Зелёный виноград

      Она лежала в постели рядом с ним, широко раскрыв глаза и уставившись в потолок. Его лёгкий храп даже не раздражал её (удивительно), учитывая, что она обычно ненавидела мужчин, которые во сне издают какие-либо звуки. На часах было три часа ночи, и девушка уже была готова встать и выйти за дверь, но по какой-то причине не могла заставить себя одеться и уйти.       Вместо этого она лежала, глубоко задумавшись над тем, почему сейчас всё ощущалось так… по-другому. Она привыкла к тому, что любой мужчина, отведавший её зелье, быстро наскучивал ей, но Рон… вёл себя мило. Нежно и заботливо. До такой степени, что ей казалось, как будто он действовал не под влиянием зелья, а потому, что сам того хотел. Или, возможно, он просто отличался от большинства мужчин, которых она выбирала раньше. Он был убит горем и, вероятно, так же одинок, как и она.       Что касается Пэнси: она никогда не воспринимала его как привлекательного мужчину вплоть до сегодняшнего дня. Рон повзрослел и теперь вместо амёбного, отталкивающего паренька времён Хогвартса, следил за собой и своим внешним видом. Он был широкоплечим, мускулистым, веснушки красиво обрамляли его лицо, а не выглядели как прилипшая и давно застывшая грязь.       Вспоминая ту вечеринку, Паркинсон вдруг задумалась, что если у них получится сблизиться и стать друзьями, то, возможно, ей удастся убедить его наладить отношения с Асторией. А не сдаваться и соглашаться на её условия. Быть может, у неё даже получится уговорить Рона заявить публично о том, что Астория носит именно его ребёнка.       Однако теперь, когда она лежала с ним в одной постели, Паркинсон не была так уверена в своих желаниях.       Взглянув на его спящую фигуру, она внезапно захотела положить голову к нему на обнажённую грудь. Быть рядом с ним. Снова почувствовать, как его руки обнимают её тело.       При этой мысли Паркинсон чертыхнулась.       — Чёрт возьми! — прошептала она себе под нос. — Мне хочется, чёрт возьми, объятий?!       Сомневаясь, девушка провела ладонью по его лбу. Рон вздрогнул и распахнул глаза, щурясь на неё сквозь темноту.       — Что… что ты делаешь? — бессвязно пробормотал он.       Пэнси замерла. Она не ответила и тоже уставилась на него широко раскрытыми глазами. Сердце бешено колотилось в груди.       Затем он протянул руку и заключил её в тёплые объятия. Его руки с нежностью обхватили её живот, а лицо уткнулось во впадинку возле шеи. Она чувствовала, как его тёплые губы ласкают её кожу. Она вздрогнула.       Дыхание, которое Пэнси до этого держала внутри себя, вырвалось долгим вздохом. С его губ слетело что-то, похожее на «спокойной ночи, Миона». Пэнси, потерявшись в собственном вздохе блаженства, не смогла точно разобрать, что он сказал, но сразу же заснула с довольной улыбкой на лице.

