XXVII. Секреты
8 июля 2022 г., 21:12
Знакомый едкий запах тюрьмы наполнил ноздри Драко, когда он шагнул по тёмному коридору. Его вызвали туда довольно внезапно, и у него не оставалось времени мысленно подготовиться к встрече. Да и вряд ли бы это его как-то спасло.
Охранник открыл дверь комнаты для свиданий и жестом пригласил Драко войти. Это было странно: обычно они предупреждали о временных рамках. Он вошёл и ещё больше смутился, увидев, что охранник последовал за ним внутрь. Глядя в тёмноглазое пустое лицо тюремного сотрудника, Малфой нацепил маску безразличия, но оставался настороже.
Щёлкнув палочкой по двери, охранник наложил на комнату заглушающее заклинание и повернулся к Драко.
— Мне было поручено доставить вас прямо к вашему отцу. Он готов раскрыть вам свой секрет, поэтому, если вы возьмёте меня за руку, я аппарирую к нему домой.
Мужчина протянул руку, но Драко недоверчиво уставился на неё.
— К нему домой?
— Всему своё время, — кивнул охранник, всё ещё протягивая руку.
С глубоким чувством дурного предчувствия Драко взял его за руку и был мгновенно перенесён в чёрную дыру времени и пространства всего на несколько секунд, прежде чем появиться в другом коридоре. Тюрьма, которую он знал, странно. А затем она приобрела вид величественного особняка. Прямо перед ним появились закрытые двойные двери.
— Я пойду вперёд, чтобы представить вас, — сказал охранник и с некоторым трудом высвободил свою руку из руки Драко, поскольку тот стоял в благоговейном шоке, оглядываясь по сторонам, как будто он был первокурсником, входящим в Большой зал в первый свой вечер.
Драко услышал далёкий голос охранника по другую сторону большой двери, объявляющего его имя. Затем дверь полностью открылась, и солнечный свет ударил ему в лицо. Он нерешительно шагнул вперёд и переступил порог.
Там был Люциус, не в тюремных лохмотьях, а полностью одетый в мантию волшебника и стоящий посреди залитой солнцем комнаты со стеклянными окнами. Его чёрный наряд выделял его, как чернильное пятно на белой рубашке. Мебель и ковры были явно зачарованы, чтобы на них не осталось ни единого пятнышка: все они были безупречны чисты. Стеклянный кофейный столик и люстра, напоминающая ту, что раньше висела в гостиной Малфой-мэнора, поблёскивали в ровных лучах света. Драко прищурился и поднял руку, заслоняясь от яркого света.
— Отец?
— Спасибо, что пришёл, Драко. Пожалуйста, присядь, я считаю, что мне необходимо объясниться перед тобой.
Драко прошёл вперёд и сел, стремясь услышать любые объяснения, которые собирался дать ему отец. Сейчас он мало заботился о своём привычном бунте против выполнения приказов этого человека. Когда Люциус сел напротив него, но ничего не сказал, Драко воспринял это как знак того, что он должен начать первым.
— Где мы сейчас находимся?
— В скрытой пристройке тюрьмы, — сказал Люциус, указывая на окна, — Северное море с видом на небо, зачарованное, похожее на солнечный день. Я ненавижу постоянную унылую погоду в этом месте.
— Но как… как? — Драко поперхнулся.
— А как же иначе? — легко произнёс Малфой-старший, а затем закатил глаза, прежде чем продолжить. — Так, так, так, Драко, я думал, что выучил тебя достаточно хорошо, чтобы знать, кого и что можно купить.
— Но когда ты всё это устроил? Конечно, не после того, как побывал в тюрьме.
Люциус наклонил голову и осмотрел Драко, как будто его сын был любопытной ниточкой, сорванной с мантии.
— Ну же, Драко, ты помнишь недельное задержание, прежде чем авроры пришли к нам в поместье? О, ну, конечно, — сказал он, явно изображая сарказм, — к тому времени ты находился со своей дорогой матерью во Франции, делая всё возможное, чтобы дистанцироваться от моей несчастной судьбы.
Драко усмехнулся.
— Да… ну… там нам было лучше.
— Да, но я позаботился и об этом, — кивнул Люциус.
Драко уставился на него, разинув рот и едва ли способный переварить то, что только что сказал его отец.
— Правильно, Драко. В конце концов, ты должен был узнать, так что лучше сделать это сейчас.
— Т-ты… приказал меня арестовать? А маму?
— Ну, я не мог допустить, чтобы кто-то из вас бродил на свободе, полагая, что одного меня в заключении будет достаточно.
Драко встал и потянулся за своей палочкой, прежде чем понял, что её забрали охранники.
— Сейчас, сейчас, сынок, — пропел Люциус, доставая свою палочку и взмахивая ею. Драко был вынужден волшебным образом вернуться на своё место с болезненным шлепком. — Давай не будем позволять нашей вспыльчивости выйти наружу.
Драко тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, в его голове бурлил поток мыслей и чувств. Его отец посадил его в тюрьму на два года и до сих пор держал там его мать. Слишком много всего, что нужно принять и проанализировать. Но всё, чего ему так хотелось прямо сейчас, — наброситься на Люциуса. Но у него не было с собой волшебной палочки, а теперь ещё он оказался прикованным к дивану. Драко знал это заклинание — тёмная магия, не иначе.
— Мама знает? — это всё, что он смог выдавить.
