Зелёный виноград

      Открывать глаза не хотелось совсем. Солнце, льющееся в комнату, было угнетающе… неприличным.       Подумав об этом, Драко моментально осознал, что лежит не в своей постели. Во-первых, он всегда задёргивал шторы перед тем, как лечь спать, а во-вторых — он лежал не на своих привычных шёлковых подушках. Признаться, под его головой вообще не было никакой подушки.       По телу разлилось приятное тепло, когда Малфой вспомнил, что эту ночь он провёл вместе с Гермионой. В её постели. Вчера они тайком покинули ужин и, встретившись у «Флориш и Блоттс», аппарировали к ней в квартиру. Гарри и Блейз были готовы сбить с толку любого, кто посмел бы высказать по этому поводу своё подозрение, и отвлекали каждого приглашённого, чтобы освободить им «путь».       Ночь была… невероятной. Было так сложно впустить в себя столько радостных и позитивных мыслей и чувств, которые случились с ним за последнее время. Особенно после того, как несколько лет видел жизнь только в чёрных цветах.       И эти мысли действовали на него удручающе. Возможно, потому что для Драко это было чуждо, — он никогда не позволял хорошим вещам, что с ним когда-либо происходили, продвигаться дальше начальной точки. Он привык больше к хаосу и постоянной суматохе.       Повернув голову, Малфой наткнулся на её ноги.       Они лежали вальтом.       Вспомнив причину этого, он усмехнулся. Спустя ещё пять-шесть половых актов, которые продолжились уже в её квартире, они пришли к выводу, что им нужно приостановиться и немного поспать. Однако, каждый раз ложась друг напротив друга, они начинали целоваться, что приводило к очередной близости. И так каждый раз.       Казалось, они с самого дня рождения были созданы и предназначены друг для друга, и только спустя много-много лет они это поняли и теперь, казалось, пытались наверстать упущенное.       Драко понимал, что, если не сможет нарушить брачное обещание и увязнет в браке с Асторией, он, возможно, никогда больше не сможет почувствовать себя настолько счастливым и свободным.       Он покачал головой.       Пока не время думать об этом.       Нужно просто наслаждаться настоящим, даже если это ненадолго. Даже если позже будет невыносимо трудно. Драко заслужил хотя бы каплю счастья, прежде чем вернуться к реальности и проблемам.       Да, именно на этом он сегодня и сосредоточится. И сделает так, чтобы этот день того стоил.       Внутри живота образовался неприятно тянущий узел, когда Малфой вспомнил, что солгал Гермионе прошлым вечером. Ложь во благо, но, учитывая все обстоятельства, он всё равно чувствовал себя из-за этого паршиво. Драко не столько был обеспокоен самой ложью, сколько ощущением неловкости, что стал свидетелем поцелуя уже бывших супругов.       Он скажет ей. Он найдёт подходящее время, возможно, чуть позже, когда это немного забудется в их головах. А сейчас лучше сохранять спокойствие и впускать в себя только приятные эмоции.       Драко перевернулся и почувствовал что-то возле своей головы. Приподнявшись на локтях, он протянул руку и нащупал письмо, зажатое между матрасом и каркасом кровати. Письмо было нераспечатано, адресовано Гермионе и скреплено печатью Хогвартса.       — Лонгботтом, — тихо буркнул он, затем поднял глаза и увидел, что Гермиона всё ещё крепко спит.       Малфой снова глянул на письмо, разрываясь между тем, чтобы открыть его, либо разорвать на кусочки. Увидев Гермиону с Невиллом прошлым вечером, он понял, что игнорировать её больше часа у него не получится. То, как Лонгботтом ворвался в паб со своим жалким гриффиндорским героизмом, заставило кровь Драко буквально закипеть.       Мысль о том, что Невилл может составить ему конкуренцию, была бы смехотворной ещё во времена учёбы в Хогвартсе.       