***

      В восемь утра Рон проснулся от адской головной боли. Захотелось выпить антипохмельное. Схватив волшебную палочку с прикроватной тумбочки, он пробормотал:       — Акцио, зелье.       К удивлению, в его сторону полетело несколько предметов. Пять бутылочек с антипохмельным зельем, вылетевших из кожаного футляра, и ещё один футляр для зелий, но… не его. Повернув голову, Рон забыл, как дышать.       Поперёк кровати лежала Пэнси Паркинсон, одетая в чёрные трусики с кружевной отделкой и белую майку Рона. Он посмотрел вниз и увидел, что на нём одеты только боксеры. Ночь ворвалась в его разум, как морская болезнь.       Паркинсон заявилась в паб и насмехалась над ним. Нет, она предложила ему свою дружбу. И вела она себя кокетливо… но это было похоже на какой-то план. Рон ощутил влечение к девушке. Он всегда считал Пэнси странно привлекательной, хотя и называл ее «курносой». Это новое чувство выходило за рамки простого влечения и переходило в сферу желания.       В голове противно пульсировало, и он прижал пальцы к переносице в попытке ослабить давление. В последнее время Рон что-то зачастил просыпаться чуть ли не в обнимку с девушками из Слизерина. При этом почти не помня, как до этого всё дошло. Что, во имя Салазара, происходит?       Вытащив флакон из своего футляра с зельями, он откупорил его и выпил содержимое одним глотком.       Буквально в ту же секунду стало легче, разум прояснился. Он переспал с Пэнси Паркинсон, это было очевидно. Но что побудило его пойти на такое? Или её, если уж на то пошло?!       Рон посмотрел на второй футляр с зельями. Два маленьких розовых флакона были спрятаны рядом с тремя чёрными.       Проведя пальцем по одному из розовых флаконов, он вспомнил рекламную акцию во «Всевозможных волшебных вредилках».       Амортенция.       Именно в этот момент Пэнси очнулась от своего ранее крепкого сна и ахнула, когда увидела, что он смотрит на неё не моргая.       — Уизли, — прошептала она, затаив дыхание.       Рон посмотрел на неё в ответ. Его осенило понимание происходящего.       — Ты использовала противозачаточное заклинание?       — Ч-что?       — Ты. Использовала. Противозачаточное. Заклинание. Паркинсон?! — крикнул он.       Девушка вздрогнула от громкости и тембра его голоса, явно испытывая те же последствия похмелья, что и он. Рон хотел предложить ей одно из своих зелий, но передумал. Вероятно, они понадобятся ему самому на следующей неделе, а Пэнси того не стоила.       — Я… да, да, использовала, — пробормотала она.       Его лицо окаменело.       — И почему я должен верить девушке, которая подсунула мне любовное зелье? — спросил Уизли, поднимая её футляр с зельями.       Её глаза расширились. Она бросилась вперёд, хватаясь за него, но Рон, прежде чем Пэнси успела его забрать, вытянул руку вверх. Она разочарованно хмыкнула.       — Это моё, давай сюда, Уизли!       — С чего бы это?       — Это было не любовное зелье! Ну, не совсем…       Он поднял брови и подождал, пока она объяснит.       — Это ослабленная версия моего собственного творения. Я… просто использую его, чтобы склонить чашу весов в свою пользу… иногда.       Внутри него горел гнев. Он почувствовал себя использованным, что, конечно, не было самым худшим, что случалось с ним за последнее время, но всё равно… как-то не особо приятно.       — И кто, чёрт возьми, дал тебе на то право? Скольких мужчин ты трахнула против их воли, Паркинсон? — спросил Рон, но затем поднял руку. — Нет, подожди, не хочу даже слышать.       — Но в том-то и дело! Это не… не влияет на свободу воли. Нет, не так. Зелье просто усиливает то, что уже «сидит» в самом человеке. Уж поверь, после нескольких неудачных попыток я в этом уверена на все сто, — пролепетала Пэнси, смущённо опустив глаза на свои руки.       Рон был удивлён, услышав нотку искренности в её голосе. Либо она была невероятно хорошей актрисой, либо вся эта ситуация действительно причиняла ей страдания.       — Но… Паркинсон… почему?       — Почему что?       — Почему… Да вот это всё! Зачем тебе понадобилось придумывать это зелье? Почему… я?       Её лицо залилось краской, и девушка ещё больше заинтересовалась своими руками.       — Я просто… Я не знаю. Слишком долгая история.       — Я весь во внимании, — Рон откинулся на спинку кровати и скрестил руки на груди.       Пэнси рассказала ему всё. И с самых первых слов почувствовала, как огромный камень спустя нескольких лет собственных интриг и заговоров буквально скатывается с её плеч. Возможно, рассказать это всё Рону было не очень удачной идеей, но, начав, Паркинсон остановиться уже не могла.       И прежде чем Пэнси это поняла, она уже выложила все свои секреты, с которыми до этого ни с кем не собиралась делиться, включая тот самый — про Асторию.       — Ты что? — Уизли всего колотило от злости, когда Паркинсон рассказала ему о своём последнем плане.       — Я знаю! Это всё было неправильно! Но выслушай меня… мне показалось странным, что это с такой силой повлияло на вас обоих.       — К чёрту все твои зельеварческие теории. Ты разрушила мой брак?! Из-за какой-то мелкой грёбаной ерунды?! Просто потому, что тебе захотелось заполучить Драко Малфоя?!       Она закрыла лицо руками и закричала:       — Я знаю! Знаю! Это был ужасный, бессмысленный и эгоистичный поступок!       Рон задыхался собственной яростью и, казалось, из последних сил держал себя под контролем, лишь бы не проклясть её. Его палочка крепко сжималась в ладони, а её кончик уже вовсю искрился.       — И я знаю, что для тебя это ничего не значит, но мне правда очень жаль… Рон, — закончила Пэнси.       — Ты сожалеешь. Что ж, это здорово. Тогда точно всё в порядке! Извинения приняты, пойдём завтракать!       Она поморщилась, ненавидя чей-либо сарказм, кроме своего собственного.       Паркинсон не была уверена, почему всё ещё сидит там, рядом с ним, но по какой-то причине не могла заставить себя просто уйти. Так же, как не была уверена в том, почему он до сих пор кубарем не вышвырнул её из комнаты.       Они довольно долго сидели в тишине, прежде чем Рон снова заговорил.       — Знаешь, самое хреновое в том, что… у меня и не было как такового брака, который можно было бы разрушить.       Она озадаченно на него посмотрела. О чём это он? Разве не у него была одна из самых величайших любовных историй этого времени? Двум героям войны, друзьям с первого курса, тайно влюблённых друг в друга на протяжении нескольких лет, суждено спасти мир вместе с Гарри Поттером и прожить всю оставшуюся жизнь вместе: в гармонии и счастье. Это был сценарий мечты. Тот, которому Пэнси, признаться, завидовала.       Не зная, что сказать в ответ, она только лишь протянула:       — О…       — Думаю, мы были оба несчастны по-своему, — покачал головой Уизли. — Этот… инцидент, — сказал он, бросив на неё ещё один свирепый взгляд, — просто стал последней каплей того, к чему и так всё давно шло.       — Я понимаю, — кивнула она.       — Но в любом случае, то, что ты сделала, это ненормально. При любом раскладе, — огрызнулся Рон.       — Я знаю.       — Эта женщина родит от меня ребёнка. Того, кого мне никогда не разрешат увидеть. Который не будет знать, кто его настоящий отец.       — Да, я знаю.       Снова тишина. Это длилось вечно.       Казалось, Уизли с чем-то боролся. Каждые несколько мгновений у неё возникало ощущение, что он собирается вышвырнуть её, но потом что-то менялось, и казалось, что он хочет, чтобы она осталась рядом с ним. Плевать. Сейчас было далеко не до этого: от такого количества лжи, которую Пэнси носила внутри себя несколько лет, сейчас кружилась голова.       Весьма странная вещь — ложь. Через некоторое время вы перестаёте отделять выдуманное от реального.       