Зелёный виноград

Драко

      — Драко, матерь божья, спасибо, приятель! — воскликнул Блейз, когда Драко вывалился из камина Делакур. Быстро встал, отряхнул пыль.       — Ну, признаюсь, я ожидал, что мне придётся немного поунижаться, прежде чем получить такие слова, — сказал он, изогнув бровь и смущённо повернувшись к Габриэль, которая сидела в кресле у окна.       — За нами следят! — предупредила она его, глядя в окно.       — Да, приятель, когда я уходил от тебя, забыл, что на мне всё ещё был след. Не знаю, как долго он здесь находится.       — Правильно думаю, эти окна заколдованы и скрывают, что происходит внутри? — спросил Драко, подойдя к Габриэль и вместе с ней вглядываясь в сад.       — Конечно, — кивнула Габриэль.       Блейз присоединился к ним. Все трое наблюдали, как Корбан осматривал дом. Непонятно, что он пытался сделать. Может, подумал, что попал не в то место, или решал — стучаться в дверь или нет.       Мужчина заглядывал в окна, надеясь рассмотреть, кто находился внутри. Конечно, эти потуги были напрасны — дом Делакур был защищён чарами конфиденциальности.       — Я ушёл без оборотного зелья, иначе позволил бы себе показаться в его поле видимости. Возможно, тогда бы он, наконец, свалил. Драко, раз ты здесь, вперёд и с песней.       — Но какое обстоятельство придумать для Драко? Для чего ему понадобилось приезжать сюда?       Драко на мгновение задумался. Любая причина могла сойти за правду, но всё-таки стоит быть осторожным. Поначалу паутина лжи всегда кажется простой, но потом, нить за нитью — и любая ошибка может разрушить то, что ты так долго выстраивал.       — Не уверен, конечно, но будет недостаточно того, что мы просто возьмём и исчезнем отсюда. Может быть, я пришёл сюда за тобой, Габриэль? Чтобы забрать тебя в Лондон, к Блейзу? — предложил Малфой, поворачиваясь к Габриэль.       Забини тоже повернулся к девушке и добавил:       — Учитывая тот факт, что я ужасно скучал по тебе, это было бы вполне правдоподобно, любовь моя. Ты вернёшься в Лондон?       Габриэль посмотрела на него с обеспокоенным выражением лица и резко выдохнула.       — Чтобы смотреть из первых рядов, как ты развлекаешься с Асторией? Извини, но мне хватило газет.       Глаза Драко расширились. Он не знал, что Блейз поделился какими-либо планами с Габриэль.       — Гэб, ты даже не знала, что это я, пока я тебе не сказал об этом!       — Это не имеет значения! Ты бы хотел посмотреть, как я целуюсь с каким-нибудь левым волшебником, а?       Блейз вздохнул и отвёл взгляд, затем сокрушённым голосом просипел:       — Нет, полагаю, что нет.       Драко был удивлён таким ответом. Блейз ранее ни с кем не встречался так долго и так серьёзно. Раньше его не беспокоило то, что ведьмы, с которыми он проводил время, встречались с другими мужчинами. А ещё он назвал Габриэль своей любовью, чего Малфой раньше от него никогда не слышал.       — Вообще-то, — предложил Драко, — думаю, мы можем какое-то время избегать публичных проявлений чувств с Асторией. Газеты и так сыты тем, что мы подкинули им на прошлой неделе и во время субботней вечеринки. Вы двое можете провести какое-то время в одной из спален в моей квартире?       Габриэль поджала губы и переводила взгляд с одного волшебника на другого, изучая их так, как официантов и украшения на вечеринке.       — Почему бы нам просто не остановиться в поместье Малфоев?       Блейз и Драко обменялись многозначительными взглядами.       — Потому что, любимая, я не могу оставаться под оборотным зельем сутки напролёт и…       — И, — поспешно вмешался Драко, — недавно у нас поместье кишило незваными гостями. Ты знаешь, что когда-то это место использовалось в качестве убежища для Пожирателей смерти?       — Да, верно. Что ж, квартира — так квартира. Вперёд.       Мужчины вздохнули с облегчением. Но от Малфоя всё равно не укрылся раздражённый взгляд Блейза. Драко был уверен, что теперь у него довольно большой долг перед своим другом, и внутренне решил вернуть его в десятикратном размере.