— Нет, — сказал Люциус в той же лёгкой манере, — ей и не следует этого знать. Твоё предательство оказалось более простительным, чем её, ведь ты был молод и находился под влиянием Нарциссы. Её наказание ещё не подошло к концу.
Теперь Драко боролся со жгучими слезами. Нет, так пасть низко перед отцом он не сможет, но всё-таки пытка, которую он испытывал прямо сейчас, была сродне Круциатусу. Не способный сделать даже вдоха, пошевелиться, ударить, только продолжать задавать вопросы дальше.
— Но почему? Зачем ты это сделал? Только для того, чтобы посадить нас в тюрьму?
Драко был поражён, когда его отец громко рассмеялся.
— О, мой дорогой сын, ты действительно думаешь, что я бы устроил всё это только для того, чтобы удержать вас обоих за решёткой? Нет, мне требовался план, чтобы вернуться к власти, а мой медийный имидж получится воссоздать, только находясь в тени. Возможно, не самый надёжный план, учитывая, что я не могу рисковать и быть замеченным. В основном я ограничен пребыванием здесь, но пока я не буду готов к своему освобождению, я буду продолжать строить свою новую империю изнутри.
Драко качал головой во время этой небольшой речи.
— Неужели мы так мало значим для тебя?
Люциус поднял брови, и его тон сменился на лёгкое волнение.
— Только не говори мне, что ты превратился в сентиментального дурачка, сынок. Вы с матерью были готовы оставить меня умирать, а сейчас ты сидишь здесь и спрашиваешь меня о моей любви к вам? — он закричал. — Ты заслужил наказание!
— Мы заслужили свободу! Мы оба были пешками в твоих гнусных планах!
— Я не слышал, чтобы ты жаловался, когда сам Тёмный Лорд выбрал тебя для выполнения самого важного из всех возможных заданий!
— Я был молод! Был идиотом! И человек, сидящий сейчас передо мной, приложил к этому неплохие усилия.
Люциус бросился вперёд и схватил Драко за воротник, приподняв его, чтобы посмотреть ему в лицо. Тело Драко всё ещё было связано в сидячем положении, неспособное двигаться.
— Следи за своим языком, если хочешь сохранить его при себе, когда будешь уходить отсюда, — прошипел он, а затем опустил Драко обратно и отошёл на несколько шагов.
Драко отчаянно пытался выровнять дыхание и не дать слезам выйти наружу. Он привык к такому поведению своего отца, но прошло уже много времени с тех пор, как он подвергался этому в последний раз, и явный контраст между этим моментом и его тихой жизнью в одиночестве действовал на него губительно. Драко проклинал себя за то, что принял вызов, хотя и знал, что не мог этого избежать. Он договорился со своим отцом за выходные до того, как приехал к нему, о брачном обещании. Что он будет приходить еженедельно. И вот они здесь.
— Почему ты позволил мне бежать во Францию во второй раз? Кажется, в твоих же интересах было удержать меня в Британии. Чтобы заставить меня работать на тебя, как ты просил много раз.
Люциус медленно повернулся и пристально посмотрел на своего сына.
— Тогда от тебя было мало пользы. Недавно заключённый в тюрьму и уже однажды пытавшийся осудить свою же фамилию. Жить в маггловском жилище, прятаться в тени. Я считал тебя безнадёжным делом.
— А теперь?
Лёгкая усмешка появилась на лице Люциуса.
— А теперь ты, похоже, обеспечил себе идеальную позицию, чтобы принести мне пользу.
— О, правда? — усмехнулся Драко. — И что ты запланировал?
— Ещё не время. У меня есть более срочный вопрос, который нужно обсудить с тобой.
Драко осознал, что полностью потерял контроль над этим разговором. Он не получит от этого того, чего хотел, это было ясно. Он не мог навредить своему отцу так, как хотел, как фантазировал в своей голове. Он не мог каким-то образом пойти и освободить свою мать. Люциус играл в необычайно расчётливую игру, и уже несколько лет. Драко нужно было сбавить обороты, чтобы наверстать упущенное.
Сделав глубокий вдох, он использовал свою окклюменцию, запихивая гнев и боль в дальний угол своего разума.
— Ну, может быть, ты сначала снимешь это проклятое заклинание, ты… — Драко сделал вид, что сделал ошибку в проявлении своих эмоций, и закончил: — Пожалуйста, отец?
Люциус несколько секунд смотрел на него сверху вниз, прежде чем небрежно взмахнуть палочкой и снять заклинание. Драко отметил, что всё ещё оставалась небольшая часть его прежнего отца, которому было трудно действовать абсолютно безжалостно по отношению к нему. Стоит взять на заметку.
— Спасибо, — сказал он сквозь стиснутые зубы.
Люциус сел напротив Драко и посмотрел сыну прямо в глаза.
— Теперь расскажи мне происхождение своих отношений с Гермионой Грейнджер.
У Драко отвисла челюсть. Вся окклюменция полетела в тартарары.
— Как ты…
— У меня повсюду есть глаза, сын. А теперь скажи мне. Какой характер носят ваши с ней отношения?
— Я не стану разговаривать с тобой об этом.
— Будешь. Если мне сегодня придётся влить тебе сыворотку правды в горло, ты это точно сделаешь. Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь нашу семью? Мы уже практически списаны со всех счетов, а ты идёшь и рискуешь вызвать скандал, появившись публично с этой… этой…
— Давай, скажи это, отец!
— Я не скажу этого! Я больше не использую это слово.