Пэнси чувствовала себя невероятно одиноко, когда рядом не было никого, кто знал бы всю правду. Девушка давно стала замечать за собой, что в достоверности некоторых вещей она уже сама была не уверена. Придумывая так много историй… стало трудно отслеживать их детали.       Возможно, ей нужно было остановиться. Чтобы переосмыслить происходящее. А учитывая текущие обстоятельства, Пэнси понимала, что её здравомыслие может её скоро подвести.       Сейчас, когда она не одна носила в себе эти тайны, стало проще. На сердце стало легко, но опять же — не до конца. Как будто она впервые почувствовала себя настоящей.       Было ли это раскаянием?       Если так, то это оказалось больно. Как будто её сердце должно было разбиться, чтобы склеиться потом обратно.       — Я не надеюсь, что ты меня простишь, Рон. Даже я не могу простить себя, — тихо произнесла Паркинсон, опустив голову, — я вела себя непростительно ужасно долгое время.       Она чувствовала на себе его взгляд, но не поднимала глаз.       — И это ещё не всё… если тебе интересно это услышать, — предложила она, наконец, взглянув на Уизли. В ответ он неопределённо пожал плечами.       — Мы и так уже зашли далеко, — сказал он, жестом предлагая ей продолжать. Пэнси глубоко вздохнула.       — В пятницу вечером я узнала, что Астория носит твоего ребёнка. Невилл Лонгботтом рассказал мне.       — Подожди, я думал, что Астория всё тебе рассказала?       — Я… я солгала.       — Верно. Кажется, это тема дня, — буркнул Рон, раздражённо оглядывая комнату, — и я забыл, что ты дружишь с Невиллом. Нужно ли мне знать, как это произошло?       Она посмотрела вниз, слегка покачав головой.       — Верно, — ответил он тем же резким тоном.       — В любом случае, я… была зла на Асторию. Однажды она отвергла Драко. Я не понимала, почему сейчас она взяла свои слова обратно и потребовала от него брака, которого он сам никогда не хотел.       — Так ты и не собиралась останавливаться?       Она кивнула.       — А я-то тут при чём? Точнее, какую выгоду ты могла извлечь, заманив меня в свою постель?       — На самом деле, я и не заманивала. Я говорила, что если тебя уже влечёт…       — Пэнси…       Она почувствовала мурашки на теле при упоминании своего имени.       — Хорошо, хорошо! Я подумала, если бы я могла… быть любезной с тобой, то, может быть, я смогла бы… убедить тебя обнародовать информацию о беременности Астории. И о том, что этот ребёнок — твой.       Рон угрожающе посмотрел на неё, и Паркинсон тут же пожалела о своём признании. Он сделал несколько глубоких вдохов, казалось, чтобы успокоиться.       — Зачем ты мне всё это рассказываешь?       Она посмотрела ему в глаза и почувствовала, что горячие слёзы вот-вот выйдут наружу.       — Потому что я устала от всей этой лжи!       Слова слетели с её губ ещё до того, как она успела как следует подумать о них. Пэнси почувствовала слёзы на своих щеках.       — Я устала от всех этих интриг. Я не осознавала этого, пока… я только сейчас это поняла.       — Это правда?       — Да и, — у неё перехватило дыхание, — после прошлой ночи я, скорее всего, надеялась, что это… что мы… может быть, мы могли бы быть…       Он поднял брови так высоко, как только мог. Паркинсон тут же замолчала, наблюдая за его реакцией.       — Не бери в голову, глупость сморозила, — прошептала она, вставая и начиная собирать свои вещи с пола.       — Может быть, мы могли бы быть кем, Пэнси? Вместе?!       Она проигнорировала его и продолжила осматривать комнату в поисках своих вещей, бормоча под нос:       — Не следовало говорить… нелепая идея…       — Чёрт возьми, ты уверена, что сама не приняла одно из своих зелий? Твои мозги, похоже, немного спутались меж собой, если ты действительно подумала, что между нами может что-то быть. Особенно после того, как ты использовала меня несколько раз для собственной выгоды. Не говоря уже о том хаосе, который ты внесла в мою жизнь!       