***

Гермиона

      — Я на стороне Гарри, Гермиона. Тебе не следует совать свой нос в дела Люциуса Малфоя, — сказала Джинни. Они вернулись на кухню Поттеров после довольно позднего завтрака и вместе сели за стол.       — Предположим, ты копаешься в документах и наводишь все справки. Потребуется всего одно неверное движение, чтобы предупредить его о том, что ты что-то знаешь, и что потом?       — Ох, вы двое такие занудные, прямо как Драко! Ты действительно думаешь, что я не справлюсь?       Гарри и Джинни повернулись друг к другу и дружно закатили глаза.       — Да, хорошо, Гермиона, у тебя есть мы. Мы оба втайне считаем тебя неспособной идиоткой. Мы, конечно, не видели, чтобы ты сделала что-то ужасно блестящее за то время, что мы тебя знаем, поэтому, очевидно, мы придерживаемся негативного мнения о твоих талантах, — сказал Гарри.       — Да, и мы просто не спим по ночам, беспокоясь о том, сможешь ли ты справиться в трудных ситуациях, ты, конечно, никогда, ох… Я не знаю… Однажды ты ворвалась в Гринготтс и сбежала оттуда на драконе, так что ясно…       — Ладно-ладно! Если это так, то почему вы настаиваете на том, чтобы предостеречь меня от чего-то ужасного именно сейчас?       — Потому что, Гермиона, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд и беря её за руку, — мы говорим о Люциусе Малфое. Люциус Малфой, который, по-видимому, обманул всех нас, заставив думать, что он находится в постоянном заключении, хотя у него гораздо больше свободы, чем у любого заключённого в истории Азкабана. Кто знает, что ещё у него есть; кто знает, кто лежит у него в кармане! Я не говорю ничего не делать, но просто будь осторожна.       Гермиона раздражённо скрестила руки на груди. Она ненавидела, когда Гарри предостерегал её от чего-то опасного, и ожидала, что сейчас он точно будет на её стороне.       — Я должна была знать, что ты встанешь на сторону Драко, — проворчала она, что заставило его смиренно всплеснуть руками.       — Гермиона, ты ведёшь себя глупо, — вмешалась Джинни, — задумайся на мгновение; этот человек — чистое зло и, по-видимому, обманул систему, на которую мы все полагаемся, чтобы обеспечить нашу же безопасность. Если это правда, что у него есть какая-то свобода действий, то это имеет гораздо большие последствия для всех наших жизней. Я не буду притворяться, что знаю, как нам действовать дальше, но что я знаю точно, так это то, что мы владеем очень и очень опасной информацией, с которой надо обращаться с тщательной осторожностью.       — Послушай, Гермиона, я знаю, как это раздражает, когда тебе говорят быть осторожной. Добро пожаловать в моё пятнадцатилетнее лето! Если ты правильно помнишь, тогда ты согласилась с Дамблдором, который настаивал на том, чтобы я не вёл себя настолько безрассудно.       — Поттер, ради всего святого, перестань меня и в этом упрекать! Если бы ты мог вернуться в прошлое, ты бы хотел, чтобы этот эпизод разыгрался по-другому, и не отрицайте этого!       Гарри в ответ надулся, явно соглашаясь с Гермионой, но не желая высказывать это вслух.       — Ты никогда не называла меня Поттером, — проворчал он.       Гермиона пожала плечами.       — Полагаю, Драко оказывает на меня такое влияние.       Джинни наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой.       — Правда? Продолжай… — улыбнулась она, шевеля бровями.       — Эй, это моя реплика, — возмутился Гарри, хлопнув ладонями по столу, и встал.       — Дорогой, я просто шучу, — Джинни рассмеялась. — Нам не нужно сейчас вдаваться в грязные подробности, — сказала она, подмигнув Гермионе, которая была явно не в настроении шутить. По правде говоря, у неё были некоторые интересные подробности, которыми она могла поделиться с Джинни, но когда придёт на то время.       — Не волнуйся, Гарри, я слишком занята другими вещами, чтобы говорить об этом сейчас.       Теперь настала очередь Джинни надуться. Она протянула руку и схватила экземпляр «Ежедневного пророка». На первой странице была история Риты о вечеринке по случаю помолвки Малфоя и Гринграсс, а на большой движущейся фотографии Драко (Блейз) завладел Асторией в глубоком поцелуе посреди бального зала.       — А он действительно потрясно целуется, — пробормотала Джинни.       — Это Блейз! — воскликнула Гермиона, выхватывая газету у подруги.       Джинни пожала плечами:       — Всё то же… губы-то те же, верно?       — Тьфу, я даже не собираюсь это комментировать. Увидимся позже, я планирую… заняться стиркой или чем-нибудь менее тошнотворным, — сказал Гарри, проходя мимо Гермионы и целуя её в макушку. — Просто не делай ничего, чего бы не сделал я, Гермиона, — добавил напоследок он, а затем направился к выходу из комнаты.       — Считаю, что тебе следует переосмыслить эту идею со стиркой, дорогой! — крикнула Джинни, когда он исчез за вращающейся дверью. Они слышали, как он издал низкий смешок, поднимаясь по лестнице на верхний этаж.