— Только чтобы спасти свою задницу! Ты можешь не использовать это слово, но ты думаешь об этом, ты чувствуешь это. Всё остальное — просто прикрытие для видимости. Не может быть, чтобы ты больше не был помешан на чистоте крови. Только дурак поверит, что ты способен изменить своё мнение на этот счёт.
— И всё же дураки верят, что ты изменил своё мнение… включая саму мисс Грейнджер, кажется.
— Я никогда не был больше, чем твоим попугаем, отец. Ты действовал явно по собственной воле и продолжаешь это делать, отец. Ты пытал магглов и магглорождённых, в то время как я — никогда.
— Но ты когда-то безучастно наблюдал, как магглорождённый, о котором идёт речь, подвергался пыткам в твоём же собственном доме!
— Если бы я что-то предпринял тогда, мы бы все погибли!
— Хочешь облегчить свою нечистую совесть, Драко?
— Думаю, что у меня есть гораздо лучшие аргументы в пользу моей невиновности, чем ты можешь придумать для себя.
Люциус широко раскрытыми глазами смотрел на своего сына, делая глубокие, успокаивающие вдохи.
— Каковы ваши отношения с…
— Мы встречаемся уже неделю. Всё.
Люциус откинулся на спинку кресла, казалось, расслабившись от этой новости.
— Ах, ну, тогда тебе будет намного проще, чем я ожидал, порвать со всем этим.
Драко в ужасе посмотрел на своего отца.
— Что ты…
— Ты немедленно с этим покончишь, Драко. Повеселишься с магглорождёнными после свадьбы. Я слышал, что из таких женщин получаются замечательные любовницы, и, по крайней мере, у этой есть мозги. Она постоянно обскакивала тебя по оценкам в школе. Но ты не будешь разгуливать по улицам ни с кем, кроме своей супруги, пока брачное обещание не будет скреплено печатью, понял?
— А что, если я ослушаюсь тебя?
Люциус медленно встал и подошёл к Драко, наклонившись и приблизившись к его лицу.
— Кажется, я ясно дал тебе это понять на прошлой неделе, и я сделаю это снова, на этот раз буду выражаться максимально чётко и понятно. Ты не станешь вмешиваться в это соглашение. Ты будешь выполнять приказы, как хороший мальчик, которым когда-то был. И если я хотя бы ещё раз услышу, что ты ослушался меня… твоя мать пострадает за это.
Драко похолодел. Каждая клетка в его теле начала отключаться. Он больше не чувствовал своих ног.
— И ты не скажешь о моей… нынешней жизни. Никому.
— Но если я…
Люциус поднял палочку и произнёс заклинание прямо в рот Драко. Его язык болезненно сжался. Он ахнул и поперхнулся, прежде чем заклинание, наложенное Люциусом, было завершено.
— Я оказал тебе услугу, лишив возможности говорить об этом. Так, если ты вдруг почувствуешь искушение.
Драко прижал руку ко рту, и его охватил ужас. Ему придётся хранить это в секрете, у него не было выбора. Ему придётся прекратить встречи с Гермионой, и он не сможет назвать ей настоящую причину.
— Ты свободен, — сказал Люциус тем же лёгким тоном, которым говорил ранее. Охранник открыл дверь по сигналу и встал, ожидая, чтобы сопроводить Драко.
Он стоял в ужасе. И хотя Драко знал, что его отец был тёмным, гордым и хитрым, сейчас он находился в полной растерянности относительно того, кем стал человек перед ним.
Люциус стал монстром. А Драко — его приспешником.
И его мать нужно было защитить любой ценой.
***
Гермиона вернулась в свою квартиру после ночи, проведённой у Драко. И что это была за ночь… Большую её часть они провели без сна, делая лишь небольшие перерывы на отдых и перекусы. Всю ночь они были сосредоточены только на одном. Гермиона была уверена, что за последние два дня у неё случилось больше оргазмов, чем за весь прошлый год. Эта мысль огорчила бы её, если бы не тот факт, что сейчас она была на все сто процентов удовлетворена. Она всё ещё не оправилась от драматического поворота событий в своей жизни на прошлой неделе, не последним из которых было то, что её некогда угрюмый, враждебный, фанатичный школьный хулиган теперь стал её добрым, нежным, внимательным и заботливым… любовником. Сколько времени потребуется, чтобы это перестало казаться подарком свыше? «Вероятно, довольно много», — подумала она. Точно дольше, чем три недели, оставшихся до того, как Драко будет вынужден жениться. — Чёртово обещание, — проворчала девушка, загружая стиральную машинку грязной одеждой, поскольку её субботняя утренняя стирка была прервана. Она чувствовала себя немного глупо, жалея себя, когда настоящие проблемы были у Драко Малфоя. Со своей стороны, она впервые познала жизнь в качестве такого свободного человека. Это весело. У неё никогда раньше не было случайных отношений, но Гермиона предположила, что секс без разговоров о глубоком, вероятно, был нормой. Так что грех жаловаться. Драко, однако, не был свободен, и, как бы они ни старались не говорить об этом, ему скоро нужно будет отстраниться от Гермионы и сосредоточиться на свадьбе. И вот этим утром он получил срочное письмо, чтобы снова уладить кое-какие свадебные дела, иначе Гермиона, скорее всего, до сих пор лежала бы в его постели. Или на ковре в гостиной. Или на чёрном