Personal Jesus

Я знаю, что есть некоторые вещи, которые очень сложно судить, особенно те случаи, когда безнадежность ощущается сильнее всего. Холли начинала свою жизнь сначала, пытаясь отгородить себя от наркотиков, лишний раз принося домой бутылку вина, но как в былые времена больше не вела себя так. Временами она пропадала, отправляясь в Чикаго, чтобы пересечься в кафе или в парке с сестрами, которые то и дело рассказывали ей о матери, однако Холли давно и твердо тогда решила, что в ее жизни общение с миссис Уилсон сведется окончательно к минимуму — уж очень много она портила кому существование и отравляла их, что желания сближаться во время общего горя у нее не было. Ее решение оградить себя от Дэйва заслуживало в тот период особого уважения, Алан и Мартин старались ее поддерживать, пока их разговоры и встречи с Дэйвом сократились практически к нулю. Мне тогда казалось, что Дэйв, наоборот, пытался с каждым разом поговорить или навестить Холли, однако Тереза перетягивала на себя остальное одеяло, уволакивая его в мир развлечений, тусовок и наркотиков в Городе Ангелов. Она сумела снять там шикарную виллу, договорившись со знакомыми о выплатах ренты и организации вечеринок, где присутствовало множество известных людей. Меланхолия, что плескалась тогда в глазах друга, переросла в попытку бесконечно отгонять от себя наваждение и искать новые способы забыться, ведь не только Холли его так сильно беспокоила. Джо суетилась в тот момент с документами и бумагами, собирая нужную информацию, чтобы получить развод и оставить Джека при себе. Она не доверяла Дэйву и, более того, боялась, что его опека под влиянием Терезы лишь только испортит сына, которого она не хотела потерять. Удивительно, но Алан тогда звонил мне в перерывах между переизданием старых треков и песен с альбомов, сообщая, что Холли и Джо понемногу нашли в кои-то веки общий язык, хотя до этого переваривать друг друга не могли, хоть Джоан и была благодарна ей в одном — Холли всегда возвращала Дэйва обратно домой, наплевав на то, что у них слишком много оставалось шансов, чтобы начать совместную жизнь в Нью-Йорке. Алан стал одним из тех, кто смело поддерживал Холли и в то же время Дэйва, хотя его выбор женщины… мягко говоря очень сильно напрягал. Иногда казалось, что она пробуждала в нем лишь только худшее, делая его заложником своих внутренних страхов и развращенных фантазий. Тереза становилась его черной стороной характера, делая еще более мрачным, странным, эмоционально высушенным. Я тогда также с опаской следил за их отношениями, понимая метания Дэйва между двумя женщинами, когда для него в браке с Джо все было расставлено точками над «i». Тереза ухудшала его здоровье, но Дэйва это тогда и вовсе не волновало, он настолько погрузился в тусовочную жизнь Эл.Эй., что никто даже не заметил его постепенно отросших длинных волос, щетины и лихорадочный взгляд после очередной дозы, в которой он нуждался все сильнее и сильнее. И ладно бы, если он употреблял просто траву или кокс, героин стал его основным приоритетом, потом шло экстази, которые Тереза любила давать ему во время вечеринок. Он стал терять вес, и никто не знал, к каким переменам могло все это завести. Становилось тревожно в конце концов, когда все видели очередную встречу Холли и Дэйва, и та пыталась его отшить, но с такой силой и мощью она просто порой не могла справиться, не решаясь вступать в драку, и просто отступала в тень, больше не имея намерения как-то повлиять на него. Она знала, что Тереза плотно впустила ногти в его плечи и не собиралась его отдавать никому, поэтому любой диалог или попытка привести его в чувства заканчивалась криками и хлопаньем двери. Что ж, не знаю, почему Холли терпела все это, впускала его в свою жизнь снова и снова, а потом выталкивала также быстро, но поговаривали, что у них были даже мирные моменты, когда их видели на публике и голова Холли покоилась на его плече, пока пальцы его ладони мягко поглаживали ее волосы и скользили по плечу вверх-вниз. Никому не оказалось суждено понять, какие тогда тараканы бегали в их голове, однако некоторые преображения и изменения еще как сильно становились заметными. Совершенно точно в тот момент, когда у Холли появился на горизонте новый ухажер, нью-йоркский бизнесмен, с которым она часто выезжала на ужины и мило общалась после их знакомства на неделе моды в городе. И кто бы знал, но это ужасно вымораживало Дэйва, хотя он и осознавал, что большую часть нитей в их отношениях он уже давно потерял. В общем, все это лишь приходилось горьким послевкусием, которое уже так просто отбить было нельзя. Я сидел допоздна в этот раз, пытаясь напечатать больше половины того материала, что мы наговорили вместе с Дэйвом, и только лишь сейчас приходило осознание, что самое сложное и нелегко ждало нас впереди. Я не знал, насколько могло все так весело