Зелёный виноград

Нарцисса Малфой СБЕЖАЛА! Жена Пожирателя смерти, Люциуса Малфоя, и мать недавно освобождённого бывшего Пожирателя смерти, Драко Малфоя, сбежала вчера утром из своей тщательно охраняемой палаты в больнице Святого Мунго для магических заболеваний и травм. Миссис Малфой отбывала наказание в тюрьме Азкабан и останется там ещё на неопределённый срок. Из-за внезапной болезни, в подробности которой мы не были посвящены, миссис Малфой вывезли из тюрьмы на лечение в больницу Святого Мунго, но женщина необъяснимым образом исчезла с больничной койки в четверг утром. Охранники и целители, которых доставили на допрос, казалось, находились под воздействием Обливиэйта, не в состоянии вспомнить какие-либо подозрительные действия, которые могли привести к побегу заключённой. Поскольку обитателям Азкабана не разрешается иметь при себе волшебные палочки, и крайне маловероятно, что миссис Малфой, в её-то состоянии, творила магию без палочки, можно сделать вывод, что в этом были замешаны её сообщники. Однако в больнице нет записей о каких-либо посетителях данного этажа, и ни тюремный, ни больничный персонал не могут сообщить нам ничего примечательного по этому поводу. «Действительно, это весьма странный и неожиданный поворот событий. Больница вместе с Авроратом проведёт полное расследование произошедшего. Если на наших сотрудников был наложен «Обливиэйт», мы, наверное, сможем восстановить их память и выяснить, кто стал виновником сие преступления», — сообщает Мириам Страут, недавно назначенная главой больницы. — «Мы можем только надеяться, что в этом деле не замешаны Пожиратели смерти».

      Блейз опустил газету и посмотрел на Драко.       — Они обязательно захотят допросить тебя.       Малфой слушал его будто сквозь туман, не в состоянии оторваться от собственных мыслей. Что это значило? Как его матери удалось совершить побег и зачем? Было ли это частью плана его отца, или это бунт со стороны его матери и только? Была ли хоть какая-то связь между побегом Нарциссы Малфой и исчезновением Гермионы? Казалось, всё это было как-то связано, но он, хоть убей, не мог понять, каким образом.       — Драко, ты меня слышал? Нам нужно пересмотреть весь наш план.       Наконец, он посмотрел на своего друга уставшими глазами; Малфою до сих пор так и не удалось нормально поспать. Спасибо снадобьям, предложенным Блейзом и… Роном, которые позволили ему пусть и на короткое время, но подремать.       Никогда в жизни он не мог представить, что его будет удерживать и заставлять пить зелье этот рыжеволосый сумасшедший волшебник, да ещё в его собственной квартире.       — Я тебя слышал.       Блейз покачал головой. Рон неловко переминался с ноги на ногу.       — Ты… ты в порядке, Малфой? — осторожно спросил последний.       Драко впился в него долгим взглядом. Весь предыдущий день они вместе строили планы, и хотя Малфой смирился с присутствием этого человека в своей жизни, он не был заинтересован в том, чтобы стать с ним друзьями. Драко ничего не ответил, лишь наградил того свирепым взглядом, на что Рон вскинул обе руки и откинулся на спинку кресла.       — Ладно, извини, что побеспокоился о твоём психическом состоянии. Вернусь обратно к оскорблениям, так ведь будет всем лучше?       Драко почувствовал лёгкий укол вины. Он не был в порядке, но с трудом мог признаться в этом себе или Блейзу, не говоря уже об Уизли.       — Ты не можешь просто взять и спросить его прямо, Уизли, — протянул Забини, затем повернулся и улыбнулся своему товарищу. — С Драко всё не так просто.       — Отвалите вы, оба. Я пытаюсь думать, — пробормотал Драко, до крови прикусив нижнюю губу, как это всегда делала Гермиона, когда волновалась.       — Просто, — начал Рон, явно неспособный принять к сведению совет Блейза, — твоя мать пропала, вдобавок к исчезновению твоей… Гермионы.       