Зелёный виноград

      На следующий день Драко проснулся, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за последние годы.       Всё началось с того, что он рискнул отправить Гермионе письмо, полностью отказавшись от всех формальностей, будучи прямолинейным и вставляя свой излюбленный сарказм в каждой строчке. Малфой похвалил её наточенный язык, и имел в виду он не только словесные перепалки. А ещё сказал, что будет весь вечер дразнить её нынешним наименее любимым напитком, лишь бы помучить разок-другой. В голову ударила знакомая волна ностальгии по школьным временам. Правда, теперь он шутил по-тёплому.       Приготовившись было отправить письмо, Драко притормозил и подумал спросить совета у Поттера. Но учитывая катастрофические последствия вечера среды, возможно, ему следует на некоторое время положиться на свой собственный инстинкт. Гарри и Блейз, безусловно, очень помогали, но их постоянный вклад делал его действия (или бездействие, так сказать) слишком искусственными. Малфою что-то подсказывало, что вечно полагаться на поддержку друзей не получится, и решил послать смело написанное письмо. Оставалось теперь терпеливо ждать, надеясь, что Гермиона ответит.       Да, она заставила его понервничать. Прошло больше часа, и Драко уже был уверен, что переступил дозволенные границы, пока…

***

Драко, Вау, я польщена. Не хочется тебя огорчать, но завтра вечером ужин пройдёт далеко не в маггловском пабе. А волшебники не пьют текилу. Так что тебе придётся придумать новый способ, чтобы поддразнить меня… но я в тебя верю. Гермиона

***

      Он понятия не имел, почему и из-за чего Гермиона так быстро поменяла к нему отношение. Их общение перешло от любезно-официального к игривому и фамильярному. Возможно, именно то, что они прятались за письмами, поспособствовало такому благоприятному развитию событий.       Они заключили негласное перемирие, не вспоминали прошедшую ссору и его предстоящую свадьбу. Да и вообще что-либо, связанное с брачным обещанием. Раньше Гермиона чувствовала себя недостаточно комфортно, находясь в компании Драко, но сейчас всё казалось вполне себе спокойным. Переписываясь, она ощущала себя в безопасности.       Драко не раз думал о том, чтобы предложить Гермионе встретиться лично, а не утомлять полётами сову. Однако он не торопился, боясь, что, как только она увидит его, чары, которые, по-видимому, охватили её, разрушатся. Да и Птолемею, похоже, было в радость летать туда-сюда. Сова ещё ни разу в жизни не работала так усердно, и, казалось, была довольна своей деятельностью так же, как и её владелец.       Около десяти вечера Малфою пришло письмо, от которого у него закружилась голова.

***

Ну что, придумал план пыток для меня?

***

      На этом всё. Ни приветствия, ни подписи.       Прочитав это, что-то глубоко внутри него мурлыкнуло и возвратило к жизни.       Драко понимал, что ему следовало бы воздержаться от похоти и сосредоточиться на чувствах, однако, он уже не был так уверен в своих действиях. Ему нужно было каким-то образом продвинуть их отношения дальше, а когда они оба начинали думать головой, это ещё ни разу не приводило ни к чему хорошему.       Малфой решил взять с неё пример и опустить слова приветствия, но само письмо сжимать вплоть до одного предложения не стал. Надо пожалеть бедняжку Птолемея. В надежде, что он не пересечёт доверительную линию, Драко сел за стол.

***

В голову приходило много разных вещей. Мы проведём вечер среди толпы людей, которые ничего и знать не знают, что произошло между нами. Поэтому я спокойно мог бы выбрать какую-нибудь ведьмочку и пофлиртовать с ней. Однако, это, вероятно, приведёт к одной из двух вещей: 1. Ты рассердишься и уйдёшь домой; 2. Ты решишь позабавиться от души, и мне придётся продолжать этот фарс весь вечер. Ни одна из этих вещей не станет забавной ни для меня, ни для тебя, а пытка должна быть забавной. Нет, мой план гораздо более тонкий, чем этот, и я не вижу никакой проблемы, чтобы поделиться этим и с тобой. А мне даже нравится эта идея больше: начать дразнить тебя ещё накануне, так что спасибо, что поинтересовалась. Во-первых, я видел, как ты смотрела на меня, когда я надевал маггловский прикид. Голод в глазах я точно смог разглядеть. Итак, начну с того, что выберу одежду, которая заинтригует тебя и при этом не повредит моей новой симпатизирующей медийной персоне, если вдруг на ужин решат заглянуть репортёры. Вполне себе выигрышный вариант. Далее. Я позабочусь о том, чтобы постоянно быть у тебя на виду и знать, что ты не сможешь даже прикоснуться ко мне. Не забывай — мы будем в многолюдном месте. Мой одеколон. Ты ведь уже его запомнила? Уверен, что ты от него без ума. Так что обязательно воспользуюсь именно им. Ты не сможешь пройти мимо меня и не ощутить этот пленительный аромат. И, наконец, я позабочусь о том, чтобы так или иначе остаться с тобой наедине, но я не трону тебя и пальцем, если ты не дашь мне понять, что хочешь того же, что и я. И если ты увидишь, как я встаю и покидаю это место, знай, что я буду ждать тебя в каком-нибудь укромном уголке. Ты вольна делать с этой информацией всё, что захочешь. Опять же, я рад, что ты поинтересовалась моими планами. Сама того не зная, но ты добавила ещё один пунктик к этой пытке. Ты ведь поняла, что я уже начал делать это прямо сейчас? Сегодня ночью, лёжа в постели, я не буду думать ни о чём, кроме завтрашнего вечера, чтобы сделать его таким, каким запланировал. Я буду думать только о тебе. И ты, восхитительная ведьма, вольна делать и с этой информацией всё, что захочешь. Спокойной ночи, принцесса Гриффиндора. До завтрашнего вечера…