кожаном диване. Или… на балконе с видом на Лондон. Они наложили чары, чтобы их никто не видел. Но всё же… ощущение того, что ты находишься на открытом месте и он… берёт тебя… От одного этого воспоминания у Грейнджер по спине пробежали мурашки. Они с Роном никогда не совершали ничего столь авантюрного. Внезапно ахнув, она поняла, что вылила весь контейнер с жидкостью для стирки прямо в машинку. Бутылка была пуста. — Ох-х, дерьмо. Гермиона выключила её, продолжая ругаться, пока не вспомнила, что она — ведьма. Хлопнув ладонью по лбу, девушка потянулась за своей волшебной палочкой и удалила ненужное моющее средство с перемычки, на которой оно скопилось, закрыла крышку и перезапустила стиральную машинку. Из гостиной раздался знакомый голос. — Сюда, Джин! — крикнула она, схватив пустую упаковку и выбросив её в мусорное ведро. Джинни завернула за угол крошечной уборной и прислонилась к дверному косяку. — Ну, привет, госпожа Малфой, у нас закончились чистые трусики? Гермиона с усмешкой хлопнула подругу по руке. — Как ты смеешь, у меня достаточно пар трусиков, которые можно было бы использовать в течение нескольких дней точно. — О, ну конечно. Скучные какие-то, но я знаю очень хороший магазинчик нижнего белья. Я полагаю, ты уже использовала свой зелёный слизеринский комплект? Щёки Гермионы сильно покраснели. Она прошла мимо Джинни в гостиную, пробормотав на ходу «да». — Ах, да! Значит, я права! Гермиона тяжело опустилась на диван. — Отлично, Джинни, давай пройдёмся по магазинам нижнего белья. Джинни радостно хлопнула в ладоши. — Но никогда больше не называй меня госпожой Малфой. Это титул, которого я надеюсь никогда не получить. Ликование Джинни исчезло, и она с беспокойством посмотрела на свою подругу. — Я думала, тебе весело с ним. — Да! И до сих пор! Но в этом-то и беда, не так ли? Это просто весело, и никаких долгосрочных планов. Когда его невеста вернётся из своей поездки за границу на этой неделе, уверена, что наше время для веселья станет довольно ограниченным. — Да ну её к чёрту! Если он захочет тебя увидеть, он это сделает. Мы говорим о Драко чёртовом Малфое. Он коварный подлец: когда чего-то хочет, он всегда это получает. Гермиона уставилась на Джинни с угрюмым выражением лица. — Почему от этого становится только хуже? — Хорошо! — Джинни закатила глаза, а затем бросилась вперёд, схватила обе руки Гермионы и потянула девушку на себя, поднимая с дивана. — Мы должны вытащить тебя из дома. Это воскресенье мы не проведём в кровати за просмотром DVV. — Это DVD, Джин. — Ох, неважно! Нахальные магглорождённые знают всё… Гермиона улыбнулась и подавилась смехом. Однако через мгновение её улыбка снова испарилась. — Джин… что мне делать? — Разве мы не решили? Что ты должна ради себя провести весёлые, дикие времена с некогда мрачным Малфоем, и наплевать на это брачное обещание, ведь оно всё равно не имеет для вас никакого значения. Так в чём проблема тогда? Гермиона уставилась в дальний угол комнаты. На её боковом столике стояли фотографии её родителей; её в объятиях Уизли; её, Гарри и Рона в первый год в школе. — Просто трудно быть настолько вовлечённой в эти отношения, зная, что их невозможно… довести до логической точки. И не произноси мне снова эту речь о том, что мы сможем спокойно быть вместе и после его свадьбы, ты прекрасно знаешь, что я никогда не смогу допустить такого. Я просто… хотелось бы, чтобы всё было по-другому. Джинни подозрительно посмотрела на неё. — Гермиона… возможно, ты испытываешь к Малфою нечто большее, чем можно удовлетворить одним небольшим развлечением? — Что? Нет! Нет, я… мы почти не разговариваем… в основном ссоримся… и занимаемся сексом. Слишком много. — Грубый секс, — хихикнула Джинни, шевеля бровями. — Джинни, остановись! — воскликнула Гермиона, снова шлёпнув её по плечу. — Да что?! Ой! Звучит же круто. И поэтому ты… что? Разочаровалась, узнав, что в результате ему придётся законно жениться на этой корове? Гермиона уклончиво пожала плечами. — Я думаю, я просто… хотела бы иметь возможность узнать, приведёт ли это всё куда-нибудь. Дальше секса, я имею в виду. — Но я уверена, что секс с ним — это фантастика. Из того, что ты мне вчера рассказала, я могу только представить, какие ещё подробности скрываются в твоей голове. Ты должна рассказать мне всё-всё, пока мы ходим по магазинам. — Ни в коем случае, я не… — Да ладно, Гермиона, я так изголодалась по рассказам. Я ничего не могла узнать о твоей личной жизни с тех пор, как ты связалась с моим глупым братом. И я не могу поделиться своей жизнью с тобой, потому что мой муж относится к тебе, как с своей сестре! — Верно. И да, я до сих пор ничего не хочу слышать о подвигах Гарри в вашей спальне, — Гермиона поморщилась. — Именно об этом я тебе и говорю! Итак, пойдём, купим тебе новое бельё, и ты сможешь порадовать меня рассказами о чрезвычайно умелых руках Драко Малфоя… и не только. — Джинни-и-и-и. — Что?! Никто не узнает, о ком мы говорим! Слушай, мы дадим ему кодовое имя, давай? Как насчёт Боба? Гермиона уставилась на подругу, и на её губах заиграла лёгкая усмешка. — Боб? — Да! Мы скажем, что он американец! Экзотический незнакомец, о-о-о, может быть, этот «Ведьмополитен» подслушает наши разговоры? Они любят подобные истории! — Американцы… экзотика? Да, эта газетёнка наверняка написала бы об этом. — Давай, пойдём, пока ты не уговорила себя отказаться от новых кружевных трусиков! Гермиона пожала плечами, как бы говоря: «Ты победила». Собравшись, они аппарировали из маленькой причудливой квартирки Гермионы.***