***

Пэнси

      Пэнси просто не знала, что с собой делать.       События, последовавшие после разговора с Роном в пятницу, были, мягко говоря, шокирующими и неожиданными.       Сначала она обратилась в Отдел магического правопорядка, надеясь добиться соблюдения некоторых законов.       Она догадывалась, что Грейнджер знала о её проступках. И уже сто раз успела задаться вопросом, почему магглорождённая ведьма не выдала её. Она предположила, что это было как-то связано с жалостью… или с нежеланием привлекать внимания ко всему этому делу. Пэнси знала, читая газеты на протяжении многих лет, что Гермиона работала в основном над законодательством о недопредставленных группах населения и что реестр зелий вряд ли находился под её юрисдикцией, но всё же подумала, что признание перед Грейнджер — лучший вариант. Для начала.       Однако планы поменялись, когда секретарь на стойке регистрации настоял, чтобы она поговорила с совершенно другим волшебником, и провёл её в нужный кабинет, прежде чем Пэнси смогла даже поймать взгляд Гермионы. Этот волшебник, Брукс, или Брелин, или… да неважно! Посмеялся над ней, услышав её список «преступлений». Он сообщил ей, что на самом деле эти самые преступления можно отнести к мелким и не требующим никаких штрафов. Затем у него хватило наглости предложить ей просто пойти своей дорогой. Настолько лень заниматься бумажной волокитой? И это учитывая ту искренность, с которой пришла к нему Пэнси! Вряд ли она сделает это снова. А, и ещё: зарегистрируй свои зелья при первой же возможности и обязательно принеси их в Аврорат. Гавейн Робардс так нуждается в новых разработках. Тьфу!       Абсолютная. Однозначная. Нелепость! Вот она, в первый раз в жизни решилась на благородный поступок, и само Министерство магии повернулось к её желанию пятой точкой. Пэнси бы с радостью вернулась к Рону, если б не была смущена собственными убеждениями касаемо того, что её место в тюрьме, за решёткой, или, по крайней мере, перед судьями Визенгамота.       Не в силах больше оставаться там ни минуты, она ушла и даже не зарегистрировала упомянутые зелья. Если это являлось таким мелким преступлением, её подача документов на регистрацию точно может подождать.       Пэнси решила напиться в Дырявом котле. В одиночку. А затем сняла комнату (опять же, одна) и отключилась как в тумане.       Проснувшись, Паркинсон удивилась тому, что ей дали ту же самую комнату, которую когда-то заняли они с Роном в их первую ночь. А прошла всего неделя с того дня… Испытывая отвращение к самой себе, она быстро покинула паб в поисках антипохмельного зелья. Оно сразу же сделало своё дело, и, как только Пэнси почувствовала себя лучше, она решила, что с тем же успехом может снова напиться. На этот раз она выбрала паб в Ноктюрне. Выпив несколько порций алкоголя, заснула за столом и несколько часов оставалась совершенно незамеченной.       Она проснулась, когда услышала поблизости знакомые голоса, которые принадлежали Трейси Дэвису и Миллисент Булстроуд. Не желая раскрывать себя в своём нынешнем состоянии, она решила не поднимать голову и легко подслушала их разговор.       Оказалось, что в тот вечер Драко и Астория устраивали вечеринку по случаю помолвки в Малфой-мэноре, на которую были приглашены только их друзья.       Астория. Вот перед кем ей нужно было загладить вину. Если Министерство решило закрыть глаза на её действия, Астория Гринграсс, конечно, не оставит это дело безнаказанным. Она ненавидела Пэнси всем сердцем и, несомненно, использовала бы любую возможность увидеть её страдания.       