XXXI. Каждый имеет право голоса
18 июля 2022 г., 12:24
Гермиона
Утро пятницы. Гермиона как никогда ощущала неопределённость своей жизни. От Драко по-прежнему никаких вестей, а она точно знала, что он уже вернулся в Британию. Во-первых, он путешествовал вместе с Асторией, которая, в свою очередь, точно вернулась домой. Во-вторых, в то утро Грейнджер открыла «Ежедневный пророк» и наткнулась на колдографии Гринграсс и Малфоя в Лондоне, готовившихся к свадьбе, и выглядели они весьма мило. На одной колдографии они рука об руку выходили из магазина в Косом переулке, склонившихся друг к другу с улыбками на лицах. На другой — страстно обнимались на углу улицы. Гермиона вздрогнула. Несмотря на то, что она понимала: это брак по расчёту и Драко не в восторге от своей будущей супруги, смотреть на колдографии было по-прежнему тошно. Как много она сможет вытерпеть, всё-таки рискнув пойти на завтрашнюю вечеринку? Сколько девушка возвращалась к этому вопросу за последние сутки — было уже не сосчитать. Тем не менее, Гермиона дала слово. И пусть от этих колдографий и горело всё внутри от ревности… она чувствовала близость к… боги, кем он для неё был? Он был кем-то. Он был чем-то. Он был особенным. Его невозможно было обозначить кем-то. С полной на то уверенностью. Она глубоко вздохнула, сложила газету и аккуратно сунула её в мусорное ведро в своём кабинете. К кому обратиться за поддержкой? Джинни уехала с «Гарпиями». У Невилла были экзамены, конец года как никак, в Хогвартсе. Гарри был необъяснимо занят секретными делами в Аврорате. Луна отправилась повидаться с отцом, прежде чем снова приступить к путешествиям с Рольфом. Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку и безумно одинокой. Гермионе хотелось взять и разозлиться на Малфоя, но это только заставляло чувствовать себя ещё более одинокой. Встряхнувшись, она решила хотя бы немного поработать. Работа — её постоянный спутник, всегда рядом, когда она в этом нуждалась. И всё же… просматривая документы на своём столе, чувство пустоты в груди игнорировать не получалось. Субботний вечер даже тогда маячил в её сознании. Идея пропустить это мероприятие была почти такой же плохой, как и сама идея пойти туда.***
Драко
Драко посмотрел поверх «Пророка», услышав характерный свист камина. — Стори, как всё прошло? Ведьма широко улыбнулась. — Это был, пожалуй, самый приятный визит к моему отцу за всю жизнь. Он полностью купился на это. Драко в ответ усмехнулся. — Замечательно. Где Блейз? Им не нужно было долго гадать, так как через мгновение раздался знакомый звук, и в квартиру вошёл… — Чёрт возьми, Блейз, это оборотное зелье уже должно было выветриться. Блейз, идеальный двойник Драко Малфоя, стоял посередине комнаты и озорно улыбался. Пожав плечами, он сказал: — Не был уверен, что мы выберемся оттуда к часу, поэтому я сделал ещё один глоток. Не возражаешь, если я для начала схожу в туалет? Не колеблясь ни секунды, Драко поднял палочку и произнёс невербальное заклинание. Его друг согнулся в секундной агонии. Через несколько мгновений он пришёл в себя и пристально посмотрел на Малфоя. — Чёрт возьми, Драко! Я просто пошутил! — Я не нахожу это смешным, — пожал плечами тот, — ты знаешь основные правила. — Не подглядывай за моими непослушными частями тела, да, я понял, — буркнул Забини, потирая своё тело после болезненной трансформации. — Вы двое закончили? Нам нужно ещё многое обсудить. И у нас не так много времени. Они оба кивнули. — Прямо сейчас, — продолжала Астория, поворачиваясь к Драко. — Мы совершенно уверены, что