Пересекая черту

Аристарх чувствовал, что он тонет. Погружается на самое глубокое дно внутри собственной души — своего рода колодец, в который он умудрился упасть, выжил, но вот выбраться не сумел. Единственное, что оставалось — просто орать от бессилия, боли и одиночества. Парень даже подумать не мог, что ему снова доведется прочувствовать на себе все то, от чего он сбежал несколько лет назад полностью изменив себя. В тот раз, прощаясь с прошлым собой, Аристарх спасался бегством от себя и своих мыслей — от того жалкого существа, которым он себе казался. Влюбленного и никчемного. И раньше казалось, что у него даже получилось. Да, попытка самоубийства не удалась, но он смог стать другим, переломил себя и выдрессировал злую эгоистичную сволочь, коей ему очень нравилось быть. Он никому не верил, никого не любил и никому не был должен. И так жить нравилось. Аристарх чувствовал себя свободным и это дурманило голову похлеще любого вина. Но потом он дал слабину. Сначала поддавшись собственной трусости и решив скрыть правду от семьи, потом посчитав, что всегда в жизни бывают исключения и открыв сердце для Юры. Две фатальные ошибки из-за которых он вечерами корчился от боли на полу собственной съемной квартиры и снова ненавидел себя. Аристарх знал, что он вел себя по-детски, сменив место практики и добавив Юрку в черный список, но иначе он не мог. Не хотелось говорить с человеком, которому он верил безоговорочно, сильнее, чем самому себе и, которого в итоге совершенно не знал. Аристарх понимал, что он слишком категоричен и, наверное, друг не заслужил всего того дерьма, коим его кормил Аристарх, но… Разве он сам заслуживал всего этого? Аристарх не просил от Юры многого, никогда не осуждал его поведение и не читал нотаций по поводу разгульного образа жизни. Единственное, о чем просил Аристарх — о доверии. И теперь, вспоминая мать Юры и все то, что он услышал, Аристарх осознал, что он совершенно не знал этого парня. Юра был чужим человеком в его жизни, как и все остальные. Ничего не изменилось — он снова был один и еще сильнее ненавидел себя за трусость, глупость и нерешительность, а самое главное за то, что когда-то так и не смог убить себя, а теперь уже не сможет подавно. — Ты жалкий, — усмехнулся Аристарх, залпом опустошая очередной стакан с виски и жестом прося бармена поставить перед ним новый. Конечно Аристарх понимал, что напиваться — это не лучший выход, но сегодня была суббота. Уже в понедельник ему придется ходить на практику, улыбаться всем и хотя бы стараться изображать живого человека. Кроме того, нужно было думать, где искать подработку и брать деньги на оплату квартиры. На ежемесячные перечисления от деда больше явно рассчитывать не приходилось. Конечно, у Аристарха были кое-какие сбережения на карточке и их должно было хватить на некоторое время. Но парень отдавал себе отчет, что так он долго не протянет и скорее всего придется менять свою уютную квартирку с хорошим ремонтом на крохотную студию или вообще комнату в какой-нибудь квартире. Подумав об этом Аристарха передернуло. Он вырос в тепличных условиях и слишком любил комфорт. Конечно, после той истории с первой любовью парень старался быть самостоятельным и съехал от родителей, но он никогда не включал гордость и не отказывался от дорогих подарков: бытовая техника, одежда, машина — все это было у него благодаря деду. Его подработки даже на оплату квартиры хватать не будет и это угнетало. Единственное, что немного придавало оптимизма — он на последнем курсе. Совсем скоро закончит универ, получит свой красный диплом и сможет найти хорошую работу, даже без помощи деда. А пока у него была возможность зарекомендовать себя на практике и, может быть, в последующем даже там остаться хотя бы на полставки, опыт и трудовой стаж ему точно не помешают в сложившейся ситуации. Да, будет сложно, но так куда лучше, чем сидеть здесь, пить и наматывать сопли на кулак. — Киреев?! — раздался позади знакомый удивленный голос, отчего Аристарх вздрогнул и обернулся вмиг забыв о стакане с виски, который собирался опустошить. Увидеть здесь своего преподавателя по философии было странно и отчего-то до безумия неприятно. Конечно, Аристарх давно понял, что Дима не был типичным задротом и любил расслабиться и отдохнуть от дегенератов студентов, но сталкиваться с ним в клубах и барах было плохой привычкой. Особенно после того концерта, который Аристарх устроил на его зачете и тем более после того, как парень узнал, что зачет он все-таки получил. Конечно же, благодаря деду. Об этом