Возникла неловкая пауза. Брошенные слова грузом повисли в воздухе, даже не собираясь рассеиваться.       Уизли отвёл взгляд и, пытаясь сменить тему, пробормотал:       — Я бы вёл себя точно так же, если бы пропала моя мама.       — Только твоё «точно так же» отличается от моего, Уизли. Ты бы бушевал, ломал всё на своём пути, выкрикивая всякие гадости, некоторые из нас всё-таки более склонны к утончённости, сечёшь?       — О да, я понимаю, что твои стоические внутренние душевные пытки — верх чистокровной утончённости.       — Верно, — Малфой взглянул на него. — Десять баллов Гриффиндору. Похоже, ты умеешь иногда думать в верном направлении, если напряжёшь свои извилины.       — Прекратите уже!       Астория, никем не замеченная, вернулась в комнату в самый разгар их спора. Драко увидел, что, заметив её, Рон превратился в маленького ребёнка, которого поймали на краже пирога с обеденного стола.       — Привет, Астория, — с горечью воскликнули они все хором. Весь прошлый день она провела в роли судьи, пока ребята работали над составлением наилучшего плана для проникновения в махинации Люциуса. — Честно говоря, чем больше времени вы все тратите на то, чтобы кричать и поддевать друг друга, тем больше мы теряем, когда не продвигаемся в поисках Гермионы.       Драко и Рон заговорили одновременно, каждый из них назвал причины, по которым они не виноваты в случившемся споре. Она подняла руку, призывая к тишине, и они повиновались.       — Драко, — начала Астория, пересекая комнату и опускаясь на колени рядом с ним, — я видела сегодняшнюю газету. Твоя мать. Ты в порядке? — она заботливо положила руку ему на плечо.       Он хмуро посмотрел на Рона, прежде чем снова повернуться к Астории. Его взгляд смягчился. Драко отрицательно покачал головой.       — Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит, Стори, и я ничего не могу с этим поделать, — тихо ответил он в надежде, что никто, кроме неё, не услышал этих слов.       Ему показалось, или Рон прошептал что-то вроде: «Почему он ей ответил нормально?»       — Ерунда, — сказала она, вставая. — Первым делом, Министерство попытается тебя выловить. Они захотят расспросить тебя о твоей матери.       — Мне нечего им сказать.       — Да, верно. Однако тебе не стоит пренебрегать их требованием о допросе. Наверное, будет лучше, чтобы мы сами обратились в Министерство.       Блейз встал.       — Тогда должен пойти я. Под оболочкой Драко, конечно. Прошло уже несколько дней с тех пор, как его видели на публике в последний раз, так что след, возможно, стёрся, но… мы не можем рисковать.       — Вопрос в том, — сказал Рон, — скажешь ли ты им что-нибудь рассказать о Люциусе и его свободном передвижении?       — Уизли, это слишком опасно, — оживился Драко. — Что, если побег моей матери — это уловка, и сейчас он где-то держит её? Если я публично брошу ему вызов, то по сути дам ему повод причинить вред маме или Гермионе. На данный момент мы не знаем, в безопасности они или нет, — слова, казалось, с лёгкостью слетали с его губ, но боль, которую они вызвали, пронзила его всего изнутри. Это были странные двадцать четыре часа, когда Драко перебирал всё это в своей голове, не обсуждая с остальными. Он не мог решить, что было хуже: чувство потерянности и беспомощности, когда всё пытаешься обдумать в одиночку, или боль от того, что услышал правду вслух, когда поделился ею с другими.       — Хорошо, тогда нам нужно выяснить, где они и в безопасности ли, — заключил Рон.       Желудок Драко скрутило. Шансы на то, что Гермиона в безопасности… казались низкими. То же самое касалось и его матери. Мысль о них обеих сразу выявила правду, с которой Малфой так не хотел сталкиваться: одна из них сейчас точно была в опасности. Тупик. Безнадёжность. Его снова охватило беспокойство.       — Мы можем использовать Орден! — неожиданно воскликнул Рон.       