Яростно бросив свои вещи на пол, она закричала:       — Я знаю! Я понимаю, как безумно это звучит, но я просто говорю правду! Я говорю то, что чувствую! — Слёзы текли по её лицу уже некоторое время, но только сейчас они начали влиять на её способность говорить чётко. Она издала вопль и, рыдая, рухнула на пол.       Смутно осознавая тот факт, что Рон сейчас пристально смотрел на неё, но не двигался вперёд, чтобы утешить, она заплакала ещё сильнее.       Через некоторое время у неё перехватило дыхание, и она начала приходить в себя.       — Я… Мне жаль, что это… возможно, это первый честный разговор, который у меня случался за последние пять лет. А может, даже и больше. А может, вообще… никогда.       Несколько минут она демонстративно смотрела в пол, всё ещё чувствуя на себе его взгляд. Взглянув на него, Пэнси увидела, что гнев, ранее отражавшийся на его лице, теперь сменился жалостью.       Она бы предпочла ярость, обиду или даже ненависть. Что угодно, только не жалость.       Она никогда в жизни не была так обнажена перед кем-то. Стыд моментально охватил всё её тело, и её потребность теперь находиться подальше от него стала номер один. Как она могла рассказать ему всё это? Как она могла позволить себе быть такой небрежной со своими секретами? Со своими чувствами?       — Я просто… пойду, — сказала Паркинсон, поднимаясь и вытирая лицо рукавом блузки. Забрав свой футляр с зельями с кровати, она надела сапоги на высоких каблуках, собрала остальные вещи и направилась к двери. Однако, как только она потянулась к ручке, девушка услышала его голос.       — Пэнси, подожди.       Пэнси резко повернулась и посмотрела на него. Он поднялся с кровати и уставился на неё с непроницаемым выражением лица.       Рон медленно подошёл к ней, пока они не оказались почти нос к носу.       — Ты, — сказал он, взяв её за руку, — чёртова катастрофа.       — Эй, не думаю, что ты… — начала было она, но Рон приложил палец к её губам.       — И я тоже, — кивнул он. Пэнси сделала глубокий прерывистый вдох. — Я до сих пор люблю свою уже бывшую жену. У меня будет ребёнок от женщины, которая отказывается разговаривать со мной. И я потерял всех близких друзей.       Последняя часть была новой информацией для неё, но Паркинсон решила не расспрашивать дальше.       — И? — спросила она, по её мнению, со слишком большой надеждой в голосе.       — И поскольку ты приложила руку к разрушению моего брака, меньшее, что ты могла бы сделать сейчас, это остаться и составить мне компанию на некоторое время.       Его лицо было застывшим, не выдавая никаких особых эмоций. Это больше походило на деловое предложение, чем на романтический жест, но Пэнси обнаружила, что в её нынешнем эмоциональном состоянии оставаться с ним в любом качестве предпочтительнее, чем уходить. Уходить и снова оставаться одной.       Слегка кивнув, она прошептала:       — Хорошо.       Они долго смотрели друг на друга, прежде чем его глаза опустились на её губы.       Да, она хотела этого. Однако делать шаг первой Пэнси не собиралась. Она уже причинила достаточно вреда, взяв ситуацию под свой контроль, и думала, что на этот раз она позволит чему-то произойти без её прямого влияния.       К счастью, он недолго колебался, а наклонился и захватил её губы в исследовательском поцелуе, как будто это был их первый поцелуй.       С волной стыда она признала, что это был, по сути, их первый настоящий поцелуй.       Сейчас Пэнси не чувствовала от него такой страсти, как накануне вечером.       И всё же прошло так много времени с тех пор, как она целовала кого-то, кто не находился под воздействием зелья, что его губы казались ей оазисом в пустыне. В тот момент Паркинсон решила, что предыдущая ночь станет последней, когда она использовала своё зелье на ком-либо.       Даже если Рон всё ещё был влюблён в Грейнджер, и даже если он, вероятно, всё ещё ненавидел её больше, чем когда-либо… пока Пэнси довольствовалась тем, что могла получить.       По крайней мере, сейчас это было честно.