Гермиона настояла на том, чтобы они для начала, как обычно, обошли маггловские уличные ярмарки, прежде чем отправиться в какие-нибудь душные бутики нижнего белья. Накануне она прогуливалась по ярмарке с Драко, но не смогла сделать много покупок: её разум был переполнен мыслями о том, что сказал ей Невилл. — Боже мой, Джинни! — пролепетала она, останавливаясь, отчего Джинни врезалась прямо ей в спину. Отряхнувшись и обменявшись извинениями, Джинни спросила: — Что это было?! — Я только что вспомнила, что не рассказала тебе о… — О том, что сказал тебе Невилл, когда ты пошла успокаивать его насчёт Малфоя? — Джинни вопросительно посмотрела на неё. — Как ты… — Да перестань, Гермиона, после того разговора ты была сама не своя. Гарри списал это на высокомерное поведение Малфоя, но меня-то так просто не проведёшь. Гермиона выглядела впечатлённой. Она знала, что Джинни была проницательной, но, похоже, даже слишком. У будущих детей Поттеров не было шансов. — Да, ну… гм… ты была права, — сказала она, а затем пересказала всю историю Джинни с самого начала. Всё, что она услышала от Невилла о пьяном признании Пэнси. Джинни казалась сбитой с толку. — Вот сучье дерьмо! Чёртова корова! — воскликнула Джинни, заставив прохожих обернуться на них. Гермиона взяла подругу за руки и быстро повела её дальше по улице. — Руки чешутся, чтобы убить её, Гермиона. Сдеру с неё кожу! До самого последнего кусочка. Без магии. Пойду в сарай отца и украду парочку его маггловских пыточных штучек. Кажется, они называются «капризы»… — Вообще-то, хлысты, но… — Да неважно! — Джинни была в такой ярости, в какой Гермиона никогда её ранее не видела. Очевидно, она считала своего брата полным идиотом, но когда кто-то другой причинял ему вред, она жаждала крови. Гермиона в глубине души чувствовала благодарность ему за то, что не была обманутой. Учитывая то, что они узнали, в какой-то степени это всё меняло. — Что эта маленькая сучка вообще сейчас делает? Она работает? Или просто живёт за счёт папиных денежек? — Я… я не знаю, но… Джин, тебе не кажется, что Рон должен знать, прежде чем кто-либо из нас отправится мстить за него? Джинни проворчала. Гермиона знала, что это на время утихомирит её подругу. Не то чтобы Гермиона не хотела отомстить, она очень хотела. Просто на данный момент это не было её главным приоритетом. И тут она кое-что вспомнила. — О чёрт! — произнесла девушка слишком громко. Снова косые взгляды прохожих. — Я забыла сказать об этом Драко! — Что? — Я должна была рассказать ему об этой истории с Пэнси. Просто мы решили сыграть в своего рода игру: он делится секретом со мной, а я, если почувствую себя комфортно, делюсь в ответ с ним. Джинни усмехнулась, Гермиона озадаченно посмотрела на неё. — Он научился этому от Гарри. Гермиона подняла брови. — Он что? — Он научился этому после войны, — Джинни кивнула. — Чтобы заставить людей почувствовать себя комфортно, рассказывая сначала о своих проблемах, а потом слушая их. Он использует это на мне каждый раз, когда я замыкаюсь в себе. Чёрт, это всегда работает, этакий блестящий мерзавец. Гермиона улыбнулась, задаваясь вопросом, насколько изменения в характере Драко можно отнести к его дружбе с Гарри Поттером. Она была впечатлена способностью Гарри оказывать положительное влияние на других людей. — Разве это не мило, как мой парень влияет на твоего парня? — спросила Джинни, а затем подавила смех, прикрыв рот рукой и пробормотав: — Не в сексуальном плане, конечно! Они вдвоём захихикали. — Так ты в итоге не поделилась с ним? — Я собиралась рассказать о Пэнси, но потом… ну, мы немного увлеклись другими вещами. — Другими вещами… — Джинни задумалась. — Эй, как ты думаешь, Драко мог бы дать Гарри несколько советов? Может быть, чтобы немного разнообразить нашу с ним сексуальную жизнь? — Джинни. — Ой-й, прошу прощения, — Джинни нервно огляделась вокруг, прежде чем снова повернулась к Гермионе. — Боб! Как ты думаешь, Боб мог бы поговорить с Гарри? Гермиона мгновенно согнулась пополам в очередном приступе смеха. — А если серьёзно, — полностью придя в себя, заговорила Грейнджер, — кто-то должен рассказать Рону, и это буду не я, Джинни. — Ты думаешь, что я смогу сообщить эту новость своему брату? С которым я вот уже несколько месяцев как нормально не общаюсь? Прости, что цитирую твоё собственное выражение, но, Гермиона, я тебе не сова! — Справедливое замечание. Хорошо сыграно, — беспечно произнесла Гермиона, прежде чем слегка вздохнуть и повернуться к Джинни. Улыбки расползлись по их лицам, когда они в унисон проговорили: — Гарри!***
