Зелёный виноград

      — Ах, Драко… как хорошо, что ты присоединился к нам.       Услышав голос отца, Драко метнулся в сторону двери, которую только что распахнул.       При этом он промахнулся всего на несколько дюймов, а затем бросил вперёд мощное защитное заклинание, которое сорвало другие, что бросил Малфой-старший в его сторону. Однако магия выдала его новое местоположение, и Драко заметил свою ошибку слишком поздно. Его щит после нескольких нападений раскололся на части, и заклинание попало ему прямо в грудь.       Его броня выдержала испытание, но всё же сила заклинания ещё жалила. Малфой наклонился, из лёгких как будто выбили весь воздух.       Через мгновение он заставил себя поднять взгляд. Его лицо побелело. Он не мог понять, боль в его сердце была от проклятия или от зрелища, которое предстало перед его глазами.       Отец. Стоящий позади Гермионы, которая сидела на стуле с кляпом во рту и без сознания. Они находились в коридоре на седьмом этаже. Поттера нигде не было видно. Для большего эффекта его отец с силой схватил Грейнджер за шею.       — Вылезай из-под этого дурацкого плаща. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Немедленно.       Ледяной, но шёлковый голос Люциуса воздействовал на него как ударная волна. Он слишком долго всматривался в бессознательную фигуру Гермионы. Даже в таком состоянии она выглядела как ангел.       Встряхнувшись, Драко вспомнил, где находится, и, сняв плащ, отбросил его в сторону.       — Здравствуй, отец, — бросил он, собрав всю уверенность, на которую был способен.       — Привет, Драко.       — Значит, никакой тайной встречи с Поттером?       — К сожалению, мне пришлось отменить эту встречу. Видишь ли, Поттер хотел устроить мне ловушку. Представь себе моё разочарование, когда я понял, что ты тоже стал частью этого плана.       — Как ты…       — Тебя не касается, как я разгадал тайны Поттера.       — Где он сейчас?       Люциус поднял брови.       — Думаешь, мне следовало связать его вместо мисс Грейнджер? Неужели его компанию ты предпочтёшь компании…       — Чего ты хочешь, отец?       Люциус едко ухмыльнулся и ещё крепче сжал горло Гермионы. Драко с трудом отвёл от неё взгляд и сосредоточился на отце.       — Так много вопросов, сынок. Да ещё таких требовательных. Ты сейчас находишься не в той ситуации, когда можно давать свободу эмоциям.       — Прекрати эти грёбаные игры и скажи мне, чего ты хочешь, — он почувствовал, как к горлу подступил гнев.       — Так уж и быть, — небрежно отозвался Люциус, — но только потому, что я не хочу находиться в столь непосредственной близости с этой… грязью, — на последнем слове он потряс Гермиону. Драко держался как мог. — Я здесь, чтобы положить конец твоей глупой детской вере в то, что ты можешь работать против меня, Драко.       — И что ты планируешь делать?       — Я пытаюсь вести с тобой переговоры, но, как мы видим, безрезультатно. Ты предал меня. И, кстати, хорошая идея с оборотным зельем.       Драко моргнул. Значит, Люциус знал. Каким же наивным он был, раз воображал, что этот способ сработает на сто процентов. Этим он только подверг Гермиону опасности.       Но что можно было сделать? Просто не продолжать общение ещё тогда, после встречи на винограднике. Послать. Нагрубить. Оттолкнуть. Её жизнь и так рушилась на части, а Драко ещё больше всё испортил.       Как же хотелось всё исправить… Дышать стало невозможно. Драко, наконец, встретился взглядом с отцом и сделал такой глубокий вдох, насколько хватило сил.       — Убедил. С этого момента я буду подчиняться тебе, — выдавил он с большим трудом.       Люциус поднял бровь.       — Но одних обещаний на этот раз будет недостаточно, к сожалению.       Драко почувствовал, как дрожь пробежала по его телу, от макушки головы до ног. Там она поселилась и заставила его покачнуться на месте. Он сильно сомневался, что его отец хоть как-то проявит благосклонность на этот раз.       — Что тогда? — процедил Драко. Кипя внутри, снаружи он сохранял спокойствие. Ненависть к отцу возросла до немыслимых высот, и теперь к ней присоединилось чувство ненависти к себе за то, что именно он и стал причиной происходящего.       — Никогда не понимал практик нашего бывшего хозяина, но сейчас осознаю, что некоторые из них были разумны в своём использовании. Например, наказание должно всегда быть равным — или даже большим, — чем совершённое преступление.       Драко сглотнул. Каждый нерв в теле — на пределе. Наверняка со стороны было видно, как сильно его трясёт.       — О чём ты?       Люциус ухмыльнулся. Не самое лучшее выражение на его лице, которое только ещё больше исказило его черты. Было в этом нечто довольно отталкивающее. Его отец что, всегда был таким?       — Что ж, давай посчитаем твои преступления. Ты предавал меня несколько раз. Сначала подружившись с Поттером, затем отказавшись выполнять приказы, ты сбежал из Англии, ты нагло проигнорировал мои слова и не перестал видеться с этой девчонкой. А вишенкой на торте стал твой сговор с Поттером против меня. Недостаточно? Я, по сути, потерял своего наследника. Поэтому вполне справедливо, что ты потеряешь для себя столь же ценное.       Земля как будто ушла из-под ног. Дыхание сбилось в тот момент, когда Люциус поднял палочку и направил её прямо в сердце Гермионы.       — Остановись. Отец, стой!       Люциус поднял глаза, в которых плескалось веселье.       — Я не собираюсь убивать её. Хотя это очень и очень интересно, раз ты считаешь данное наказание достойным твоих проступков. Но ты так много придаёшь значения своему роману с грязнокровкой…       Смятение, непонимание, паника — всё закружилось вихрем вокруг Малфоя. Он отчаянно пытался предположить, что же замышляет его отец.       Паника. Он чувствовал только панику.       — Ренервейт!       Она очнулась, задыхаясь, и, хотя во рту у неё был кляп, Гермиона принялась изо всех сил кричать. Сначала на Люциуса, потом на Драко.       Взгляд, которым она одарила его, разбил сердце Малфоя на куски. Гермиона боялась. И дело было даже не совсем в этом.       Посмотрев ей в глаза, Драко увидел заботу и переживания за него, не за себя.       — Драко, расскажи мисс Грейнджер о том, что ваше совместное времяпрепровождение осталось далеко позади. Расскажи о том, что втёрся к ней в доверие, пробрался в Министерство от моего имени. Теперь можно прощаться.       Драко непонимающе уставился на своего отца. Он слышал его слова, и всё же они не складывались ни во что логичное. Оглянувшись на Гермиону, Малфой оказался раздавлен, увидев, что её глаза наполнились слезами. Больше всего на свете он хотел подбежать к ней. Взять её лицо в свои руки. Поцеловать и убедить, что его отец лжёт. Что он никогда бы… никогда… никогда бы не оставил её.       — У нас мало времени, сын. Пожалуйста.       Делать нечего. Для Драко было важно дать свободу Гермионе. Попытаться. И если при этом пострадает его репутация, если при этом он упадёт в её глазах, то пусть будет так. Сделав глубокий вдох, он, наконец, собрался с духом и заговорил:       — Ты слышала, что он сказал, Грейнджер. Это правда, — голос дрожал. — Нам пора прекратить наши встречи. Ты поняла?       Гермиона посмотрела в его глаза и расплакалась. Расплакалась так сильно, что невольно согнулась пополам со связанными за спиной руками. Сердце Малфоя болезненно сжалось. Он не мог вспомнить, чтобы ему когда-либо было настолько больно. Вероятно, примерно то же самое Драко испытывал тогда, когда ему под угрозой жизни матери приказали убить Дамблдора. Но даже тогда боль не была столь острой. Он посмотрел на отца, тот весь светился от веселья. Стало противно вдвойне.       — Теперь мы должны освободить её, отец, так? Изменить память и отправить восвояси.       Отправить в безопасное место. Дать ей хоть какой-то шанс на счастливую жизнь, мысленно взмолился Драко.       Ответа от Люциуса не последовало. Из двери, в которую вошёл Драко, появились двое мужчин. Чуть погодя он узнал человека, который следил за ним по приказу его отца, и Невилла. Оба вцепились друг в друга в яростном поединке, каждый пытался вырвать палочку у противника.       