Зелёный виноград

      Драко забыл это греховное ощущение её губ на своих. Она была словно опьяняющим вином, которое он так давно не пил.       Не пил. Он вспомнил о бутылке на столе. Перед встречей Малфой сказал себе, что не будет торопиться этим вечером. Начать с разговоров, а не бросаться сразу в спальню.       Его раздражало, что они всегда так спешили раздеться; в основном, это обуславливалось тем, что они просто старались не думать и не обсуждать скорое будущее, но эта ночь должна была стать особенной. Блейз не мог вечно оставаться в теле Драко, каким бы убедительным он ни казался… И Малфой сожалел, что он правда не мог этого сделать.       Драко наклонился и взял её за руку, ведя к дивану.       — Шампанское?       — Эм… да, давай.       В её голосе всё ещё чувствовалась лёгкая дрожь, и он начал беспокоиться, что оттягивание момента близости приведёт их к мыслям… и разговорам.       Быстро вытащив пробку из бутылки и налив им обоим по бокалу, Драко протянул один ей и поднял свой. Они встретились взглядами. Их бокалы звякнули друг о друга. В молчании. Без лишних слов и восклицаний. И только после первого глотка прозвучало тихое, неуверенное «за нас».       Сделав глоток, Гермиона на мгновение нахмурилась, а затем слабо улыбнулась.       — Итак, — начала она, поворачиваясь к Малфою, — правильно ли я понимаю, что в данный момент Блейз Забини под обороткой твоей личины разгуливает по Малфой-мэнору и веселится на вечеринке по случаю вашей с Асторией помолвки?       Драко кивнул, ухмыляясь.       — Разве ты не… разве это не пахнет катастрофой?       Он беспечно пожал плечами.       — Этим словом можно описать всю мою жизнь. Я подумал, что всё-таки стоит рискнуть, — сказал Малфой и, потянувшись, коснулся щеки Гермионы. — Чтобы остаться с тобой наедине.       Гермиона вздрогнула и закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Чуть помедлив, Драко наклонился ближе и коснулся губами её губ. Без какого бы то ни было сопротивления она позволила его языку проскользнуть внутрь и ощутить вкус шампанского вперемешку с желанием.       Медленнее. Не торопиться. Драко повторял эти слова как мантру, но прошло слишком много времени с их последней встречи. Он каждую ночь с тоской вспоминал о ней, об их ночах и днях, проведённых вместе.       Внезапно Гермиона прервала поцелуй, за что Малфой мысленно поблагодарил её. Да-а, выдержки у него не было никакой.       — Драко, я… я не знаю, смогу ли дождаться твоих объяснений. Почему встреча со мной была таким риском? Нет, я знаю очевидные на то причины, но, похоже, здесь замешано что-то ещё?       Она внимательно изучала его лицо. Драко кивнул, глубоко вздыхая, и попытался подобрать правильные слова. Он смог рассказать Блейзу столько, сколько ему нужно было знать, а затем попросил друга попридержать все дальнейшие расспросы при себе, поскольку он не мог поделиться всей правдой касаемо Люциуса. Вот она, крепкая дружба: Блейз даже не стал спорить, казалось, догадываясь о глубине всей ситуации больше, чем показывал это Малфою.       — Я не хотел начинать вечер с этого разговора, поскольку он может испортить нам всё настроение.       — Драко, — тихо рассмеялась Грейнджер, — я уже сто раз могла отбросить в сторону свои навязчивые мысли, но после недели непрерывных переживаний не думаю, что разумно с твоей стороны ожидать от меня того, что я просто возьму и отпущу этот вопрос в воздух.       Драко поморщился.       — Мне жаль, что я заставил тебя волноваться, это последнее, что…       — Хорошо, тогда, может быть, ты расскажешь мне, что на самом деле происходит? — мягко прервала его Гермиона. В её глазах плескалось что-то такое, чего Драко не мог понять до конца.       — Отец Астории, — солгал он, — следил за мной.       — Что?!       — Да. По-видимому, у него ещё остались опасения по поводу меня, и он хотел проверить, соответствует ли то, что он читал в газетах, действительности.       — Так что же он…       — Он видел нас, — перебил её Драко, беря за руку, — нет, не совсем так. Его человек увидел нас, гуляющих на уличной ярмарке.       Её глаза расширились.       Это была не столько ложь, сколько небольшое искажение истины. Одного чистокровного отца поменяли на другого… что такого?       — И… что именно он увидел?       — Он знает о нас с тобой, Гермиона. Его человек видел, как мы целовались, и знал, что потом мы аппарировали в мою квартиру. Они следили за мной.       — Но тогда как ты здесь сейчас без… — она резко остановилась с выражением понимания на лице. — О, ну, конечно! Ты послал Блейза под своим обликом, чтобы они пошли по его следу. Вполне логично, поскольку вы только что вернулись из Новой Зеландии, где им, конечно же, не нужно было следить за вами.       Драко нервно поёрзал. Он ненавидел лгать ей, даже когда знал, что это для её же блага. Она была прекрасной ведьмой, недостойной слышать какую бы то ни было ложь… особенно от него. Мысленно проклиная своего отца, Малфой с тревогой ждал её следующего вопроса.       — Он… нам запрещено видеться друг с другом?       Драко выдохнул и сложил руки вместе.       — По сути, да, но лишь для того, чтобы не подорвать нашу с Асторией репутацию перед свадьбой.       Он наблюдал за её лицом, за тем, как она обрабатывала всю эту новую для себя информацию, и почти слышал, как гудит её мозг. Нет, всё-таки она потрясающе быстро складывает в уме два и два и приходит к нужным выводам. Тут не поспоришь. Это восхищало его. Возможно, его мать оказалась права и Драко действительно начал испытывать к Гермионе глубокие чувства ещё до того, как сам это осознал.       — Так… эм… Астория знает?       Драко поднял глаза, оторвавшись от своих мыслей, и кивнул.       — Понятно. Значит, когда она пришла ко мне…       — Просто уловка, чтобы заманить тебя сюда, хотя она и не рассказала мне, о чём конкретно вы там успели поговорить.       Гермиона удивлённо посмотрела на него.       — Ах, да… мы поговорили, — пролепетала она, и даже в слабом свете свечей ему показалось, что он увидел, как покраснели её щёки. — Что ж, значит, она не против… ну?.. — спросила она, указывая друг на друга. Малфой ухмыльнулся.       — Стори и я знаем друг друга всю нашу жизнь. Я ей как брат. Делаем вывод, что она не заинтересована во мне в романтическом плане и искренне желает мне счастья. Мы что-то по типу тебя и Поттера.       Гермиона кивнула, явно пытаясь осознать всё это.       Драко почувствовал укол вины, подумав, о чём ещё она не знала. Во-первых, Астория и Уизли. Он, конечно, не стал бы поднимать эту тему сегодня вечером, но ему было интересно посмотреть на её реакцию.       Далее шёл вопрос с ребёнком. Он ни с кем не поделился этой ужасной новостью. Драко умело использовал свою окклюменцию, пряча подробности всей ситуации глубоко в себе. Это бремя он нёс в одиночку. Вряд ли сердце Астории выдержит, узнав, что её родной отец желал смерти внука, который даже не родился. И не сможет родиться. Нет, это разбитое сердце пусть будет только у него. Для девушки и так достаточно страданий.       Малфой надеялся каким-то образом обойти брачное обещание, чтобы контракт стал недействительным. Его мать подсказала ему единственный выход, и он найдёт способ воплотить его в жизнь… всего за две недели.       — Драко…       Её голос снова прервал ход его мыслей, и он вопросительно посмотрел на Гермиону.       — Что мы будем делать? Я имею в виду, ты скоро женишься и… Конечно, ты не пошлёшь Блейза к алтарю.       — Знаешь, а это неплохая идея, — улыбнулся он.       — Драко Малфой, ты не можешь…       — Я знаю, знаю, магические брачные церемонии священны и вечны, и я никогда не допустил бы такого уровня обмана — тебя может очень удивить тот факт, что я вполне соответствую твоему уровню начитанности и образованности, Гермиона.       Эти слова заставили её улыбнуться, и Драко почувствовал, как тепло разлилось по его груди; ему нравилось быть причиной её улыбок.       — Я вовсе не удивлена. Признаться, меня привлекает твой склад ума, как и… всё остальное в тебе, — на последних словах она взглядом окинула его тело. Малфой, вспыхнув желанием, внутренне сжался. В ответ он тоже скользнул по платью Гермионы, по тем местам, где ткань соприкасалась с её кожей.       Он надеялся, что их разговор подходит к концу, поскольку находиться рядом с Грейнджер с каждой секундой казалось всё труднее и труднее.       Не торопиться. Мерлин. Что за идиотская идея.       Пытаясь положить конец этому допросу, Драко сказал:       — Гермиона, я не знаю точно, что мы будем делать, но я… я работаю над выходом из этого положения.       — Лазейки тут не прокатят, Драко, представь, какие будут последств…       Он приложил палец к её губам и покачал головой. Слегка улыбнулся.       — Это будет что-то… другое.       Он не мог оторвать взгляда от её лица. Может быть, он и вправду влюблён в неё? По-настоящему влюблён? Нет, Драко ещё не был так уверен. Они всегда быстро переходили в горизонтальное положение, не тратя времени на болтовню. Их взаимная симпатия основывалась, похоже, больше на физическом уровне. Желание, тоска, одержимость, похоть…       Откуда вообще взяться любви?       Гермиона смущённо уставилась на него.       — А… ты можешь рассказать мне об этом поподробнее?       — К сожалению, — Малфой отрицательно качнул головой, — не думаю, что это сработает, если я расскажу. Это будто заранее сказать о том, какую, где и когда я тебе собираюсь устроить сюрприз-вечеринку.       Она рассмеялась.       — Тогда я бы не хотела портить сюрприз, но Драко…       — Ты мне доверяешь? — спросил он, и, стоило словам слететь с губ, его грудь наполнилась тревогой.       Он не собирался спрашивать об этом. Он не знал, что заставило его спросить об этом. Затаив дыхание, Малфой ждал её ответа.       — Да. Я доверяю, — выдохнула Гермиона, пристально глядя ему в глаза.       Не в силах сдержаться, он глубоко вздохнул и в знак благодарности прижался лбом к её лбу.       — Спасибо, Гермиона, — прошептал он, — я обещаю поделиться с тобой всем, чем смогу, когда придёт время.       Она слегка кивнула.       Они стояли так, прижавшись друг к другу, довольно долго.       Наконец, Малфой услышал, как она прошептала:       — Хорошо, я готова снова перестать думать о любых мыслях, что придут мне сейчас в голову.       Без колебаний Драко наклонился и коснулся её губ в глубоком благодарном поцелуе. Он пытался вложить в него много невысказанных вещей и вихрь различных эмоций, что пробегал по его телу. Его пальцы запутались в её волосах. Ощущение её близкого присутствия замедлило его собственный жужжащий разум.       Забота, которую Драко испытывал к Гермионе, и желание, казалось, слились в единое чувство. Ему вдруг захотелось соединиться с ней физически. Чтобы стать одним целым. Обладать ею полностью.       Очевидно, Гермиона чувствовала то же самое, потому что пуговицы его рубашки расстёгивались с неимоверной скоростью. Ему нравилось, когда она брала на себя инициативу. Её властность, столь нежелательная, когда они учились в школе, была для него сейчас всем.       Он глянул вниз и заметил, что на платье в районе бедра был небольшой бант. Драко наклонился, чтобы развязать его.       — Как будто ты — подарок, — пробормотал он, разворачивая ткань. Гермиона потянулась к его шее и начала оставлять на ней лёгкие поцелуи.       — Ну, с днём рождения тогда тебя.       Развязав бант, Малфой отстранился и ухмыльнулся:       — Мой день рождения был за два дня до того, как ты появилась в винограднике, так что ты немного припозднилась.       Она хихикнула, чем вызвала широкую улыбку на его лице.       — Так не похоже на меня… опаздывать. Прошу прощения, — снова хихикнула Гермиона, обнимая его за шею и прижимаясь губами к его губам. Он наклонился и схватил её за попу, отчего Грейнджер громко взвизгнула.       Отчаянно целуя её, он понёс девушку в спальню.