человек твоего отца навёл след на Блейза, как мы и надеялись. Глаза Драко загорелись. Это было больше, чем он мог надеяться… Такой рискованный шаг. — Да, приятель, ты был прав, скрываясь от него несколько дней. Предположительно, предыдущий след стёрся, и ему нужно было проложить новый. Это был тот же мужчина, которого я видел вчера, когда мы со Стори гуляли в Косом переулке. Он появился в доме её семьи вскоре после нашего прибытия. У него было какое-то нелепое оправдание своего присутствия там. Полагаю, его зовут Корбан. Он придумал ещё одно какое-то оправдание и ушёл, прежде чем мы закончили рассказывать мистеру Гринграссу историю нашей любви. Вероятно, отправился отчитываться перед Люциусом. Драко кивнул, принимая услышанное. Рассчитанное предательство его отца пронеслось по телу волной боли, с которой он до сих пор пытался смириться. Всё ещё было трудно принять это как таковую реальность. Забини повернулся к Астории. — И твой отец просто… поверил, что я внезапно влюбился в тебя? — Люди верят в то, во что хотят верить, — девушка грустно улыбнулась. — Что я могу сказать, — ухмыльнулся Блейз, — я романтичный парень. — Я за романтику, Забини, но не мог бы ты, пожалуйста, не совать свой язык мне в глотку завтра вечером? — Эй, ты хотела, чтобы это выглядело убедительно! — огрызнулся он, переводя взгляд с одного на другого. Драко покачал головой. — Только не переусердствуй, приятель, тебе нужно быть убедительным, как я, а я не любитель публичных проявлений чувств. — Прекрасно, я тебя услышал. Буду держать язык за зубами, — Блейз подмигнул Астории. Она усмехнулась и покачала головой, поворачиваясь к Драко. — Мне нужно поговорить с тобой наедине, Драко. — Не думаю, что ты нам сегодня снова понадобишься, — обратился Малфой к Блейзу, — так что можешь отправиться в поместье, я уже там всё подготовил. — Всё, что вы пожелаете, сир, я в вашем распоряжении, — Забини иронично поклонился. Драко нахмурился, и только сейчас до него дошло, что… — Эй, пока мы плетём все эти интриги, где находится твоя ведьма? Она наверняка заметила, что ты не уделяешь ей столько внимания, как прежде. — Скажем так, — Блейз неловко переступил с ноги на ногу, — ей внезапно пришла в голову идея поехать навестить своих родителей во Франции… на несколько недель. Они долго и молча смотрели друг на друга. — Спасибо, Блейз. Он кивнул, прежде чем повернуться к камину и крикнуть: — Поместье Малфоев!***
Астория
— Как дела, Стори? — спросил Драко, когда Блейз ушёл. Астория глубоко вздохнула, внезапно занервничав. — Я просто подумала, может быть… не мог бы ты рассказать мне, как вы с Гермионой… начали?.. Драко озадаченно уставился на девушку. От нервов она заламывала руки. О, это весьма ужасная идея. Неужели она захотела всё вернуть?.. — Да, конечно, но я не уверен, что это поможет… Стори? — Малфой переменился в лице. — Это из-за Уизли? — Да! — воскликнула она. — Ты сказал, что может быть несколько вариантов действий, которые мы могли бы предпринять, чтобы нарушить обещание. И да, я понимаю, что это довольно рискованно, но я хочу… попробовать. Драко кивнул, готовый полностью поддержать её стремление. — Хорошо. Чем я могу помочь? Астория глубоко вздохнула. Ей просто нужно было сказать всё, о чём она думала, — от этого никуда не деться. Драко был слишком проницателен. — Просто это… Я плохо себя повела в отношении с ним. Наши семьи и так друг друга ненавидят. А я вдобавок ко всему с ним поссорилась на той вечеринке, а потом сразу обвинила в том, в чём мы оба, похоже, были невиновны. А вишенкой на