Воспользовавшись моментом, Драко действовал быстро. С точным движением руки он пробормотал заклинание и заставил взгляд своего отца волшебным образом оставаться прикованным к мужчинам на полу. Это заклинание истощило его энергию, вероятно, из-за давления, под которым оно было сотворено. Он никогда раньше не практиковал его. Дыхание перехватило, когда он понял, чего это ему стоило. Приложив руку ко лбу, Малфой сделал успокаивающий вдох и сосредоточился на своей задаче.       Он направил свою палочку на Гермиону и освободил её путы. Заклинание сработало, но что нельзя было отрицать, его магия истощилась ещё больше.       Взглянув на Гермиону, Драко увидел, как в её глазах снова появился свет. Он освободил её без ведома самого похитителя. Она понимала, что Малфой сказал те слова только для того, чтобы сохранить ей жизнь. Она знала это. Она всё ещё верила в него.       Момент, когда он неотрывно смотрел ей в глаза, подарил Драко новый прилив энергии. Как будто её доверие и забота подпитали его магию.       Мужчины до сих пор катались по полу. Люциус пытался шибануть заклинанием в Невилла и при этом не попасть в своего человека. Драко подумывал направить заклинание в отца, но не хотел рисковать. Он не должен сейчас вспоминать о Грейнджер.       Затем показался Гарри, вылетевший из той же двери. Перепрыгнул через волшебников и выстрелил в спину Люциуса заклинанием, когда увидел, что тот собирался бежать.       Экспеллиармус. Классический Поттер. Промах.       В бой вступил и сам Драко. Двое на одного. Вряд ли он, в таком возрасте, сможет противостоять им в дуэли.       Невилл вырвался из хватки мужчины и обездвижил его. Пошатываясь, встал, но как раз в этот момент ещё двое мужчин в форме охранников Азкабана выскочили из двери и присоединились к Люциусу. Гермиона, воскликнув, бросилась со стула на пол, уходя с прямой линии огня. Она всё ещё притворялась связанной, хотя Драко освободил её, двигаясь, как паникующий червь, через коридор к стене. У неё не было волшебной палочки, и симулировать бессилие — лучший выбор для выживания.       Если они выберутся отсюда, он научит её всей беспалочковой магии, которую только знал. Драко внезапно почувствовал себя смелее.       Мысль об их выживании, казалось, придала ему сил.       Каким-то образом он должен был добраться до неё, увести от опасности. Но Гермиона была так далеко…       Затем Малфой вспомнил, что спрятал в кармане своей мантии перуанский порошок мгновенной темноты. Однако момент, который он использовал, чтобы дотянуться и схватить его, стоил дороже, чем он того стоил.       Невилл был повержен. Каким заклинанием, Драко понятия не имел. Теперь было трое на двоих.       Внезапно в коридоре раздался голос его отца. События завертелись ещё быстрее, чем раньше.       — Ты прекратишь это сейчас же, Драко, если хочешь, чтобы она жила!       К ним приблизилось двое охранников. Люциус перевёл внимание на Гермиону, его палочка была направлена прямо ей в сердце. Продолжая сражаться с охранниками, Драко впился взглядом в своего отца.       — Просто не впутывай её в это!       — Но это ты втянул её первым. Ты ставишь грязнокровку выше своей семьи.       — Ты ставишь всё выше своей семьи, ты, грёбаный лицемер.       Люциус угрожающе усмехнулся.       — Следите за своим языком, юноша.       Гарри удалось уложить одного из охранников, а поскольку Люциус сосредоточился на Гермионе, Драко и Гарри потребовалось всего мгновение, чтобы уложить второго. В тот же момент Люциус взмахнул палочкой. Малфой сорвался с места, на полной скорости устремившись к Гермионе.       Он не знал о прыжках в воздухе. Не знал, что заклинание попало ему прямо в грудь. Потому что в ту долю секунды не было других вариантов. Смутно, когда свет покинул его глаза, Драко заметил заплаканное лицо Гермионы всего в нескольких дюймах от своего собственного.       Затем, как будто ему всё-таки удалось бросить в воздух перуанский порошок, всё погрузилось во тьму.