***

      — На этот раз я — строгий профессор, а вы не дописали своё эссе, мистер Малфой, в четвёртый раз за этот год, — проговорила Гермиона, ткнув пальцем в его грудь. Она приблизилась к его губам и прошептала: — Я начинаю думать, что вам просто нравятся мои наказания.       — Подожди, ты не можешь просто начать с середины! Нам нужно отмотать назад и дойти до этого момента поэтапно, иначе в это просто невозможно поверить.       Она наклонилась и властно дотронулась до его промежности, и тогда Малфой понял, насколько твёрдым он уже был.       — Кажется, я кое-кого уже убедила, — злобно ухмыльнулась Грейнджер, наклонилась и прикусила нижнюю губу, заставив его одобрительно зарычать.       — Очень хорошо, профессор, вы меня раскусили. Я просто пытался найти оправдания, чтобы лишний раз оказаться с вами наедине.       — Ах, — протянула она, отходя от него подальше, чтобы Драко смог рассмотреть её полностью обнажённую фигуру, — и что это за хитрый замысел, Драко? Какие у вас планы на меня сегодня вечером?       Он сократил расстояние между ними и запустил обе руки в её волосы, обхватывая затылок и притягивая её губы к своим.       — Только такие, чтобы получать отличные оценки за каждый тест.       Она отстранилась.       — Отлично ты можешь получить только за С.О.В. и Ж.А.Б.А., но не за домашние задания, Драко.       — Ох, Грейнджер, будь добра, просто заткнись, — угрожающе прошипел он, прежде чем толкнуть её обратно на кровать и войти в неё уже давно затвердевшим членом.       Гермиона ахнула и притянула его ближе к себе, снова прикусывая ему губу.       — Профессор, Грейнджер… Малфой, — самозабвенно порычал Драко и продолжил врезаться в неё с каждым разом всё сильнее, глубже и напористее.

***

      Они лежали у изножья кровати, оперевшись на локти, лицом друг к другу. Драко играл с вылезшей ниткой на пуговице своей белой рубашки, которую Гермиона вскоре завершения близости накинула на своё обнажённое тело.       — Знаешь, я могу наложить согревающее заклинание, если тебе холодно.       Она ухмыльнулась.       — О, правда? Как интересно. Ты что, волшебник?       Малфой потянулся за подушкой и игриво ударил ею по голове девушки, отчего та, рассмеявшись, воскликнула:       — Эй! Дай сюда!       Она выхватила у него подушку и обхватила её руками. Посмотрела на Драко с улыбкой.       — Ты просто хочешь, чтобы я всё время валялась голой, а?       — Ты не можешь винить меня за это, — ухмыльнулся он, просовывая руку под рубашку, чтобы коснуться её обнажённой груди. В ответ Грейнджер шлёпнула его по руке. Драко снова потянулся назад, чтобы взять уже другую подушку.       Это была тотальная война, они оба стояли на кровати и безжалостно били друг друга подушками, перья из которых уже вовсю летали по комнате.       Их общий смех был слышен в каждом уголке квартиры.