рассказали однокурсницы, любившие собирать сплетни и услышавшие от кого-то, что ректор буквально заставил Дмитрия Сергеевича поставить зачет Авдееву и Кирееву. Подобная ситуация до ужаса бесила и узнав об этом Аристарх захотел сделать две вещи: врезать деду и извиниться перед Димой. Однако он не сделал ни того, ни другого. Не было никаких сил на очередные разборки с дедушкой и уж тем более на общение с преподом, который явно имел на парня виды и пялился так, что у Аристарха время от времени сбивалось дыхание. Он знал, что нравится Диме и, наверное, это даже льстило. Но нравился ли ему Дмитрий Сергеевич? Кажется, Аристарх знал ответ, поэтому отбросил от себя чувство совести и желание извиниться. Ему не хотелось встречаться с Дмитрием, что-то объяснять ему, смотреть в чужие глаза и думать о том, почему он переживает из-за ссоры с преподом по философии и почему раз за разом злиться на деда из-за которого Дима узнал, что он внук ректора. Казалось бы, что в этом такого?! Но Аристарх знал, что Дима возненавидит его за молчание и, честно говоря, мечтал, чтобы так и получилось. Ему не нужны были очередные романтические переживания, боль и привязанность. Хватит уже, Юре решил поверить и снова напоролся на дерьмо как и в случае со своей «любовью до гроба». Но сейчас Дима стоял напротив и смотрел на него странным осуждающим взглядом, от которого отчаянно хотелось спрятаться. А еще рядом с ним был какой-то высокий и крепкий мужик лет сорока, солидный и явно недовольный тем, что его спутник затормозил возле какой-то малолетки. Аристарх разозлился. Он понимал, что не имеет никакого права предъявлять что-то Диме, упрекать его в чем бы то ни было и вообще с ним разговаривать. Но алкоголь ударил в голову, злость скалилась внутри него и требовала выхода, а сам парень просто устал сопротивляться той темноте и ненависти, что наполнили его с головой. И, если уж говорить совсем откровенно, то этот мерзкий мужик рядом с философом бесил до зубного скрежета, отчего Аристарх еле сдержался, чтобы ему не врезать. — Снова блядствуете, Дмитрий Сергеевич? — оскалился Аристарх, с садистским удовольствием наблюдая за тем как темнеет обеспокоенное лицо Димы, и как каменеет мужик рядом с ним. — Киреев! — прошипел в ответ препод и даже покраснел, если в темном сумраке клуба Аристарху не показалось. — Ты кто такой и что себе позволяешь? — встрял мужик, спрашивая Аристарха ледяным тоном и глядя на него будто бы на грязь под своими ботинками. Такое отношение бесило. Аристарх пускай временами и ненавидел себя до желания повеситься, но парень знал, что он хорош и терпеть не мог, когда кто-то позволял себе общаться с ним таким тоном. Особенно этот упырь. — А что не так? — выгнул бровь Аристарх, устраивая спектакль даже не для того, чтобы вывести или снова оскорбить Диму, а чтобы зацепить мужика и, возможно, подраться, выплеснув злость. Сейчас это было действительно нужно. — Я постоянно вижу его с кем-то: то с малолетками, то с папиками с тугими кошельками. Теперь с тобой. В следующие выходные уже другой будет. Нравится юзать использованное? Повисла оглушающая и неприятная тишина, а Дима помрачнел и весь съежился будто бы желая уменьшиться в размерах или вовсе исчезнуть. В эту секунду Аристарх почувствовал себя идиотом. Как он мог опуститься до подобного и унизить этого человека? Снова. Злость злостью, но отчего-то Аристарх поймал себя на мысли, что такое поведение отвратительно и неприемлемо. Он даже хотел было извиниться, однако банально не успел… — Понятно, — закатил глаза мужчина, заставив Диму замереть, а Аристарха насторожиться, — не зря меня так долго отшивали, — ядовито улыбнулся он, — поругался со своим мальчиком и решил найти через Вика себе развлечение на ночь? Странно, что он тебе не рассказал обо мне, иначе бы ты понял, что мне неинтересны отношения для мести кому-то или чтобы просто поразвлечься. — Максим, подожди! — отчаянно произнес Дима, схватив мужчину за руку и тем самым пытаясь его остановить. Однако у того были другие планы. Именно поэтому он с силой сбросил чужую руку, наградил их обоих тяжелым презрительным взглядом и оставил совершенно разбитого Димку рядом с улыбающимся Аристархом. Парень пускай и понимал, что именно он является виновником данной истерики, но отчего-то чувствовал не только проснувшуюся совесть, но и удовлетворение. — Доволен?! — раздраженно прокричал Дима, явно пытаясь перекричать громкую музыку и глядя на улыбающего Аристарха. — Рад что в очередной раз окунул меня в дерьмо? — Давай уйдем отсюда и поговорим, — стараясь