она услышала всю историю целиком, включая часть о брачном обещании и потенциальных последствиях.       — Но это значит… что-то может случиться с ребёнком. Для… ну, для моей пока нерождённой племянницы или племянника, если обещание будет незаконно нарушено.       Гермиона уже вдоль и поперёк изучила доступную ей информацию по этому поводу. Джинни некоторое время сидела в задумчивости, прежде чем заговорить.       — Гермиона, я понимаю, почему ты так осторожна сейчас, хотя, возможно, осторожность теперь выходит за рамки, основываясь на твоих любовных письмах в последнее время…       — Они не…       Джинни подняла руку.       — Ах, ах, ах, ещё пока не любовные. Как я уже говорила, я понимаю, почему ты настолько осторожна, но я не верю, что то, что ты проводишь время с Драко или даже трахаешься с ним, раз на то пошло, помешает брачному обещанию.       — Откуда ты это знаешь?       — Ты забываешь, Гермиона, что я из чистокровной семьи. Я многое слышала об этих вещах. Ведьмы и волшебники, связанные брачными обещаниями, всегда спят и делают всё, что им заблагорассудится, до первой брачной ночи. Это даже встроено в сделку! Есть целый год…       — Где им разрешено исследовать, так скажем, мир и узнавать кого-то другого, помимо обещанного партнёра, чтобы потом они с грустью осознавали, что вся жизнь идёт в тартарары из-за обстоятельств, при которых…       Она замолчала, когда Джинни покачала головой.       — Я понимаю, как ты пришла к такому выводу, но магия работает совсем не так, Гермиона. Я считаю, что до тех пор, пока Драко сам искренне не захочет этой свадьбы, у него есть полная свобода действий. Он может делать всё, что ему заблагорассудится. Технически, даже после того, как он официально будет женат       — Прости?..       Джинни кивнула.       — Да, брачное обещание предназначено больше для юридических целей, но если муж или жена решили отклониться от него, что было особенно распространено в фиктивных браках, где один из партнёров на самом деле является гомосексуалистом, это не меняло сути самого обещания. Обещание существует, чтобы брак закрепился на бумаге и семьи были объединены юридически. Здесь очень мало лазеек, и все они связаны с юридическими вопросами, хотя я помню, как мама упоминала, что есть другой способ. Возможно, я напишу и спрошу у неё, или мы могли бы наведаться лично к ней…       — Джинни! Думай, что говоришь. Я не собираюсь навещать свою свекровь и расспрашивать её о том, как я могу нарушить брачное обещание для кого-то, кто не является её сыном!       Джинни съёжилась на своём стуле.        — Справедливое замечание.       Гермиона тяжело вздохнула, но Джинни снова оживилась.       — И ещё! Я не думаю, что вам нужно быть такими осторожными.       — И в конечном итоге кем я стану? Любовницей?       — Могло быть и хуже, Гермиона. Я не могу себе представить, что Астория действительно взволнована всем этим событием.       Гермиона теперь мерила шагами маленькую кухню, в то время как Джинни сидела на одном из стульев, глубоко задумавшись.       — Эй! Может быть, Астория влюбится в Рона, и вы все сможете устроить один большой фиктивный брак, — она поморщилась. — Ой, не. Беру свои слова обратно, в моей голове эта идея звучала гораздо лучше.       — Джинни, — застонала Грейнджер, — пожалуйста, не будь такой легкомысленной.       — Ну почему, чёрт возьми, нет? Ты уж слишком серьёзная.       — Что это должно означать?       Джинни удивлённо посмотрела на неё.       — Гермиона, я не люблю повторять дважды, поэтому буду говорить очень медленно — специально для тебя. Ты слишком серьёзно к этому относишься. Пожалуйста, не бойся отобрать его у чистокровной дамы. Я совершенно уверена, что ты можешь пойти и трахнуть Драко Малфоя до потери сознания, и никто от этого не умрёт.       Гермиона закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Джинни внимательно посмотрела на неё, а несколько секунд погодя ухмыльнулась.       — Что это? — Грейнджер указала пальцем на её улыбку. — Что это значит? — панически проговорила она.       — Гермиона… мне кажется, или ты всё-таки немного, но хочешь, чтобы это обещание стало проблемой для вас двоих?       — Что?! — не поняла она.       — Просто моя теория. Возможно, чушь полная, но я не могла не озвучить её.       Гермиона выглядела испуганной, но медленно кивнула.       — Когда мы учились в школе, тебе с самого начала нравился Рон, верно?       — Да, но я поняла это не сразу. Только, может быть, к концу второго курса.       — Ага-а, то есть тебе понравился мальчик, который совершенно не знал, что ты — девушка. Поэтому именно этот факт и поспособствовал тому, что встречаться вы начали только уже в конце войны, а до этого ты толком ни с кем и не «дружила».       — Это неправда, а как же Крам? Крам сам подкатывал ко мне! А ещё был Кормак!       — Они не в счёт! — Джинни хлопнула в ладоши. — Ты встречалась с ними двумя только для того, чтобы заставить Рона ревновать, и это сработало.       Гермиона скрестила руки на груди.       — Хорошо, Джинни, мне не терпится услышать из всего этого твой вывод.       — Хорошо, тогда переходим прямо к нему. Ты никогда не позволяла себе быть счастливой. Ты всегда искала какое-нибудь препятствие у себя на пути. А ещё никогда не признавалась в том, в чём действительно нуждалась, и, по твоим словам, это всё было тупо из-за нехватки времени!       Гермиона озадаченно уставилась на Джинни, позволяя серьёзности её слов пробраться внутрь.       — Мне нужно, чтобы ты повторила. Может быть, даже несколько раз. Пожалуйста.       Она кивнула и повторила ещё ровно четыре раза — медленно, пункт за пунктом, пока Гермиона удовлетворённо не вздохнула и не принялась анализировать услышанное.       — Гермиона, ты всё ещё с нами? — Джинни помахала рукой перед лицом подруги.       — Да, это просто… это самое странное чувство. Как будто чувства всё время твердили и хотели одного, а разум блокировал любые желания и возможности.       Джинни рассмеялась.       — Это твоя беда, Гермиона, ты всегда думаешь головой больше, чем сердцем.       — Джинни, я не знаю, как это исправить, — Гермиона посмотрела на Джинни, и её глаза наполнились слезами. — Что делать?       — Думай сердцем, — она утешающе приобняла её за голову. — Может быть, ты наконец-то узнаешь что-то новое для себя и, чёрт возьми, не из своих бесконечных книжек.