***

      — Думаю, я была ближе к своему отцу, нежели к маме, но не стану сравнивать их. У нас просто было больше общего с ним. Например, наша любовь к книгам.       Драко улыбнулся тому, как загорелись её глаза при упоминании книг… и своего отца. Они сидели на полу, прислонившись спинами к кровати, и Гермиона только что поведала ему, что ей пришлось навсегда изменить воспоминания своих родителей. Она плакала. Он обнимал её. Это была совсем другая боль, чем та, с которой он сталкивался в отношении своего собственного отца, но до сих пор слишком ощутимая… невероятно острая.       — А ты… скучаешь по своему отцу?       — Нет, — ответил он слишком быстро. Гермиона в удивлении подняла брови. — Я бы предпочёл не обсуждать его, Грейнджер, — сказал он чересчур резко. Лицо Гермионы болезненно скривилось. Ему было неприятно видеть её такой, но они ступили на опасную территорию.       — Ты с кем-то говорил о нём?       — Почему ты спрашиваешь? — спросил он. Снова слишком быстро.       — Ну… только потому, что мне кажется, что с этой проблемой трудно бороться в одиночку. Это… Недавно я поняла, как разговоры по душам могут помочь. То, что я могу держать всё это в себе и быть сильной, не… не значит, что я должна, понимаешь?       Драко пожал плечами, решительно избегая смотреть ей в глаза, поскольку начал чувствовать, как боль, которую он подавлял в течение последней недели, поднимается на поверхность. В его горле образовался ком, возникло желание дотянуться до своей окклюменции, но Малфой вдруг обнаружил, что не хочет этого делать. Не хотел защищаться от неё.       Она привстала и опустилась перед ним на колени, всё ещё одетая в его белую рубашку: пуговицы застёгнуты, но не все. Малфой уставился на них, не в силах смотреть ей в глаза.       — Драко, — сказала она, взяв обе его руки в свои, — Драко, что случилось?       Он опустил голову, но её руки не убрал. Он нуждался в этом, даже хотел этого, но это было так трудно… Одинокая слеза скатилась по его щеке. Малфой шмыгнул, прокашлялся, прерывисто выдохнул и заговорил:       — Он бросил меня, Гермиона, я… я для него не больше, чем слуга. Винтик в его машине.       Драко не мог видеть её реакции, но она ещё крепче сжала его руки. Малфой почувствовал, как огромная тяжесть упала с его груди от того, что он сказал это вслух. Внезапно ему захотелось сказать больше.       — Я не его сын. Уже давно… и, на самом деле, сам не знаю, был ли им когда-нибудь вообще, — произнёс он и закрыл глаза, пытаясь сдержать горячие слёзы, которые теперь лились с такой силой, как вода из-под крана.       При этих словах она бросилась вперёд, оседлав его и обхватив руками его торс. Драко уткнулся головой в её шею и крепко обнял, издав сдавленный всхлип. Гермиона протянула руку, погладила его по волосам, оставила небольшие успокаивающие поцелуи на его плече. Она не задавала вопросов, не требовала дальнейших разъяснений или объяснений, и он был невероятно благодарен за это.       Так они просидели довольно долго. Слёзы уже все высохли. Драко с Гермионой уснули, обнявшись. На лицах отпечатались дорожки от слёз.