Малфой тихо застонал.       Второй раз Рон выдвигает конкретно эту идею, и она вызывает тот же самый эффект, что и вчера.       Уизли уже предупредил всех бывших членов Ордена Феникса о возможном местонахождении Гермионы. Драко и представить себе не мог, что эти же люди присоединятся к их усилиям по поиску его матери, ведь она, по сути, была самой разыскиваемой беглянкой.       — Великолепно, — протянул Драко, — таким образом, они смогут лично приложить руку к тому, чтобы её как можно скорее упекли обратно в Азкабан.       — Ты невыносим, — Рон поморщился. — А знаешь это? На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, я пытаюсь быть не только вежливым, но и порядочным по отношению к тебе, Малфой. Меньшее, что ты мог бы сделать в ответ, просто вести себя не так по-хамски, окей?       — Хорошо, Уизли, только, пожалуйста, уточни: какую выгоду извлекаешь лично ты, впрягаясь в это дело?       — Малфой, услышь меня, наконец. Никто, в том числе и я, не верит, что твою мать вообще следовало сажать в Азкабан.       Драко цокнул. Это не могло быть правдой.       Как будто прочитав его мысли, Рон добавил:       — Это правда. Гарри рассказал всем о том, как твоя мама солгала Волан-де-Морту и не выдала его. Конечно, она сделала это, чтобы добраться до тебя, но тем не менее она это сделала. По мнению моей мамы, в этой истории Нарцисса была скорее пешкой, чем кем-то большим. Моя мама сочувствует ей. Говорит, что Орден должен найти её раньше, чем Министерство. К счастью, сам министр является членом Ордена, так что, вероятно, операция уже вовсю ведётся.       — Если это так, Уизли, тогда почему моя мать была заперта всё это время в… — Драко замолчал. И тут его осенило. Как он мог забыть про махинации своего отца? Эти мысли тут же вылетели у него из головы, поскольку этой информацией Малфой не мог поделиться ни с кем. И снова из-за Люциуса. Его мать оказалась там из-за него. Ей преподали урок.       В этот момент ему пришло в голову кое-что ещё.       Его мать никогда бы не позволила разлучить себя с сыном. Однажды её уже отправляли в больницу Святого Мунго, когда она отказывалась от еды. Предположительно, Нарцисса могла проделать тот же трюк, просто чтобы попасть в менее охраняемое место. Место, откуда ей было бы легче сбежать. Чтобы добраться до него, до Драко.       Это уже было больше похоже на правду. Ведь Люциус Малфой отозвал права на посещение её камеры, намереваясь тем самым разлучить мать и сына.       Это была ошибка Люциуса.       — С моей мамой всё в порядке, — внезапно объявил Драко, его разум теперь был кристально ясен.       Блейз, Астория и Рон — наперебой — принялись задавать ему вопросы, но он отмахнулся от них одним движением руки.       — Я просто знаю. Это не входит в планы моего отца, он хитрит. Вероятно, сейчас он находится в ярости, вероятно, в панике, вероятно…       Но никто из них не слышал, что ещё, вероятно, чувствовал Люциус Малфой, потому что в этот момент большая коричневая сова влетела в оконный люк и приземлилась рядом с Драко.       — Это тюремная птица, — проговорил Драко как ни в чём не бывало, протягивая руку, чтобы вытащить письмо. Стараясь не порвать его в спешке, он развернул записку и приступил к чтению.

Драко, Я уверен, что к настоящему времени ты уже услышал о побеге своей матери. Это ничего не меняет. Она, несомненно, будет поймана и отправлена обратно. Как можно скорее. Однако это меняет планы на твою свадьбу. Учитывая весь скандал, связанный с её побегом, будет правильным отказаться от всей излишней помпезности этого мероприятия. Вы с мисс Гринграсс должны явиться в Министерство в следующий понедельник в 9 утра, чтобы вступить в законные супружеские отношения. Мистер Гринграсс уже со всем договорился. Официальное свадебное торжество будет отложено на некоторый срок. Л.М.