держать лицо произнес парень, осторожно накрывая чужую ладонь своей рукой и вздрагивая от осознания того, как быстро Дима отшатнулся от него, стараясь избежать прикосновения. — О чем? — ехидно поинтересовался мужчина по-прежнему клокоча от злости. — Почему я должен терпеть подобное от своего студента? — А что не так? — усмехнулся Аристарх, вновь начиная злиться от подобного поведения этого мужчины и раздражаясь от того, что его настолько бесит появление Димы здесь. — Я снова помешал тебе стонать под очередным папиком? Твоего дружка тебе мало? — А если и мало, тебя ебет?! — с вызовом прошипел Дмитрий, заставив Аристарха издевательски рассмеяться. — Ебут тебя, — оскалился парень, от чего Дмитрий помрачнел еще сильнее, — не боишься, что об этом в универе узнают? — Угрожаешь мне? — презрительно поинтересовался мужчина. — Да нет, что ты, — продолжал глумиться Аристарх, не в силах остановить свой пьяный поток желчи и злобу, — просто ты постоянно шастаешь по клубам и барам в обнимку с богатенькими мужиками. Наверное, ребятам будет забавно узнать, что наш препод по философии та еще шлюшка. Аристарх понял, что сморозил непростительную глупость в тот самый момент, когда опустил взгляд на застывшего напротив Диму и столкнулся с болью, обидой и пустотой в чужих глазах. — За что ты меня так ненавидишь?! — отчаянно и будто бы устало спросил Дима, упорно смотря в глаза нахмурившегося Аристарха. — Почему ты считаешь, что я должен все это слушать и терпеть твои унижения?! Я пытался с тобой поговорить, я хотел тебе помочь! Но что я получил в ответ? Только агрессию и насмешку. Тебе так нравится надо мной издеваться? Любишь играть и хочешь меня сломать? Ну что ж, поздравляю, у тебя получилось! В понедельник я напишу заявление об увольнении. Не хочу ни на минуту больше находиться рядом с тобой и твоим дедом! После этой гневной тирады Дима резко выдернул стакан из рук Аристарха и вылил остатки содержимого парню прямо в лицо, заставив его вздрогнуть от неожиданности и наконец опомниться. Аристарх слишком забылся, поймал азарт и даже не подумал о том, что для Димы его поведение — это не игра, а настоящая агрессия и злость. Именно поэтому мужчина не говоря больше ни слова оставил Аристарха рядом с удивленным от увиденного барменом, а сам направился вниз по лестнице, видимо желая уйти из клуба и не участвовать в дальнейших разборках. Однако Аристарх с его желаниями и в этот раз не собирался считаться. Он бросил на барную стойку крупную купюру для оплаты выпитого алкоголя и побежал вслед за Димой даже не дожидаясь сдачи. Забавно, что не так давно он думал о том, что нужно затянуть пояса и начать экономить, а теперь разбрасывался деньгами из-за какого-то придурка. Но остановить Диму и постараться поговорить с ним было куда важнее и нужнее, чем все деньги мира. — Да подожди ты! — крикнул парень, схватив за руку желающего сбежать философа и с силой толкнув его в стену. Аристарх смог поймать мужчину на лестнице со второго на первый этаж и даже обрадовался тому, что всегда быстро двигался и нормально соображал даже после алкоголя. Иначе вряд ли бы смог найти удобный момент и попытаться нормально объясниться. Судя по нахмуренному лицу Димы тот касаемо увольнения не шутил и из-а этого Аристарх ненавидел себя еще сильнее. — Что это за хрен был? Он знал, что должен был извиниться и уговорить Диму остаться в универе, а не задавать ему подобные вопросы, но промолчать парень не мог. Этот мужик почему-то бесил. В памяти будто отпечатались его холодные глаза, надменная рожа, а также трепетный взгляд Димы, который тот кидал на этого упыря. Это злило. Аристарх ревновал и бесился. Он понимал это и ничего с собой не мог поделать, даже с учетом того, что обещал себе не думать об очередной привязанности и отношениях. — Какое тебе дело? — устало спросил Дима, пытаясь отпихнуть от себя парня, но безуспешно. — Чего тебе от меня нужно? Хватит издеваться, пожалуйста. Единственное чего я хотел, перейдя в ваш универ — это заниматься любимым делом, я не хотел встречать тебя и… Однако договорить ему Аристарх так и не дал, резко сокращая расстояние между ними, вжимая Диму в стену и накрывая его губы резким требовательным поцелуем. Он понимал, что пожалеет об этом, знал, что Дима возненавидит его и никогда больше не подпустит к себе, но сейчас Аристарх нуждался в этом больше всего на свете… Нуждался не просто в чужом тепле и спокойствии, а в этих губах напротив, в шоке в его глазах и в дрогнувших руках, что осторожно и неуверенно сомкнулись на спине Аристарха…