***

      Малфой слегка переживал из-за написанного. Но, в общем и целом, он поступил правильно. Он закончил письмо таким образом, чтобы оно не требовало дальнейшего ответа. И на всякий случай приказал Птолемею вернуться домой сразу же, как тот доставит письмо Гермионе, не дав ей возможности успеть написать что-то ещё.       Чувство контроля дарило ему спокойствие. Как же давно это было в последний раз…       Часть его плана, которую Драко решил опустить в письме, состояла в том, чтобы незадолго до конца рабочего дня заявиться в Министерство и либо оставить бутылочку текилы прямо на столе Грейнджер, либо зайти к ней в кабинет и предложить распить её вдвоём. А может быть, вдобавок ко всему, украсть один её поцелуй?       В конце концов, Малфой решил действовать по ситуации. Пусть всё течёт само собой.

***

      На следующий день Гермиона проснулась, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за последние годы.       Быстро собравшись, она отправилась на работу с большими намерениями и ожиданиями на предстоящий день.       Огромная кипа неразобранных бумаг отвлекала её от… мыслей. От её изрядно измучивших и ярких… мыслей, которые ни капли не относились к работе.       Но, отдать должное, благодаря такой загруженности часы просто летели, приближая Грейнджер к интригующему и полному сюрпризов вечеру.       Днём ранее она прочувствовала весь спектр эмоций: начиная волнением и заканчивая предвкушением. Да-а, на её памяти, такого раньше с ней ещё не случалось.       Никогда ещё она не испытывала такого искушения.       Слова Джинни о том, что нужно думать сердцем, а не головой, действовали на Гермиону как зелье. Она смогла ощутить новое чувство — чувство полной свободы.       Сначала девушка не решалась вступать с ним в какой-либо контакт, однако после разговора с Джинни её уверенность по поводу опасности брачного обещания значительно ослабла.       А почему бы нет? Она была молодой женщиной — почти официально разведённая и которая заслуживала немного интриги в своей жизни. Годрик знает, она прожила почти всё время, будучи прилежной и серьёзной. Возможно, именно сейчас настал момент освободиться от той самой Гермионы Грейнджер, которую знал весь волшебный мир.       Итак, она провела прошлые дни, обмениваясь письмами с Драко Малфоем и даже не задумываясь над тем, как это повлияет на её дальнейшую судьбу.       Раньше Гермиона переписывалась только для того, чтобы получить для себя нужную информацию.       Однако вчерашние письма открыли ей совсем другой смысл.       Письма могут служить не только для обмена информацией, но и для того, чтобы пофлиртовать.       Пофлиртовать и ощутить шквал эмоций, как от чтения писем, так и от их написания. Да чёрт возьми, даже от их отправки и ожидания ответа! Всё это было таким дразнящим… искушающим… соблазняющим.       И, Мерлин, он каким-то образом чувствовал, что именно ей хотелось от него прочитать. О таких вещах, о которых Гермиона сама не знала, окажут на неё такое влияние.       Если бы только её тринадцатилетнее «я» могло видеть Грейнджер сейчас, сидящую в своём кабинете и чуть ли не терявшую сознания от мысли о том, что Драко Малфою удалось соблазнить её всего лишь одним письмом! Вероятно, Гермиона в прошлом посчитала бы это всё какой-нибудь нелогичной чепухой.       Гермиона тепло улыбнулась, подумав, что её младшее «я» всё-таки узнало об этом, и решила, что при всём своём скептицизме юная версия Грейнджер испытала бы волнение и трепет. Драко был невыносим (мягко говоря), и всё же она всегда отмечала, что, не будь он таким придурком, она бы смогла втрескаться в него.       Мерлин, да нет, не влюбилась бы. Они все года только и делали, что ненавидели друг друга.       И всё же… ненависть не была такой уж яростной и настоящей. Так, привычное, выработанное годами отвращение друг к другу.       В кабинет громко постучались, отчего Гермиона встрепенулась.       — Войдите! — крикнула она, немного напрягшись.       Посетитель приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь.       — Невовремя? Ты отправила мне днём сову с просьбой встретиться, но, если я тебя как-то отвлекаю, то…       — Нет, всё в порядке. Ты просто напугал меня, Рональд.       Рон вздохнул и вошёл, оставив дверь слегка приоткрытой.       Гермиона ещё раз отметила, что он побаивается её, и её убеждение, что развод состоится на все сто процентов, укрепилось ещё больше.       Она слишком хорошо знала Рона, и они через многое прошли, так что никаких иллюзий Гермиона на его счёт не питала. Все его обещания казались пустым словом.       