— Джинни, ты уверена, что он тут? Я не очень-то стремлюсь показывать своё лицо в волшебных заведениях. По крайней мере, сейчас. Ощущение, что пресса буквально наступает мне на пятки. — Ты можешь взять у него его мантию-невидимку. Он всегда носит её при себе. Все мысли о нижнем белье и винтажной одежде давно испарились. Девушки с одинаковым рвением распахнули входную дверь «Дырявого котла». Оглядевшись, им не потребовалось много времени, чтобы заметить, что Гарри сидит в баре. Один. Его собутыльник явно опаздывает. Гермиона украдкой оглядывалась в поисках любого признака присутствия здесь репортёра. Опять же, если репортёры не преследовали Гарри, их, вероятно, не было сейчас в баре. Он поднял глаза, потрясённый, увидев их обеих. — Неужели уличные ярмарки сегодня настолько дерьмовые? — Нет, глупышка, — протянула Джинни, наклоняясь, чтобы поцеловать его в знак приветствия. Поцелуй получился чуть более чувственным, чем хотелось бы Гермионе. — Я скучала по тебе. Лицо Гарри быстро сменилось с восхищённого на подозрительное. — Чего ты хочешь? Джинни усмехнулась и издала тихий смешок: — Ты обвиняешь меня, свою любящую жену, в том, что я поцеловала тебя и сказала, что скучаю, только для того, чтобы получить что-то от тебя? Не дрогнув, Поттер просто сказал «да» и начал потягивать огневиски. — Хорошо, хорошо, — театрально прошептала Джинни, — мы хотим, чтобы ты сказал Рону, что Пэнси Паркинсон накачала его какими-то любовными зельями и зельями для потери памяти, и именно поэтому он трахнулся с Асторией Гринграсс, но не помнит этого. Гарри выплюнул виски на пол прямо между Гермионой и Джинни. — Эй, Джиневра, так вот как он завоевал твоё внимание когда-то? Блейз появился между ними буквально из ниоткуда, стоя на выплеванном на пол напитке Гарри, который уже почти впитался в некрашеные деревянные половицы бара. — Да, Блейз, я нахожу это ужасно очаровательным, когда мужчина не может удержать выпивку внутри себя. — Я прекрасно могу держать алкоголь внутри себя, только ты могла бы для приличия предупредить, что собираешься рассказать что-то столь шокирующее. Джинни с ухмылкой повернулась к мужу. — Упс. — Приятно снова видеть тебя, Грейнджер, — обратился Забини к Гермионе, — рад узнать, что ты, наконец, вышла подышать свежим воздухом. Где Драко? — О нет, — цокнула Джинни, положив руку на плечо Блейза и со всей серьёзностью наклонившись к нему. — Боб, мы зовём его Боб. — Джинни, прекрати! — со смешком произнесла Гермиона, а затем повернулась к Блейзу. — Он получил срочное послание и отправился решать дела… касающиеся его свадьбы. — Послание? От кого? — спросили Блейз и Гарри в унисон. — Да, здесь, кажется, все без ума от Боба, кроме меня, хотя он по-немногу начинает нравиться мне. Они проигнорировали её, кроме Гермионы, которая бросила на подругу удивлённый взгляд. — Я… я не знаю, я не спрашивала… Не хотела совать нос не в своё дело. — Гриффиндорцы, — пробормотал Забини, а затем повернулся к Гарри. — Эй, красавчик, закажи нам ещё два таких напитка, поскольку твой практически весь оказался на этом полу. Гермионе действительно нужно было увидеть это воочию, чтобы поверить в происходящее. Блейз и Гарри ладили так же хорошо, как с Драко. Это зрелище вызвало тёплое чувство, распространившееся в груди, прежде чем оно быстро сменилось ощущением пустоты. Гермиона и Драко просто веселились; не имело значения, ладили ли их друзья. Ей нужно было остановить свой разум от создания этих связей, которые имели бы значение только в мире, где у неё и Драко могло быть совместное будущее. — Не рановато ли для огневиски, мальчики? — спросила Джинни. — А где написано правило о подходящем времени для алкоголя, Джиневра? — Это просто общеизвестные манеры, никем не писанные. Кстати, ты перестанешь называть меня полным именем? Звучит как-то жутковато. — Ничего не могу с собой поделать, — Блейз развёл руки в стороны. — Меня с детства учили чистокровным манерам. — Да, но моя семья — предатели крови, и её сожгли с чистокровных генеалогических древ. Забини покачал головой. — Для моей мамы это не имеет значения. Она никогда не была фанаткой чистой крови. Чёрт возьми, она бы попыталась выдать меня за тебя, если бы Поттер не подцепил тебя раньше, — прорычал он, оглядывая Джинни с ног до головы. К удивлению Гермионы, Джинни покраснела и немного разволновалась. — Эй! Направь на меня эту свою кокетливую чушь, хорошо? — Ревнуешь, Поттер? — Ни капли. — Эм, простите, но я думаю, что мы отошли от главного, — сказала Гермиона, поднимая руку в воздух. Гарри встряхнулся. — Да, конечно. Что, чёрт возьми, ты говорила о… — Паркинсон, — произнёс Блейз. — Да, о Паркинсон! — Нет, посмотри, — скомандовал Забини, глядя через бар на дальнюю лестницу, — вон Паркинсон. Вся группа подняла глаза и увидела не кого