Пэнси подождала, пока Трейси и Миллисент отправятся на вечеринку, а затем, жаждая собственного осуждения, нашла ближайший камин и прибыла в поместье буквально по пятам за ними. Потом она прокралась в бальный зал, стараясь не наткнуться на домовых эльфов (которых было много) и устроилась на полу в укромном уголке между двумя стеклянными шкафами с семейными артефактами и священными реликвиями.       Со своей выгодной позиции она могла видеть всю вечеринку. Паркинсон применила заклинание скрытности и сидела, прикусив язык и выжидая подходящего момента.       Ждём идеального момента.       Но этого не произошло.       Наблюдая за тем, как Астория прогуливается по вечеринке рука об руку с Драко, приветствуя гостей и вступая в светские разговоры, Паркинсон осознала всю полноту эгоизма своего плана.       Она не хотела делать это ради Астории, она хотела этого для себя. Чтобы очистить свою совесть. Чтобы восстановить то, кем она была в глазах этих людей в этой самой комнате.       Здесь присутствовала пресса, и последнее, что нужно было Рону, — чтобы новость о его предстоящем отцовстве попала на первую полосу новостей воскресного «Пророка».       Итак, Пэнси просто сидела. По мере необходимости обновляла своё заклинание и наблюдала за завсегдатаями вечеринок, большинство из которых она знала со школы. Большинство из которых были её друзьями. Однако теперь девушка не могла считать их таковыми и едва ли представляла, что сможет посмотреть кому-либо из них в глаза сейчас, когда перестала отрицать свои проступки.       То, что она сделала, возможно, не было технически незаконным, но это, безусловно, было аморально.       Нет, Пэнси никогда больше не стала бы навязывать свою компанию этим людям, если бы даже и могла это сделать. Вероятно, лучшим и самым разумным решением было просто исчезнуть.       Когда оставаться здесь стало просто невыносимо, Пэнси встала и приготовилась прокрасться к камину. Однако именно в этот момент в комнату ворвался домовой эльф, Вумпли, и подошёл к Драко, который стоял менее чем в трёх футах от того места, где пряталась Пэнси.       — Мастер Блейз! — пропищал эльф.       Драко посмотрел вниз, мгновенно охваченный паникой. Его тон был резким, когда он шёпотом прокричал:       — Ты должен называть меня Драко, Вумпли, сколько раз я буду…       Но потом эльф прервал его.       — Мастер Люциус здесь! Он ждёт вас в гостиной!       Рот Пэнси широко открылся вместе со ртом Драко… или Блейза? По-видимому, это был вовсе не Драко? Теперь, когда Паркинсон узнала правду, ей показалось, что она увидела призрак выражения лица Блейза на лице Драко.       Оборотное зелье. Но почему? И Драко был в этом замешан? У него были проблемы? И что, во имя Салазара, Люциус Малфой делал в гостиной, когда его должны были запереть в Азкабане?       У неё не было времени на разгадки, и через несколько мгновений она обнаружила, что тихо следует за Драко-Блейзом по тёмным пустым коридорам Малфой-мэнора, очевидно, направляясь к отцу Драко.       Дверь за Блейзом закрылась, и Пэнси с трудом могла что-либо разобрать в их приглушённом разговоре. Проклиная себя за то, что не взяла с собой свои удлинительные уши (а Уизли были не такими уж и идиотами), она прижала ухо к двери, пытаясь уловить что-нибудь… что угодно.       Оттуда девушка услышала только фрагменты разговора, поскольку Люциус говорил в основном низким рычанием.       »…я заставил тебя порвать с магглорождённой…»       Магглорождённой? С кем из магглорождённых? Что порвать? Конечно, не с Грейнджер?..       »… уместно держать тебя как можно дальше от матери…»       Подальше от Нарциссы? Эта часть звучала как угроза. Почему Драко должен держаться подальше от собственной матери?       