торте стали слова моего отца о том, что ребёнок никогда в жизни не должен контактировать со своим биологическим папой. Драко кивнул. От этого ей стало ещё хуже. Даже несмотря на то, что Гринграсс знала: всё это — правда, какая-то часть её хотела, чтобы Малфой сказал, что всё не так уж плохо… — Итак… как мне вернуться к нему после этого? Как мне теперь к нему подойти? Как он… он когда-нибудь простит меня? Это то, что гложет меня вот уже несколько дней, и я подумала, что ты что-то знаешь об этом, учитывая… твою историю… с… Драко поднял руку. — Астория, я в курсе своей собственной истории, как и сама Грейнджер. — Да, так как же… как вы это преодолели? Драко на мгновение задумался. Астория нервно ждала, надеясь, что у него найдётся для неё что-нибудь полезное. Она действительно не знала, что делать дальше. Так непривычно, оказывается, находиться в уязвимом положении. — Я правда не знаю, Стори. Честно говоря, я до сих пор не могу до конца поверить, что она выступала на моём суде. Я вообще не могу объяснить, почему её отношение ко мне вдруг изменилось. Астория закрыла лицо руками и издала протяжный стон. — Стори, посмотри на меня, — приказал Драко, и она неохотно подчинилась. — То, что ты сделала с Роном Уизли, ничто по сравнению с тем, что я сделал с Гермионой Грейнджер. По общему мнению, она должна желать моей смерти, и всё же… Он на мгновение задумался, прежде чем снова заговорить. — У неё сердце добрее, чем у кого-либо, кого я встречал на своём жизненном пути. Сначала я думал, что я что-то вроде её благотворительного фонда, но… я не знаю… просто между нами есть что-то, чего я не могу выразить словами. Астория невольно улыбнулась. Он был явно влюблён в эту ведьму. Если бы только она чувствовала то же самое… Почему-то Астория подозревала, что Гермиона испытывала к нему те же чувства. Возможно, им обоим просто нужно было это признать. Вероятно, их гордость была единственным препятствием в этом деле. И тут её осенило… Она столкнулась с тем же несчастьем. Ей просто нужно было преодолеть свою гордость. — Спасибо, Драко. Я знаю, что мне нужно делать, — сказала она, вставая. Драко поднял глаза, удивлённый такой внезапной переменой настроения. — Что ж… хорошо. И что же? Она сделала ещё один глубокий вдох, собираясь с духом. — Я расскажу тебе об этом после. Если останусь здесь ещё хотя бы на минуту, то точно отговорю себя от этой затеи. И с этими словами Астория повернулась к камину, схватила горсть порошка и крикнула: — Министерство магии!***
Пэнси
Она дрожала, подходя к кабинету Рона. Они проводили вместе каждую ночь с самого воскресенья и пришли к выводу, что они нуждались друг в друге больше как друзья, чем любовники. Это стало ясно в воскресенье вечером, когда их поцелуй прервался осознанием того, что никто из них не испывал какого-либо трепета. Они были настолько разбиты текущими обстоятельствами, что попытка построить отношения оказалась провальной. Без влияния алкоголя и зелий их близость казалась чем-то неправильным. Вместо этого они сошлись на том, чтобы остаться друзьями. В конце концов, им не к кому было обратиться за поддержкой. Однако сегодня Пэнси планировала положить всему этому конец. И пусть она была благодарна Рону за то, что он её простил, сама она не могла справиться с тем, что, по сути, разрушила его жизнь. Его дверь была слегка приоткрыта, но Паркинсон всё равно постучалась. — Заходите, — отозвался он, и Пэнси вошла внутрь. — Пэнси? Что ты… — Мне нужно поговорить с тобой, это не займёт много времени, — сходу выпалила она. — Хорошо… но разве