      Как только его глаза дошли до конца страницы, письмо превратилось в пепел и растворилось в воздухе.       — Чёрт возьми. Что это за заклинание такое? — спросил Рон.       — Неважно. Что там было написано, Драко?       Малфой посмотрел на Блейза, а затем на Асторию.       — Они перенесли нашу свадьбу. На понедельник.       Рот Астории приоткрылся. Некоторое время все молчали. Первой подала голос его будущая супруга.       — Значит, всё-таки случится то, что должно было случиться.       — Похоже на то, — кивнул Драко с лёгкой дрожью в голосе.       Рон перевёл взгляд с Драко на Асторию с чувством полного негодования. Внезапно он подошёл к Астории и взял обе её руки в свои. Решительно посмотрел ей в глаза с сосредоточенностью вратаря, пытающегося определить, в какое кольцо полетит квоффл.       — Я люблю тебя, Астория Гринграсс.       Глаза Гринграсс расширились. Она откинула голову назад. Выражение лица Рона оставалось совершенно серьёзным. Блейз закрыл лицо руками. Драко прикусил кулак, чтобы не рассмеяться. Внезапно Астория разразилась приступом хохота. Рон быстро оглядел комнату, рассматривая каждого из них.       — Что с вами? Я люблю её!       Теперь Блейз и Драко, оба, присоединились к какофонии смеха, согнувшись пополам со слезами на глазах.       — О! О, Рон, дорогой! — между приступами смеха проговорила Астория, хватая ртом воздух. — Пожалуйста, перестань это повторять!       — Но это правда, я люблю тебя!       Их настигла ещё одна волна смеха. Все они повалились на диваны и кресла, ударяясь о подлокотники для пущей выразительности. Рон скрестил руки на груди и надулся, ожидая, когда они успокоятся.       На это потребовалось несколько минут.       — Уизли, ты такой чёртов гриффиндорец, — ухмыльнулся Блейз, первым придя в себя. — Но спасибо, нам всем нужно было немного разрядиться.       Однако чувство веселья Драко довольно быстро рассеялось.       Наблюдая за тем, как Рон пристально смотрит на Блейза, он почувствовал незнакомую нотку сочувствия к этому человеку. Рон, возможно, был идиотом. Возможно, он был настолько глуп, что потерял Гермиону, хотя Драко когда-нибудь должен был поблагодарить его за это.       Однако то, чего волшебнику не хватало в тонкости, он восполнил храбростью. Драко никогда не думал, что будет завидовать характерной черте львов, но никогда раньше он не сталкивался с такой задачей, которая встала перед Уизли.       Он сделал всё, что мог, чтобы выполнить задачу и убить Альбуса Дамблдора, которая не требовала ни капли мужества. Эта задача шла вразрез с тем, кем он был на самом деле, поэтому не было причин использовать его мужество для её достижения. Всё это было попыткой избежать ужасных последствий, а не двигаться к светлому будущему.       Гермиона Грейнджер, как оказалось, была его светлым будущим. Впервые в жизни ему пришлось бороться за то, чего он хотел, а не против того, что он всем сердцем ненавидел.       Малфой ещё не знал почему, но в тот момент это казалось важным откровением.       Уизли, со своей стороны, явно хотел кого-то любить и быть любимым. Нескольких дней ухаживаний было явно недостаточно, чтобы добиться такого результата, и всё же… он знал, чего хотел, и был готов сказать это вслух. За это Драко уважал его. Чувство уважения к Рону Уизли казалось чем-то чужеродным. Он быстро стряхнул это ощущение, но пересёк комнату и примирительно положил руку на плечо Рона.       — Замечательная попытка нарушить обещание, но, боюсь, твои чувства недостаточно сильны, чтобы преодолеть барьеры такой тёмной магии, которую использовали наши отцы.       Блейз и Астория стояли неподвижно, наблюдая за невероятной доброй волей, исходящей от Драко, и ожидая извержения вулкана, которое должно было обязательно последовать от Рона.       Однако вместо того, чтобы взорваться от гнева, Рон пожал плечами и сказал:       — Я должен был попытаться.       Затем, повернувшись к Астории, он добавил:       — Я чертовски люблю нашего ребёнка, хотя, полагаю, это не считается? — Уизли с тоской посмотрел на её живот и провёл по нему руками, прежде чем снова посмотреть ей в глаза.       — Прости, что рассмеялась, — прошептала девушка, обхватив ладонями его лицо.       — Всё в порядке. Я действительно поторопился с событиями, дурак, — он пожал плечами.       — Нет, ты — милый. И ты будешь замечательным отцом, даже если в нашей семье всё складывается таким хреновым и странным образом, — с этими словами она поцеловала его. Слишком для Блейза и Драко, чтобы переварить увиденное.       — Если вы двое закончили, — начал Малфой, заставляя пару оторваться друг от друга и обратить на него своё внимание, — нам, вероятно, следует обратиться в Министерство.       — Хорошо, пойду, возьму оборотное зелье и скажу Габи. Она ещё валяется в кровати, — ухмыльнулся Блейз.       — Ага, я так и думал, учитывая, как поздно вы оба легли спать, — крикнул Драко ему вслед. — Ты вообще в курсе, что такое — накладывать на комнату заглушающие чары?       Блейз пожал плечами.       — Ну что поделать, если я забываюсь в муках страстных занятий любовью!       Из-за закрытой двери спальни донёсся приглушённый голос:       — Блейз, что ты им говоришь?!       — Ничего, моя сладкая! — крикнул он в ответ и исчез за дверью.       — Хорошо, тогда… я пойду к папе и узнаю, есть ли какие-либо новости о поисках Гермионы, а затем посмотрю, что они там придумали, чтобы найти твою маму.       Драко кивнул. Астория же внезапно встревожилась.       — Как ты думаешь, — выпалила она, — я могла бы пойти с тобой, Рон?       — Но ты должна сопровождать меня в Министерство, — вклинился в разговор Блейз.       Не теряя ни секунды, Астория протянула руку и выдернула несколько прядей своих волос, протягивая их Драко.       — В этой квартире имеется целый гардероб с моей одеждой.       Малфой ошарашенно уставился на неё. Блейз и Рон принялись в унисон выкрикивать аргументы против этой идеи.       Астория снова подняла руку, и все замолчали.       — Я бы хотела познакомиться с будущими бабушкой и дедушкой моего ребёнка. Сделаю хоть что-то полезное, — а затем схватила Рона за руку и повернулась к камину, давая понять, что разговор окончен. — Где находится Орден? — спросила Астория.       — Мы, э-э… разместились в нашей старой штаб-квартире. Это в Лондоне. Но мне придётся провести тебя внутрь через заклинание Фиделиуса. Камин там не подключён к сети, поэтому будем аппарировать, — сказал Рон, до сих пор шокированный желанием Астории познакомиться с его родителями.       — Ну, чего ты ждёшь?       Помедлив, Уизли протянул руку. Астория повернулась к Драко и Блейзу, улыбнулась им, помахала рукой и взяла Рона за руку. Пара исчезла с громким треском.       Два оставшихся волшебника одновременно посмотрели на пряди волос Астории.       — Я знал, что рано или поздно смогу поцеловать тебя, Драко, — проворковал Блейз с дьявольской усмешкой.       Драко глубоко вздохнул, но возражать не стал. Он стоически прошёл в спальню, где в большом богато украшенном шкафу хранилась кое-какая одежда Астории.

***

      Пэнси появилась у кованых железных ворот, увенчанных крылатыми кабанами, которых не видела уже много лет. Вдалеке она разглядела фигуру в плаще, спускающуюся ей навстречу.       Наконец, в поле зрения появилась высокая фигура Невилла Лонгботтома. Её желудок перевернулся. Он уже наверняка знал всё о её зельях.       — Паркинсон, — протянул он бесцветным голосом, затем направил свою палочку и открыл ворота.       — Привет, Невилл, — ответила она тихим голосом.       Пэнси думала, что её встретит кто-то другой, хотя было вполне логично, что это сделает он, будучи профессором Хогвартса.       Невилл мотнул головой в сторону замка.       — Погнали. Выручай-комната.       — Почему там? — поморщилась Паркинсон.       — Безопасно, к тому же там никто не помешает, — ответил он, не глядя на девушку. — В школе слоняется пара-тройка студентов, у кого экзамены перенеслись на чуть более поздний срок. Мы не хотели рисковать.       Они шли молча, и Пэнси подумала, что холод, который он излучал, был вполне обоснованным. Паркинсон хотела сказать ему об этом, но инстинкт убедил её последовать его примеру.       После нескольких минут молчания Невилл резко остановился и повернулся к ней, глубоко вздохнув.       — Значит, это всё было ложью? — спросил он. Пэнси никогда раньше не видела его по-настоящему злым. В глубине души она отметила, что ему это очень идёт.       — Я… это… — пробормотала она.       — Послушай, Пэнси, это больше не имеет для меня значения. Я сейчас с Ханной, и дело идёт к свадьбе, но с тех пор, как я узнал об этом, я просто не могу перестать задаваться вопросом, что это вообще было. Был ли я когда-нибудь в здравом уме, находясь рядом с тобой?!       Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.       — Невилл, — прошептала девушка.       — Или ты просто дурачила меня, обливая любовными зельями и Мерлин знает чем ещё, а потом возвращалась домой, чтобы посмеяться над этим?!       От накативших эмоций и чувств Пэнси разрыдалась и почти осела на землю. Они уже успели подойти к замку. Девушка прислонилась к каменной стене, чтобы не упасть. Невилл стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз, и не проявлял никаких признаков сочувствия.       — Невилл, я должна тебе кое-что сказать, — начала было она, когда к ней вернулась возможность говорить.       — Что-то ещё?! Хочу ли я вообще знать? — он поднял брови.       — Наверное, нет, — пробормотала она, глядя в землю.       — Тогда оторви свою задницу от земли и скажи уже, что хотела.       Встряхнувшись, Пэнси быстро встала и вытерла слёзы с глаз, прежде чем встретилась с ним взглядом.       — Я никогда не давала тебе никаких зелий, — на выдохе прошептала она.       Он недоверчиво посмотрел на неё.       — Но Рон сказал…       Пэнси кивнула.       — Он обвинил меня в этом. А я просто не стала этого отрицать, потому что решила, что в конце концов… тебе так будет лучше. Но… но я всё-таки не хочу, чтобы я у тебя ассоциировалась только со злостью и разочарованием.       — То есть я… точнее, мы…       Она покорно махнула рукой.       — Всё это было по-настоящему. Как ты думаешь, почему я сбежала?       После ещё одного удивлённого взгляда Невилл выдавил:       — Я подумал, тебе стало стыдно, что тебя увидели рядом со мной.       — Ну, — она съёжилась, — это была одна из основных причин.       Лонгботтом посмотрел на неё, явно оскорблённый.       — Извини, Невилл, я пытаюсь быть честной, и иногда я…       — Неважно, всё в порядке, — отмахнулся он.       — Послушай, это случилось только потому, что я была полной идиоткой! Ты посмотри на себя, ты отлично выглядишь! Я просто беспокоилась, что подумают люди, и была слишком не уверена в себе, чтобы действительно поверить, что я могу нравиться тебе без… без своих зелий.       Невилл грустно посмотрел на неё и покачал головой.       — Но это больше не имеет значения, так? Теперь у тебя кто-то есть. Кстати, поздравляю, — сказала она и выдавила слабую улыбку.       — Спасибо, — пробормотал Невилл, явно всё ещё зацикленный на том, в чём она только что призналась.       Жалость жгла сильнее, чем гнев, но, похоже, так было всегда.       — Нам лучше пойти. Впереди столько всего, с чем нам нужно разобраться. Мы не должны заставлять нашу хозяйку ждать, — сказала она, продолжая идти по коридору. Невилл схватил её за руку и развернул к себе.       — Пэнси… спасибо тебе.       Она подняла брови и покачала головой.       — Я же говорила тебе, что сейчас все по-немногу узнают правду. Я прилагаю к этому немало усилий.       — Я имел в виду, — вставил он, — за то, что ты делаешь для Гермионы. И Рона, если уж на то пошло.       Пэнси посмотрела вниз. Он всё ещё держал её за руку. И сразу же отпустил, как только заметил, что у неё, как и у него, участилось сердцебиение. Однако это не имело значения. Она упустила свой шанс с ним давным-давно.       Собравшись с духом, Паркинсон поправила мантию и сказала:       — Это самое меньшее, что я могу сделать, учитывая… учитывая мою роль во всём этом.       Невилл засунул руки в карманы и ухмыльнулся ей так, что всё внутри неё вмиг перевернулось.       Отчаянно желая прекратить всё это, Пэнси сухо кивнула и двинулась дальше по коридору. К счастью, он молча последовал за ней. Она знала, что вскоре они будут заняты гораздо более неотложными делами, которые потребуют их полного внимания.