Однако последнее, что сказал Люциус, прозвучало очень чётко и ясно, поскольку говорил он это громко — в спину удаляющемуся Блейзу Забини. Она уловила каждое слово.       — Передай мои наилучшие пожелания своей невесте. Она гораздо красивее, чем я её помнил. Надеюсь, что вы двое сможете создать настоящего наследника Малфоев, как только с нынешней мерзостью будет покончено.       Мерзостью?! Покончено? Что это значило?       Блейз вышел из комнаты и вернулся на вечеринку, Люциус же в это время снова громко прокричал:       — Комнаты Малфоя в Азкабане!       Её глаза расширились ещё больше.       У Люциуса Малфоя были комнаты в Азкабане? Он вообще находился в тюрьме?       Что бы Малфой-старший ни задумал, это вряд ли кончится чем-то хорошим.       Однако не похоже, что Блейз был частью этого гнусного заговора. Теперь она была уверена, что он занял место Драко на этой вечеринке в качестве одолжения. С какой целью, Пэнси понятия не имела, но выражение его лица при выходе из гостиной выглядело непривычно. Он был явно шокирован и потрясён.       Девушка попыталась проскользнуть обратно на вечеринку, но прежде чем успела войти в комнату, выбежал тот же самый маленький эльф. Они столкнулись.       — Злоумышленник! Покажись! — удалось пропищать эльфу, прежде чем Пэнси наложила на него заглушающее заклинание и сняла свои чары.       — Вумпли, это я! Это мисс Пэнси, ты меня помнишь? Я не видела тебя целую вечность, я друг Драко! Я была его девушкой! Ты помнишь?       Она сказала всё это торопливым шёпотом, и эльф, казалось, успокоился, кивнув головой.       — Хорошо, я сейчас сниму заглушающее заклинание, но ты должен говорить тише. Я не хочу, чтобы мисс Астория знала, что я здесь. Это сильно её расстроит. Ты понимаешь?       Эльф энергично кивнул, и она сняла заклинание.       — Мисс Пэнси! Я узнал вас, да! Вы часто здесь бывали, вы навещали мисс Нарциссу! Мисс Нарцисса любит мисс Пэнси!       Пэнси торжественно улыбнулась. Это правда, мать Драко действительно прониклась к ней симпатией. Предположительно, Нарцисса Малфой сочувствовала воспитанию Пэнси. Паркинсоны всегда злились на то, что Пэнси родилась девочкой и поэтому не могла носить их фамилию. Нарцисса достаточно сталкивалась с этим в своей жизни, и, учитывая тот факт, что у неё самой никогда не было дочери, воспользовалась возможностью, чтобы позволить Пэнси некоторое время побыть под её крылом. Пэнси время от времени навещала её, даже когда Драко не было рядом.       — Да, это так, Вумпли. На самом деле, я бы с удовольствием навестила её в Азкабане. Мы так давно не виделись…       Глаза эльфа расширились.       — О, но мисс Пэнси не сможет этого сделать, нет, — сказал он, качая головой.       Паркинсон озадаченно посмотрела на него.       — Почему нет?       — Потому что она больна и находится сейчас в больнице Святого Мунго, мисс! Посетителям вход воспрещён!       — Она больна? Чем? Насколько всё плохо?       — Вумпли не должен был говорить! Ему придётся броситься в огонь, мисс!       Прежде чем Пэнси успела отреагировать, эльф повернулся и бросился к ближайшему камину. Как только его крошечное тело полетело по воздуху к зажжённому огню, вокруг него вспыхнуло невидимое силовое поле, и он с громким хлопком отлетел назад.       — Вумпли! Ты снова пытаешься броситься в камин?!       Драко… точнее, Блейз услышал какие-то шумы в комнате и быстро направился на эти звуки. Пэнси моментально восстановила чары и бросилась к камину, схватив порошок и произнеся «Больница Святого Мунго» так тихо, как только могла. Напоследок присмотревшись, Паркинсон заметила белокурые волосы Блейза, ниспадающие над дрожащим телом эльфа.