мы не встречаемся с тобой сегодня вечером? Что такого срочного, что… — Не думаю, что мы встретимся. Лицо Рона побелело, рот приоткрылся. — Пэнси, что случилось? Она посмотрела вниз, нервно переступая с ноги на ногу. — Пока ничего, — затем её голос сорвался, слёзы защипали глаза, а в горле образовался ком. Паркинсон посмотрела на него сквозь образовавшуюся пелену. — Я больше так не могу, мне нужно признаться в том, что я натворила. Он настороженно посмотрел на неё. — Что именно ты имеешь в виду? — Я имею в виду то, — закричала девушка, очевидно впадая в истерическое состояние, — что я собственноручно разрушила твою жизнь! А ты всё равно готов впустить меня в свою жизнь, Рон! Похоже, тебя вообще не волнует, что у тебя скоро будет ребёнок, которого ты даже никогда не сможешь увидеть, и всё из-за меня! Не говоря уже о том, что я манипулировала тобой, заставляя спать с двумя девушками, которых ты никогда бы не выбрал по собственной воле! — Пэнси, это… — Пожалуйста, дай мне закончить! Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я, Рон. Я не заслуживаю твоего прощения. Мне противно от самой себя, от того, что позволила тебе меня простить. Теперь я всё переосмыслила, и впервые в жизни я поступлю правильно и сдамся. — Сдашься? Кому? — Я подумала, что начну с Отдела магического правопорядка. Я ведь подделывала зелья и использовала их на ничего не подозревающих людях, и всё это без официальной регистрации. — Эти зелья не являются незаконными, Пэнс, они только посмеются над тобой. — Ты не знаешь наверняка! Я прочитала о законах. Есть, по крайней мере, штраф за отказ регистрации нового зелья перед его использованием, и мне, вероятно, придётся предстать перед Визенгамотом. Затем встаёт вопрос о семье Гринграсс… Глаза Рона расширились. — Пэнс… что хорошего из этого выйдет? — Я только надеюсь, — она расплакалась, — что если бы Астория… и если бы её родители… знали… если бы они знали, что ты не сделал ничего плохого, тогда, возможно, они позволили бы тебе стать частью жизни твоего ребёнка. Рон откинулся на спинку стула, чтобы осознать услышанное. — Ну мне нужно хотя бы попробовать! Он медленно кивнул. — Я не буду мешать тебе делать то, что ты хочешь, Пэнси. Но почему это должно повлиять на нашу дружбу? — Потому что ты болван! Ты должен испытывать отвращение, находясь в одной комнате со мной, не говоря уже о том, чтобы быть моим лучшим другом! Рон встал и подошёл к ней, Паркинсон упрямо попятилась. — Пэнси, я провёл большую часть своей жизни, не желая находиться с тобой в одной комнате. Поверь мне, я знаю, что делаю. Она подавила рыдание. — Тогда что ты делаешь?! — Я смирился с тем, что ты сделала. Не только потому, что ты единственный человек, который у меня остался и который хочет находиться в одной комнате со мной, но и потому, что… У меня не осталось сил злиться и держать обиду. Я просто… Я устал. Я был эгоцентричным придурком, и… и даже если я не смогу увидеть своего ребёнка, я приму и это. Похоже, пришло время начать с чистого листа. — И ты начинаешь с девушки, которая разрушила твою жизнь? — Ты снова об этом, Пэнси. Не уверен, что ты что-то разрушила. — Твой брак и все твои близкие отношения закончились из-за зелья, которое я подлила тебе однажды вечером, малознакомая ведьма забеременела от тебя, которая к тому же не хочет иметь с тобой ничего общего. Как, во имя Мерлина, ты можешь быть не уверен?! — Просто… всё это было ложью. Всё шло не так, как я хотел, и я даже не осознавал этого, так что… в некотором смысле… ты остановила меня от жизни во