Тем не менее, Малфой должен был быть полным идиотом, чтобы не признать, что время пошло его бывшему однокурснику на пользу. Время, которое подарило ему возможность попасть на обложку «Ведьмополитена» за самую обворожительную улыбку. Драко как-то мельком обратил на это внимание, читая газету перед вечеринкой Габриэль, но отмёл это как ненужную информацию.       Каким же досадным препятствием казался для него этот человек.       Однако, оглядываясь назад, Драко был благодарен, что внутри него вспыхнула ревность и заставила его подняться с места и увести Грейнджер раньше, чем планировалось. Это означало, что они провели вместе гораздо больше времени, чем он планировал изначально.       С внезапным озорным вдохновением он протянул руку и провёл письмом по нижней части её ноги, и… шлепок.       Гермиона неожиданно для него брыкнула ногой и зарядила ему прямо по лицу: резко и больно. Драко схватился за нос и вскрикнул.       — Что? Драко, боже мой! — в панике забилась девушка, тут же вскакивая с места.       — Предположим, я заслужил это, — ответил он через руку.       Её глаза расширились.       — Я только что ударила тебя?!       — Немного, — кивнул Драко, убирая руку от носа, чтобы проверить, нет ли крови. Чисто. Он улыбнулся ей. — Напомни мне никогда больше не щекотать тебя.       Она прижала руку ко рту, щёки её пылали.       — Уверен, что за все годы нашего знакомства я сказал или сделал что-то, что определённо заслуживало бы удара ногой в лицо.       Гермиона слабо улыбнулась. Малфой потянулся назад, чтобы схватить письмо.       — Нераспечатанное?       Она взяла его и тихо рассмеялась.       — Уже нет смысла открывать его, это ещё с четверга, и я уже видела Невилла лично, поэтому знаю, что там написано.       — Что там написано? — спросил Драко, выхватывая у неё конверт.       — Эй! Верни немедленно!       Ухмыляясь, он насмешливо помахал письмом.       — Но если это не важно, то почему тебя это так волнует?       — Я не говорила, что это не важно, я просто сказала, что уже говорила с ним, — скрестив руки на груди, она посмотрела на него. — Я просто забыла ответить на письмо в четверг, — сказала Гермиона, акцентируя внимание на дне недели, — потому что немного увлеклась обменом письмами с другим волшебником.       Не теряя улыбки, он сказал:       — Да этот волшебник просто счастливчик.       — Драко Малфой, верни мне моё письмо.       — О, так ты теперь называешь меня полным именем… должно быть, в письме есть что-то действительно важное, о чём мне знать не следует, раз ты вдруг стала такой напряжённой.       — Ни капли не напряжённая. Я просто действую по принципу, что мои вещи — это мои вещи. Что же касается содержания письма, мне было бы всё равно, если бы ты его прочитал.       Он сломал печать, не отрывая от неё глаз и продолжая нагло ухмыляться.       — Ты уверена, Грейнджер?       — Я уверена, — надменно кивнула Гермиона.

***

Дорогая Гермиона, Надеюсь, ты пребываешь в полном здравии после того, что произошло в воскресенье. Я рад, что смог поддержать тебя и выслушать, но, я тебя знаю хорошо, поэтому уверен, что как только ты вернулась домой, то снова продолжила переживать из-за всех произошедших событий. Поскольку от тебя не поступало никаких писем, я могу сделать вывод: либо у тебя всё в порядке, либо всё совсем не в порядке, и ты упрямо решила страдать в одиночку. Дай мне знать, как себя чувствуешь. Я переживаю. Надеюсь, твой план «держаться подальше от Малфоя» пройдёт без сучка и задоринки. С любовью, Невилл PS: извини за мои пьяные комментарии о том, что между нами никогда ничего не было. И в следующий раз, если я скажу что-то в этом роде, разрешаю запустить в меня парочкой проклятий. Я заранее даю тебе на то свободу действий.