иного, как Пэнси Паркинсон во плоти. Её рука обвилась вокруг… — Рон? — Гермиона ахнула. Они были слишком далеко, чтобы они могли услышать девушку. Пэнси спустилась по шаткой лестнице и вышла из паба вместе с Роном, рука об руку. Блейз повернулся, чтобы посмотреть на Гарри. — Что, во имя отвисшей старой сиськи Слизерина, здесь происходит?! — Ты меня спрашиваешь? Кажется, именно эти две знают все сплетни дня, — сказал он, указывая на Гермиону и Джинни. Девушки застыли, разинув рты и неотрывно глядя на дверь паба. Гарри и Блейз пытались растормошить их, но они, казалось, застряли в каком-то стазисе. После нескольких долгих мгновений Джинни заговорила. — Она использовала это и на нём. Это, казалось, вывело Гермиону из собственного транса, хотя она всё ещё смотрела на дверь. — Но на этот раз для себя. — Гермиона, ты должна забрать у меня мою палочку, прежде чем меня бросят в Азкабан за совершение убийства, — прорычала Джинни, протягивая свою палочку. Гарри схватил её, непонимающе усмехнувшись. — Что ты говоришь? Что Паркинсон использовала любовное зелье на Роне? — Что?! Почему?! — воскликнул Блейз. — Да, и во второй раз. Первый был, когда она заставила его залезть в постель к Астории Гринграсс, — сказала Гермиона. — Да она сумасшедшая! — закричал Забини. — Чёрт возьми, я знаю эту девушку с детства! Я понятия не имел, насколько сильно её помотала жизнь. Я пойду остановлю её, — сказал он, направляясь к двери. Джинни резко повернула голову к мужу. — Гарри, пожалуйста, иди с ним. Если пойду я, то могу задушить её. И я не преувеличиваю. Голос Джинни был твёрдым, и всё же она, казалось, дрожала от ярости. Гарри со стуком поставил свой бокал и застонал от досады, направляясь вслед за Блейзом. Прежде чем он прошёл мимо неё, Джинни остановила мужа и выхватила что-то из его плаща. Гермиона предположила, что это была её палочка. Гарри коротко кивнул ей в знак понимания, прежде чем поспешил к двери. Как только он исчез, Джинни подняла в воздух свою палочку и маленькую сложенную ткань. Направив на неё древко, кусок ткани увеличился, и Гермиона узнала мантию Гарри. Она ахнула. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них видел нас. Пошли, — шепнула Джинни, и, не колеблясь ни секунды, Гермиона присоединилась к ней. Они поспешили к выходу, пригибаясь, чтобы прикрыть свои ноги. Оказавшись снаружи, им не составило никакого труда найти добычу. Рон с Пэнси остановились возле ближайшего магазина и хотели уже зайти внутрь, когда Блейз и Гарри догнали их. Гермиона и Джинни нашли небольшую нишу в кирпичной стене неподалёку, где они могли спокойно оставаться в стороне. — Уверяю вас, в настоящее время он не находится под воздействием какого-либо зелья, — говорила Пэнси. — Я хочу услышать это от него, спасибо, Паркинсон. Вряд ли твоё слово для меня что-то значит, — выплюнул Гарри. — Она говорит правду, Гарри, я с ней не под влиянием зелья. Она здесь только для того, чтобы… составить мне компанию. — И как мы можем это проверить, Уизли? — вставил Блейз. Рон и Пэнси разочарованно вздохнули, но Гарри снова вмешался. — Нет, я верю ему, Блейз. Однажды я видел Рона под воздействием любовного зелья. Ещё в школе. И это было совсем не так, как сейчас. Забини переводил взгляд с Рона на Гарри, внимательно изучая их. Уизли кивал. — Ну, хорошо, хорошо, Уизли, но это не меняет того факта, что однажды она влила в тебя любовное зелье, из-за которого ты переспал с Асторией, — сказал Блейз, обвиняюще указывая пальцем на Пэнси. Гермиона была потрясена, увидев, что Рон даже не вздрогнул, услышав это. Он знал? Но почему он не сказал ей? И почему он всё ещё стоял там, с этой злой ведьмой?! — Откуда ты об этом знаешь?! — зарычала Пэнси. — Ты, должно быть, кому-то проболталась, — Блейз развёл руки в стороны, — потому что и Грейнджер, и Джиневра только что рассказали об этом нам. — Гермиона здесь?! — почти что закричал Рон, оглядываясь по сторонам. Гермиона дёрнулась назад, забыв, что она под плащом, но Джинни удержала её и прошептала: — Всё в порядке, не двигайся. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов. Ей точно не хотелось, чтобы её застукали, подглядывающей за разворачивающейся сценой. — Уже нет. С тех пор, как она увидела, как вы, голубки, вместе выходили из паба. Рон застонал и закрыл лицо руками. — Серьёзно, Блейз, кто им сказал?! — не унималась Пэнси. — Откуда мне знать? Я узнал об этом от них всего пять минут назад, буквально перед тем, как вы двое скатились по ступенькам. Так что же это такое? Вы двое теперь пара? — Нет, — в унисон ответили они. — Мы просто… — Мы… друзья, — запинаясь, закончила Паркинсон. — О, я понимаю, а друзья — это разве те, кто подсовывает друг другу запрещённые зелья, чтобы разрушить их браки, а? — вмешался Гарри, метнув в них двоих злой взгляд. — Я не поэтому… это не то, что вы думаете! — пролепетала Пэнси с дрожью в голосе. Гермиона никогда не видела её такой расстроенной. Это было странно. Казалось, что