лжи. Она на некоторое время потеряла дар речи. Они стояли вот так, уставившись друг на друга. Наконец, Пэнси кивнула: — Хорошо… Я понимаю твою точку зрения, и именно поэтому мне нужно сдаться. Мне тоже пора перестать жить во лжи. Рон протянул руку и дотронулся до её щеки, слегка касаясь кожи большим пальцем. Наклонившись, он запечатлел поцелуй на её лбу и обнял. Жаждая ощущения комфорта, она ответила тем же. — Делай, как считаешь нужным, но ты не можешь взять и вычеркнуть меня. Ты теперь в моей жизни, и так оно и будет, слышишь? Она кивнула ему в плечо, не желая отпускать. А спустя какое-то время всё-таки вырвалась из его хватки и быстро вышла из кабинета к лифтам, даже не оглядываясь.***
Рон
Он стоял в своём кабинете: голова кружилась, новое чувство беспокойства охватило его живот и грудь. Сработает ли это? Если бы она рассказала семье Гринграсс о том, что сделала, это что-нибудь изменило бы? Они не захотят объявлять ничего обществу, и Рон знал, что Пэнси не настолько глупа, чтобы называть имена Отделу правопорядка. Чтобы ненароком не вызвать публичный скандал. Хотя, возможно… узнай они, с кем Паркинсон так обошлась, Отдел мог бы разрешить ему хоть какое-то взаимодействие с собственным ребёнком. Возвращаясь обратно к своему столу, Рон услышал шорох прямо за дверью. — Кто там? — спросил он, а затем двинулся в направлении звука. Рон завернул за угол своего кабинета и сразу же увидел Асторию. Она стояла неподвижно, прислонившись спиной к стене и прижав руки к груди. — Астория? — спросил он осторожно. Она сглотнула. — Она подлила нам зелье? — спросила девушка, не глядя на него. Он почувствовал новое волнение в животе, услышав слово «нам», и сделал глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем заговорить. Астория была красивее, чем он её помнил. — Да, она… похоже, хотела подпортить тебе жизнь. Но сейчас Пэнси готова сдаться. — Да, — сказала Астория, кивая, — я всё слышала. Я… я прошу прощения за то, что подслушала, но дверь была приоткрыта, когда я пришла, и… — Всё в порядке, ты не виновата. Это мне нужно было закрыть дверь. Она всё ещё не смотрела на него, отчего Рон посчитал, что Гринграсс испытывает неловкость рядом с ним. — Эм… не хочешь зайти? При этих словах она повернула голову, чтобы посмотреть на Рона; остальная часть её тела застыла, не двигаясь. Когда их взгляды встретились, Рон сразу же перенёсся в тот вечер, когда они стояли вот так — лицом к лицу — на этом самом месте. Тот порыв, с которым она поцеловала и толкнула его через порог кабинета… Казалось, Астория тоже заново переживала этот момент. Её взгляд опустился на его губы и задержался там дольше положенного. Его сердцебиение участилось, дыхание перехватило. Могла ли она… что, если… — Я… эм… да, — только и сумела выдавить Гринграсс, но с места так и не сдвинулась. Рон не был уверен, что именно смотивировало его сделать следующее. Возможно, тот факт, что он прекрасно знал, каково это — быть парализованным страхом… или, возможно, потому, что перед ним стояла девушка, носящая его ребёнка, но он протянул руку и нежно обхватил её ладонь. На этот раз он закрыл дверь и наложил заглушающие чары. Даже у стен есть уши. — Присаживайся, — сказал Рон, указывая на диван в дальнем конце кабинета. Она села молча, положив руку на живот. Он встал перед своим столом. — Как ты… — Рон, мне жаль. Одновременно заговорили они, а затем остановились и вопросительно посмотрели друг на друга. — Что ж, — протянул Уизли. Астория прикусила нижнюю губу, по-видимому, пытаясь собраться с духом, чтобы продолжить