***

      По мере чтения Малфоя всё больше и больше начинало трясти, а брови настолько взлетели вверх, что готовы были уже вот-вот покинуть его лоб.       — Что случилось? Что там написано? — спросила Гермиона, выхватывая письмо и быстро перечитывая его.       — Какие такие пьяные комментарии? — игриво поинтересовался Драко, хотя внутри у него всё кипело.       Гермиона приложила руку к щекам:       — Это… ничего, просто, когда Невилл злится, он начинает нести чушь о том, какой бы мы были хорошей парой. В такие моменты я всегда пресекаю его дальнейший монолог.       Драко хмыкнул. Он мог с точностью сказать, что Грейнджер считает это просто чисто дружескими приколами, но он то всё понимал. Невилл, несомненно, питал какие-то романтические чувства к своей подруге, раз он, выпивая чуть больше следуемого, начинал говорить о таких вещах. Кроме того, Лонгботтом подписал своё письмо «с любовью», что было полной неожиданностью.       — И что это за история с планом держаться от меня подальше? — снова спросил Драко, уже наперёд зная ответ. Гермиона покинула поместье в воскресенье и направилась прямо к Невиллу, который посоветовал ей держаться от него подальше, — он был уверен в этом.       Она вздохнула, печально глядя на него.       — Драко, я не хочу развивать скандал из-за этого. Это всё чепуха, это даже не уместно, учитывая, что многое произошло с воскресенья. Если ты не заметил, ты сейчас полуголый лежишь в моей постели. Поэтому с уверенностью говорю, что тот план уже не имеет никакого значения.       Малфой отвернулся, не совсем поверив в её слова, а затем буквально услышал слова Гарри. Драко решил сдаться и принять, что Гермиона сосредоточена только на нём. Прошлым вечером она оставила Невилла ради него. Ну и что, если этот паршивый мерзавец влюблён в неё, домой-то Грейнджер привела именно его. Малфой глубоко вздохнул и посмотрел на неё.       — Извини, я… ты права.       — Ничего себе! — ухмыльнулась девушка. — Извинение и признание своей неправоты одним махом. Мне не показалось? Сегодня точно не Рождество?       Драко, насупившись, быстро глянул в её сторону, раздражённый тем, с какой скоростью и уверенностью она высказала о нём своё мнение.       — Неужели я такая задница, что, по-твоему, никогда не смогу признать свою ошибку?       Она наклонилась к нему и, как раз перед тем, как их губы встретились, прошептала:       — Да.       А затем поцеловала его: сначала нежно, а затем превратив их поцелуй в страстный и глубокий.       Драко понял, что весьма благодарен Поттеру за совет держать свой характер под контролем. Это, безусловно, имело свои плюсы. Он подавил любую ответную реплику, которая могла прийти ему в голову, и погрузился в поцелуй.       На вкус Гермиона была как идеальный весенний день. Он не был уверен, как человек может быть таким на вкус, но это было так.       В этот момент из камина гостиной раздался знакомый голос:       — Гермиона! Ты прилично одета? Могу я заглянуть?       Когда? Когда настанет время, когда их объятия не будут прерваны этим голосом? Драко угрюмо зарычал, разрывая поцелуй. К первому голосу присоединился ещё один — тоже давно ему знакомый.       — Джинни, я же говорил тебе, забудь о субботнем бранче! Я уверен, что Гермиона не…       — Не начинай снова, Поттер, это традиция. Мы уже пропустили прошлую неделю из-за вечеринки Габриэль. И я не позволю пропустить ещё одну!       Гермиона усмехнулась.       — Они ведь не отстанут, да?       — О, Джинни уж точно! Лучше надень штаны, если не хочешь устроить ей шоу восемнадцать плюс.       Гермиона вскочила с кровати и накинула джинсы с футболкой, которые надевала в среду вечером. Одежда до этого мирно покоилась в изножье кровати, и Драко между тем подумал, почему, среди всего этого идеального порядка, так некстати валялась её одежда. Тем не менее, он последовал её примеру, застёгивая брюки как раз в тот момент, когда уже из самой квартиры раздался голос Джинни, а затем и голос Гарри.       — Джинни, её, наверное, здесь даже нет!       Гермиона покачала головой и позвала друзей.       — Гарри, Джинни, я здесь!       — Вот видишь! Я же сказала тебе: она всё ещё в постели! — зашипела Джинни на мужа.       Драко уставился на Гермиону в полном непонимании от того, что она позволила своим друзьям заглянуть, казалось бы, вовсе без предупреждения в свою квартиру.       Грейнджер бросила на него озадаченный взгляд и прошептала:       — Три… два… один…       Джинни ворвалась в дверь её спальни.       — Просыпа-а… ауч. Малфой, чёрт возьми, — хихикнула она. Гарри чуть было не врезался в спину своей супруги, следуя за ней попятам.       — Извините, ребята, я правда пытался остановить её.       — Ну-ну… кажется, кто-то решил впервые в жизни воспользовался моим советом! Молодец, Гермиона, — сказала Джинни, шевеля бровями. Гарри схватил её за локоть и потащил вон из комнаты.       — Мы просто пойдём…       — Ты что-то говорил о еде, Поттер?       