Пэнси с годами разошлась по швам. У неё был отчётливый вид человека, с которым жизнь обошлась довольно жестоко. Тем не менее, любое сочувствие или сострадание к ней было лишь мимолётной мыслью. Пэнси всё ещё несла ответственность за ночь Рона и Астории… и за беременность… и косвенно за брачное обещание. Внутри Гермионы нарастал жар, и она чувствовала, как внутри неё рождается магия, угрожая вырваться наружу. Джинни почувствовала это и успокаивающе положила руку на её плечо. Грейнджер с силой сжала свою палочку, костяшки пальцев побелели. — Если ты не планируешь стать частью этого конфликта, тебе следует успокоить свой гнев. Попробуй окклюменцию. Гермиона действительно не хотела быть частью этого, но ей никогда не давалась окклюменция. Вряд ли у неё получится достичь успехов сейчас, когда её эмоции уже вовсю зашкаливали. Тем не менее, она кивнула Джинни в знак благодарности и ослабила хватку вокруг палочки. Она пропустила последнее, что было сказано в разговоре, пока пыталась успокоиться. — Суть в том, что я простил Пэнси за то, что она сделала. Да, возможно, это и привело к тому, что я переспал с Асторией, но, учитывая, насколько несчастной Гермиона уже была со мной, кажется, так и должно было случиться. Массовый пиздец, каков он есть. Блейз недоверчиво посмотрел на Гарри. — Он тоже сумасшедший! Они, чёрт возьми, стоят друг друга! — Мы уже сказали, что мы не вместе! — воскликнул Рон. — Тогда почему вы держитесь за руки?! — тут же возразил Блейз. Рон и Пэнси посмотрели вниз, и оба удивились, заметив, что они действительно держались за руки. Они резко отпустили друг друга и бросили виноватые взгляды на Блейза и Гарри. — Слушай, мы закончили? — с несчастным видом спросил Рон. — Ещё одна вещь, Уизли, — кивнул Блейз. — Ты собираешься рассказать об этом будущей матери своего ребёнка? Рон посмотрел на Пэнси, на лице которой рисовалась мрачная гримаса. — Она каким-то образом узнает. По-видимому, я болтаю без умолку, даже не помня, кому и что. Рон кивнул, затем посмотрел на Блейза. — Астория совершенно ясно дала понять, что больше никогда не хочет меня слышать и видеть. Кто-нибудь из вас скажет ей, вы, лучшие друзья её будущего мужа, — выплюнул Уизли с большим презрением. — Эй, разве это не ты искал этого самого человека, чтобы пожать ему руку два дня назад? — спросил Забини. — Да, хорошо… я должен был поблагодарить его, но сомневаюсь, что меня пригласят на чай в поместье в ближайшее время. Да и я, знаете ли, не заинтересован в его дружбе, — сказал Рон. Последнее, сказанное им слово задело его, и он перевёл взгляд на Гарри. Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Как это случилось с ними тремя? Она вспомнила фотографию в своей гостиной, на которую смотрела всего несколько часов назад. Первый год. Чистый. Невинный. Безграничная дружба. Как так получилось, что ты превратился из самого важного человека в чьей-то жизни в простую запоздалую мысль? В отправку обязательных поздравлений с днём рождения и рождественских открыток каждый год? В конце концов, в того незнакомца… В незнакомца, чей смех вы могли бы узнать где угодно… — Пойдём, Рон, — тихо позвала его Пэнси, снова взяв Уизли за руку и уводя его прочь. Гарри и Блейз тихо стояли, наблюдая, как они уходят. Завернув за угол, Гарри оглянулся и тихо произнёс: — Джинни? Девушки сняли с себя мантию. Блейз отскочил назад. — Чёрт возьми, мерлиновы панталоны! — Ты, как всегда, очарователен, Забини, — сказала Джинни, подходя, чтобы вернуть Гарри мантию и целомудренно поцеловать его в щёку. — Так это правда, что у тебя есть мантия-невидимка, Поттер! Гарри кивнул. — Старая семейная реликвия. Только не кричи об этом, а? — Я не буду, если ты позволишь мне когда-нибудь её надеть, — ответил Забини, с тоской глядя на мантию и протягивая руку, чтобы дотронуться до неё. Гарри моментально шлёпнул его по руке. — Может быть, если ты будешь хорошо себя вести, — сказал Гарри и подмигнул Блейзу. Широкая улыбка появилась на его лице, и он повернулся, чтобы посмотреть на Джинни. — Осторожно, Джиневра, твой парень сейчас со мной чересчур мил. Теперь это только вопрос времени. Джинни закатила глаза, но затем оглянулась и заметила Гермиону, которая стояла неподвижно. Слёзы катились по её лицу. — Гермиона, с тобой всё в порядке? — поспешно спросила она, бросаясь вперёд. Блейз и Гарри тоже подошли к ней, оба выглядели обеспокоенными. Гермиона тихонько всхлипнула и уронила ещё несколько слезинок, прежде чем заговорить. — Это просто… почему всё так… так несправедливо испорчено? Низкий смех Блейза заставил всех сердито повернуться к нему. Он поднял обе руки вверх. — Мне жаль, но услышать это от… от девушки, у которой на руке вырезали слово «грязнокровка», которая улетела на драконе из Гринготтса… Я совершенно уверен, что мир уже не будет прежним. Хотя я всё равно согласен с твоей оценкой происходящего. Гермиона тихо рассмеялась. — Ну тогда давайте просто надеяться, что хуже уже точно не будет.