разговор. — Я… я пришла, чтобы извиниться за своё поведение. За всё, что я тебе сделала, — сказала она и взглянула в сторону двери. — Что ж, — повторил он, подняв брови. В животе снова всё перевернулось, когда он понял, какое поведение она имела в виду в первую очередь. — Невероятно несправедливо, что моя семья обращается с тобой как с преступником, когда… когда я была тем, кто… — Астория… — Нет, пожалуйста, позволь мне сказать, — девушка подняла руку. Мерлин, неужели ни одна из этих ведьм не позволит ему высказаться первым?! — Я оскорбила тебя. Потом опять пришла к тебе. Ты сказал «нет», ты остановил меня. Я оскорбила тебя снова. Позже я обвинила тебя в том, что ты несёшь ответственность за содеянное, без каких-либо на то доказательств с моей стороны. Я позволила своему отцу говорить о тебе плохо, запретила тебе общаться с твоим… нашим ребёнком, — она выглядела подавленной. — Моё поведение было отвратительным. Рон оттолкнулся от стола и начал медленно приближаться к ней, засунув руки в карманы. — Возможно, всё это правда, Астория, но есть кое-что, чего ты не знаешь о зельях Пэнси. Она посмотрела на него с надеждой и любопытством одновременно. Мерлин, она действительно была великолепна: её идеальная фарфоровая кожа, казалось, светилась даже при тусклом освещении кабинета. Рон облизал губы, вспоминая мучительно прекрасный вкус её губ. Она украдкой взглянула на его губы и прикусила свои. — Она использовала на нас разбавленную версию Амортенции. Она работает, только если обе стороны привлекают друг друга. При этих словах Уизли поддерживал с ней зрительный контакт, и после того, как сказал это, в его груди вспыхнул огонь надежды. — И, если я правильно помню, я тоже бросил пару-тройку оскорблений в твой адрес, — закончил он с лёгкой улыбкой. Астория вздохнула, её губы приоткрылись. Она выглядела сбитой с толку. — Вот как, — протянула она, не сводя с него взгляда. Он никогда не был романтичным. Он никогда не был тем, кто брал на себя ответственность. Он сказал, что пришло время начать всё с чистого листа. Подойдя ближе, Рон протянул ей руку. Астория немедля взяла её, позволив волшебнику поднять себя на ноги. Их пальцы автоматически переплелись. Рон был удивлён тем, насколько естественно это ощущалось. Он скользнул взглядом по её лицу, на мгновение задержавшись на губах. У него возник вопрос. — Вы… вы с Малфоем, это… по-настоящему? Она едва заметно покачала головой. — Это дело рук наших родителей, — ответила Астория шёпотом. — Да? — Да, — кивнула она, снова переведя взгляд на его губы. — Можно я тебя поцелую? Астория слегка вздохнула и кивнула. Встретившись губами, оба издали протяжный стон, и вслед за робким поцелуем последовал страстный, отчаянный. Они буквально поглощали друг друга, шаря руками везде и всюду, а затем рухнули на диван. Рон прервал их поцелуй и спустился к её шее. Задыхаясь, она прикусила мочку его уха, отчего он томно застонал. Кожа на её тонкой шее покрылась мурашками. — Я так мечтала об этом, — хрипло прошептала Астория ему на ухо. — М-м-м, — протянул он, возвращаясь к её губам, и посмотрел ей прямо в глаза, — и что происходило дальше в твоих фантазиях? Дьявольская ухмылка расползлась по её лицу. — А ты так хочешь об этом знать, Уизли?***
Люциус