Гарри и Джинни остановились, переводя взгляд с Драко на Гермиону.       — Да, но мы перенесём наши посиделки, — сказал Гарри, бросив косой взгляд на Джинни, — я не хотел вторгаться в ваш день, если…       Малфой пожал плечами.       — Поесть нам всё равно не помешало бы, тем более пока никаких других планов мы ещё не придумали, — сказал он, глядя на Грейнджер, чтобы понять: не против ли она такой идеи.       Она тем временем выглядела так, будто сегодня действительно было рождественское утро.       — Ты… пойдёшь на бранч?       Он снова пожал плечами, изображая безразличие, хотя и не знал, почему так себя вёл. На самом деле, Драко чувствовал что угодно, но только не безразличие к тому, что его впустили в её личный мир. И на этот раз по её желанию.       — Почему бы и нет?       — Да, мы придём, только… — она повернулась к Джинни, — кто-нибудь из твоих… братьев собирается тоже зайти?       Джинни покачала головой.       — Не сегодня. Перси и Билл работают сверхурочно после того, как многое пропустили в прошлые выходные, а Рон, ну…       — Всё в порядке, — Гермиона поморщилась. — Мне не нужно знать, где он, но я не думаю, что готова находиться с ним в одной комнате. В общем, раз никого больше не будет…       — Не будет, — ответила Джинни, качая головой, — возможно, Невилл зайдёт, и то — не факт. Поэтому будем только мы.       Драко и Гермиона обменялись быстрыми взглядами, которые Гарри не заметил.       — Да, Ханна вернулась сегодня утром со своей работы в Управлении каминными сетями, и, если успеют, они зайдут.       Драко понимал, что эта информация должна была помочь ему подавить любые приступы ревности, которые могли прийти ему в голову, и он оценил такую заботливость со стороны Гарри.       — Хорошо, я сначала зайду к себе домой, чтобы подготовиться, а потом встретимся там?       Джинни улыбалась как идиотка, и Гарри снова потащил её из комнаты.       — Да, всё-всё, хорошо, мы уходим.       Пока они шли по коридору, Драко слышал их бормотание. Что-то о том, что неприлично вот так стоять и таращиться на них, не давая никакого уединения. Он улыбнулся Грейнджер, которая в это время смотрела на него с осторожностью. Малфой вздрогнул, увидев выражение её лица.       — Если ты не хочешь, чтобы я уходил…       — Нет! Это не… я хочу, чтобы ты… Я просто…       Он подошёл к ней с озабоченным выражением на лице.       — Что?       К его удивлению, на её лице появилась озорная ухмылка.       — Тебе нужно вернуться в свою квартиру, чтобы подготовиться к бранчу. Только… мне тоже нужно принять душ, и я подумала, что, возможно… — Гермиона наклонялась всё ближе и ближе к его губам. — Мы могли бы сделать это вместе, — прошептала она.       — Шалунья, — хмыкнул он, сокращая расстояние между их губами и целуя её с той же страстью, что и прошлой ночью.       Вода в душе как раз набирала идеальную температуру, когда Драко, вернувшись из своей квартиры со сменной одеждой, зашёл в ванную. Пара тёплых рук обняла девушку за талию, и Гермиона спиной прижалась к его груди. Откинув волосы с шеи, она почувствовала, как Малфой принялся целовать её кожу, отчего с губ сорвался хриплый стон удовольствия. Он эхом отразился от кафельных стен её крошечной ванной.       Драко отстранился от её шеи и глубоко вздохнул.       — Сказать по правде, я с трудом сдерживаю себя от твоих звуков. Уверен, они навсегда въелись в мой разум и память.       — Что ж, — ухмыльнулась Грейнджер, оборачиваясь, — это весьма удобно. Особенно когда меня нет рядом, а ты хочешь немножечко расслабиться… по памяти будешь воспроизводить мои стоны.       — Но ничто не заменит реальных, — сказал он, качая головой, и снова захватил её губы.       Гермиона не могла понять перемен, произошедших с ней со вчерашнего вечера. Она никогда не считала себя неразборчивой в парнях в школьные годы, и, если не считать нескольких поцелуев с Виктором в тёмных углах библиотеки Хогвартса, у неё было очень мало опыта в том, чтобы быть… соблазнительной.       Теперь, однако, это ощущалось так, как если бы она только что открыла секретный язык, на котором никогда ранее не говорила. Что-то в нём открывало Гермиону совсем с другой стороны, и… ей это нравилось.       Его джинсы упали на пол в третий раз за последние двенадцать часов. Грейнджер, ухмыльнувшись, поднесла голову под струи горячей воды, пока Драко неторопливо сбрасывал с себя одежду. Против воли, она снова тихо застонала, она даже не планировала дразнить его. В ответ Малфой зарычал.       — Гермиона Грейнджер, когда-нибудь ты погубишь меня, — сказал он, забираясь в душ.       Она вздрогнула. На неё нахлынули мысли о брачном обещании. Но девушка поспешно оттолкнула их и вспомнила слова Джинни.       Сейчас ей точно стоит отбросить свои страхи и просто наслаждаться моментом.       И она намеревалась полностью насладиться им.       В конце концов, рано или поздно Гермиона привыкнет не думать об этом.