***

Поместье Малфоев       — Мастер Блейз!       Блейз посмотрел вниз и обнаружил, что Вумпли смотрит на него во все глаза и что-то беспокойно шепчет.       — Ты должен называть меня Драко, Вумпли, сколько раз я буду…       — Мастер Люциус здесь! Он ждёт вас в гостиной!       Блейз напрягся и огляделся. Астория находилась на другой стороне комнаты, разговаривала со своими бывшими однокурсниками, пока их подслушивала Рита Скитер. На них никто не обращал внимания. По крайней мере, у эльфа хватило ума отвести его в сторону, подальше от любопытных глаз.       — Спасибо тебе, Вумпли, и помни…       — Да, прошу прощения… Мастер Драко! — пискнул эльф, поклонившись в пол, прежде чем броситься в другой конец комнаты. Блейз посмотрел на часы; последний глоток оборотного зелья он сделал около двадцати минут назад. Он сунул руку под мантию и для верности глотнул ещё немного. Лишним не будет. Содрогнувшись от действия зелья, Блейз направился в гостиную, сердце в груди бешено колотилось. Увидит ли Люциус его насквозь? Конечно, он поймёт, что перед ним самозванец… если только он действительно не был настолько оторван от своего собственного сына. Как это ни печально, Блейз хотел, чтобы последнее оказалось правдой.       Толкнув дверь, Забини увидел затылок знакомой белокурой головы, которую не видел уже много лет.       — Отец, — произнёс он нараспев, пытаясь как никогда подражать Драко, — не ожидал увидеть тебя здесь.       Люциус развернулся, на его губах играла лёгкая ухмылка.       — Ну, после высокой оценки, которую ты получил от мистера Гринграсса, я просто должен был прийти и увидеть это собственными глазами.       Блейз нахмурился.       — Но как ты…       — Да ладно тебе, Драко, я думал, ты уже успел догадаться, что поместье — одно из единственных мест, куда я мог бы без опаски заявиться из своей квартиры в Северном море. Если бы ты жил здесь, я навещал бы тебя гораздо чаще.       Блейз продолжал хмуриться, и Люциус продолжил:       — Тебя что-то беспокоит, Драко? Ты всё ещё сердишься на меня за то, что я заставил тебя порвать с магглорождённой? Должен сказать, что вы с мисс Гринграсс этим вечером выглядели весьма счастливо в объятиях друг друга… если только всё это не было притворством?       — Всё это время для меня была важна только Астория, отец. Я был… я просто случайно отвлёкся. Я люблю Асторию с детства, а она — меня.       Люциус подозрительно посмотрел на него, и Блейз забеспокоился, что переборщил.       Когда Люциус снова ухмыльнулся, Забини вздохнул с облегчением. Незаметно.       — Что ж, очень рад, что ты всё, наконец, осознал, сынок.       — Значит, на этом всё? — сглотнул Забини. — Думаю, мне следует вернуться к своей невесте и гостям…       — Конечно-конечно. Я просто хотел сообщить, что тебе не потребуется навещать меня в Азкабане завтра и на следующих выходных.       Теперь Блейз был полностью сбит с толку. Как здесь оказался Люциус, если он был заключённым? Драко разве упоминал, что у него есть какое-то жильё?       — Что ж…       — Да, видишь ли, я подумал, что уместно держать тебя как можно дальше от матери, чтобы у тебя не появились какие-нибудь… ненужные идеи.       Блейз смотрел на него, не понимая, что именно имел в виду Люциус. Оказалось, Драко многое скрывал от него.       — Хорошо, — кивнул он, — значит, это всё?       Люциус на протяжении всего разговора сохранял приличную дистанцию, но теперь начал приближаться к нему. Весьма стремительно. Блейз сделал всё, что мог, чтобы ненароком не отступить, совершенно уверенный, что Драко, в свою очередь, упёрто стоял бы на месте. Когда Люциус оказался совсем близко, то тихо заговорил:       — Просто последнее напоминание о том, что, если ты сделаешь что-нибудь, чтобы сорвать это брачное обещание, твоя мать ответит за это.       Блейз изо всех сил старался не выказать ни капли удивления или отвращения. Старался, но не думал, что это получилось. К счастью, Люциус отвернулся, осматривая комнату.       — В следующее воскресенье я снова приеду сюда. Хочу лично убедиться в твоих… успехах.       Блейз кивнул.       — Тогда прощай, отец, — сказал он, поворачиваясь на каблуках.       — О, и, Драко, — позвал Люциус, заставив Блейза осторожно обернуться. Неужели его поймали?..       — Передай мои наилучшие пожелания своей невесте. Она гораздо красивее, чем я её помнил. Надеюсь, что вы двое сможете создать настоящего наследника Малфоев, как только с нынешней мерзостью будет покончено.       Забини почувствовал, как его желудок скрутило, но остался стоять с каменным лицом, насколько это было возможно. Затем слегка поклонился в знак признательности и вышел из комнаты.