Его экземпляр «Пророка» лежал открытым на кофейном столике. Люциус только что выслушал очередной отчёт Корбана. Похоже, его сын всё-таки сдался. — И завтра вечером они устраивают вечеринку по случаю помолвки, сэр! — Ты навёл след на Драко? — Да, сэр, в Косом переулке, и он работает отлично. Люциус кивнул. — А что насчет магглорождённой? — Никаких контактов всю неделю, сэр! Отслеживаю всех её сов, как вы и просили. — Отлично. Кажется, всё идёт по плану. — Да, это так, сэр. Волшебники несколько мгновений смотрели друг на друга. — Ты ждёшь разрешения, чтобы уйти, Корбан? — Ладно, сэр, я, пожалуй… И неуклюже попятился к двери, но затем от неловкости споткнулся и упал на богато украшенный ковёр в гостиной. Люциус ущипнул себя за переносицу и покачал головой, когда дверь за Корбаном со щелчком закрылась.***
Гермиона
Суббота. Половина восьмого вечера. Вечеринка началась ровно в семь. Гости, вероятно, уже вовсю прибывают. Пойти сейчас, пораньше, а потом незаметно ускользнуть? Или приехать попозже и слиться с толпой? Гермиона размышляла над этим весь день и уже было почти сошла с ума. — Так, всё, иду! — заявила она вслух и шагнула к камину, на ходу хватая порошок и выкрикивая адрес Драко Малфоя. Пока не успела передумать. Выйдя из его камина, девушка обнаружила, что в гостиной было пусто. Только свечи горели. Откуда-то играла тихая музыка, а на кофейном столике рядом с двумя хрустальными бокалами стояла бутылка шампанского. Мерлин, она что-то перепутала? Неужели она сейчас станет свидетелем романтической ночи между Драко и Асторией? Её сердце бешено заколотилось, когда Гермиона снова повернулась к камину. — Куда ты собралась? — раздался протяжный голос. Она развернулась и увидела Драко. Гермиона не могла оторвать от него взгляда. Так много времени прошло, казалось, с их последней встречи. Он выглядел безупречно в чёрных брюках и белой рубашке, верхние пуговицы которой были расстёгнуты. Она же выбрала красное платье с запахом, достаточно скромное, но при этом демонстрирующее все её изгибы. Малфой тепло улыбнулся ей, когда увидел, как Гермиона замялась, чтобы что-то ему ответить. Подойдя к ней, он взял со столика экземпляр пятничного «Пророка» и поднял его. — Блейз, однако, так похож на Малфоя, тебе не кажется? Гермиона моргнула, глядя на газету, и тут до неё дошло… — Получается… — начала было она, всё ещё не сводя взгляда с «Ежедневного Пророка», но Драко отбросил его в сторону. Он протянул руку, нежно взял её за подбородок и приподнял его, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мне жаль, что мы не виделись и не общались всю неделю. Ты успела сильно разозлиться? Гермиона прерывисто вздохнула, услышав его слова. — Я… нет… — Я думал, что очень, — он обхватил руками её лицо. Гермиона положила свои руки на его и закрыла глаза. Затем переплела их пальцы, сделав глубокий вдох. — Драко, вечеринка… — В поместье. И мы не пойдём на неё. Он заглянул ей в глаза и поднёс её пальцы к губам, поцеловав каждый по очереди. — Но почему… — начала она, прежде чем он приложил палец к её губам. — Я объясню всё, что смогу, но… чуть позже. Хорошо? Гермиона посмотрела на него, снова озадаченная его словами. Всё, что сможет? Но потом она вспомнила их правило не думать в этой квартире и вместо дальнейших вопросов просто медленно кивнула. Драко в ответ улыбнулся, вернув обе руки на её щёки, и приблизился к её губам. — Я так скучал по тебе, Гермиона, — выдохнул он ей в рот. Гермиона поразилась искренности его слов, его голоса. Дыхание снова перехватило, в животе завязался приятный узел. Как же она скучала по нему. Не только по прикосновениям, по нему всему. По его присутствию в её жизни. По его заботе. По его едкому остроумию. — Я тоже скучала по тебе, Драко, — прошептала она в ответ с лёгкой дрожью в голосе, прежде чем погрузиться в их первый за вечер поцелуй.