Обещание. Именно поэтому она его сюда и позвала. Если Драко ничего не мог поделать со своим семейным положением, она же могла что-то сделать со своим. Быть в подвешенном состоянии из-за планируемого развода — не самая приятная вещь. Гермиона провела с Роном очень много лет, и никогда он не заставлял её чувствовать себя любимой и желанной. Нужной.       Она чувствовала себя скорее как очередное препятствие на его жизненном пути, которое ему нужно как-то обойти.       — Спасибо, что зашёл.       — Всего лишь проехался на лифте, подумаешь, — Рон пожал плечами.       — Я не это имела в виду, Рональд.       — Я знаю, что ты имела в виду, — сказал он, глядя на неё с печальным и одновременно пустым выражением лица.       Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на своего почти бывшего мужа. Независимо от того, насколько он её разозлил своей выходкой, довести этот развод до конца было морально тяжело.       Подойдя к своему столу, она положила небольшую пачку бумаг и перо возле Рона.       — Я знаю, что это… неприятно, но я подумала, что лучше сделать всё быстро, чем растягивать на неопределённый промежуток времени.       Если бы Гермиона не знала его так хорошо, то приняла бы его раздражённый вид за злость. Но за этой маской скрывалась боль.       Она не видела его таким с похорон Фреда.       Мгновенный прилив вины, но Грейнджер быстро взяла себя в руки, подумав о том, что это самое верное решение для них двоих.       — Хорошо, где мне расписаться?       Гермиона указала на пустое место над своей уже идеально выведенной подписью, затем перешла к следующему пустому месту, и следующему, и следующему. Спустя минуту подписываний она перелистнула на последнюю страницу.       — Так, расписаться нужно здесь, здесь, вот здесь… и на этом всё, — на последних словах её голос слегка дрогнул.       Рон закончил подписывать бумаги и посмотрел на неё.       Заметив маленькую слезинку, упавшую с его глаза, она протянула руку и смахнула её, удивившись, что Рон не вздрогнул и не попытался отпрянуть от девушки. Он взял её руку и поднёс к своему лицу, закрыв глаза. Несколько мгновений они стояли молча, и Гермиона чувствовала, как разбивается её сердце. За всё, что они разделили, за всё, что они потеряли.       Гермиона вспомнила о том дне, когда они встретились. Как она указала на его грязный нос. Как всегда вела себя с ним как с ребёнком и до отношений, и во время них, и в браке. Ностальгия смешалась со стыдом и грустью, и она почувствовала комок в горле.       — Могу я спросить тебя кое о чем, Гермиона?       Он открыл глаза и увидел, что Грейнджер едва заметно кивнула. Она упрямо сдерживала свои эмоции.       — Ты всё ещё… любишь меня?       Гермиона почувствовала очередной прилив жалости.       — Рон… пожалуйста, не надо.       — Я ничего не собираюсь делать. Я просто… Я всё ещё люблю тебя так, что это приносит мне боль. Мне просто нужно знать.       Она почувствовала, как горячие слёзы начали скапливаться в уголках её глаз, и сделала шаг ближе к нему, положила обе руки на плечи и нежно сжала их. Рон на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновением.       — Рон… ты был моей первой любовью. Моей единственной любовью. Думаю, я всегда буду любить тебя.       Без предупреждения он наклонился и поцеловал её. Застигнутая врасплох, она не оттолкнула его. А затем инстинктивно позволила поцелую случиться. Позволила себе поцеловать его на прощание.       Это был, вероятно, самый страстный поцелуй, который они разделили с момента их первого поцелуя — в Тайной комнате.       Какой позор, что развод стал единственной вещью, которая вернула их страсть.       Когда они прощались, у обоих текли слёзы. Рон взял её руку и сжал.       — Я люблю тебя, Гермиона.       С этими словами он повернулся и ушёл, а она осталась стоять как вкопанная.       Разбитое сердце… пока что свободное.       Гермиона не чувствовала себя так с тех пор, как они выиграли войну. Смесь восторга от того, что Волан-де-Морту пришёл конец, и полного горя по людям, которых она потеряла. Помимо людей, война отняла у неё молодость и невинность. И казалось, что она теряет последние остатки своей молодости прямо здесь, стоя в своём маленьком кабинете.       Насколько мощным может быть простой взмах пера…       Взглянув на часы, Гермиона поняла, что ей нужно освежиться перед встречей с Габриэль. Она прошла вперёд, чтобы закрыть дверь своего кабинета, но не раньше, чем заметила что-то на столе за дверью. Этот стол был предназначен для поступающих сообщений, когда Грейнджер находилась на собраниях.       Это была маленькая бутылочка… текилы.       Глаза Гермионы расширились от страха. Вздох узнавания. Сердце в горле.       Её дверь была приоткрыта… когда он… он не мог не видеть…       — Чёрт!