начаться и скатываться в повествовании все ниже и ниже, однако это оставалось их осознанным выбором разрушать жизни друг друга на протяжении оставшихся двенадцати лет их совместной истории и влезать то и дело в их семьи, причиняя проблемы и боль лишь сильнее. Абьюз? Возможно, но я никогда не рассматривал эту историю под подобным углом. Время настолько быстро пролетело, что я даже не услышал звонка в дверь и еще пару пропущенных вызовов на телефоне, я лишь заметил громкий стук в дверь и голос Дэйва за дверью с просьбой войти, когда мне пришлось быстро пройти на кухню и барной стойке, доставая оттуда пару начищенных бокалов до блеска и бутылку бурбона, зная, что чем дальше мы заходили в повествовании, тем больше имело смысла пропустить по стаканчику тяжелого и крепкого алкоголя, чтобы в последствии мы совершенно ни на что не отвлекались. — О, Дэйв, старина, прости, я совершенно заработался, что даже не заметил, как разрядился телефон, — я пропустил его внутрь, сразу же приглашая в собственный кабинет, где работал за ноутбуком последние три часа. — Ничего страшного, в любом случае я опоздал из-за гостей Дженнифер, которые буквально не хотели отпускать нас. Что поделать, я уже совершенно забыл, какими назойливыми они иногда бывают, — мы тихо рассмеялись, пока я доставал охлажденную бутылку алкоголя из-под стола и стаканы, разливая в них янтарную крепкую жидкость. — Если честно, я не представляю, как мы дальше будем вторгаться в эту историю и вытаскивать из нее новые подробности, но дать ва-банк мы уже не можем — отмотать не отмотаем уже ничего, ведь столько трудов вложено, — ответил я честно, садясь дальше за ноутбук и беря в руки блокнот и диктофон, понимая, что еще ближайшие пару часов или до рассвета вообще не смогу уснуть. — Ты знаешь, я не против поговорить на эту тему, тем более, мне нечего скрывать, поверь. Да, это были темные времена, однако я не стану никого осуждать, винить во всем Терезу или Холли. Что было, то прошло. Хоть на этом сказать «спасибо» можно, так как сам отчасти во многом виноват, но что я мог тогда поделать? Я хотел отношений с Холли, пытался не потерять нить с семьей, хотя у Джо оставались совершенно другие намерения. А с Терезой… Я просто чувствовал себя настолько свободным, что больше не мог по-другому себя вести, тогда она во мне раскрывала лишь только темные пороки и стороны, о которых я так долго даже не догадывался. — Мы все тогда переживали за тебя вообще-то, — почему-то по середине его речи вклинился я, смотря на него исподлобья. — Нет, тогда всем было плевать. Все занимались личной жизнью, женились, рожали детей, решали уделить время сольному творчеству, а я лишь топил себя во всем этом дерьме, даже не понимая, что мои друзья и коллеги действительно могли мне помочь, — Дэйв тяжело вздохнул, уставившись на меня также с грустью в глазах. — Так на чем я остановился в прошлый раз?.. — Думаю, на той части, где вы пытались с Холли наладить кое-как отношения. — О нет, Робби, это сделать пытался я, а она лишь подстраивалась под меня, потому что уж очень сильно я тогда ощущал ее отстраненность, но да ладно, об этом я еще поведаю за бурбоном, — Дэйв сделал еще один мелкий глоток, прежде чем рассказ полился из его уст одной непрерывной дорожкой, что мы даже не заметили, как быстро стало лететь время. Весна выдалась несколько тяжелой после того, как Холли попыталась выехать в Чикаго и встретиться с Челси, радости которой не было предела, стоило ей зайти в ее излюбленное кафе недалеко от дома и увидеть в отражении витрины фигуру старшей сестры, сидевшей с очередным модным журналом в поисках свежих интервью за последнюю неделю. Холли не слишком удивилась, когда вокруг ее шеи обвились две аккуратные руки сзади и втянули в несильные объятия, когда обе сестры улыбнулись. Холли купила все, что пожелала ее младшая сестренка, а потом внимательно наблюдала за тем, с каким восторгом она поедала пирожные. Если честно, между ней и сестрами никогда особо не появлялось нормальных отношений, так как мать вечно все портила, суя нос в чужие жизни и личные моменты, которыми Холли не стала бы с ней делиться. Однако после смерти Джеффа, она позволила забыть себе часть обид и оставаться по-прежнему ответственной и заботливой сестрой, общаясь то и дело через пейджер с Челси или чуть пореже с Кэрол. Что-то изменилось, и Холли не могла не улыбнуться, замечая, что прежний враждебный настрой Челси чуть поубавился, и она больше не смотрела на нее с осуждением и даже высокомерием, которое так присуще их матери. Холли пыталась заботиться о них, понимая, что не хотела бы по окончании получить еще двух раздавленных детей под давлением матери, которые так быстро сломались так же, как и Джефф. Ее рука дотронулась до запястья Челси, которая тут же поделилась с ней историями из колледжа, как она внимательно слушала лекции по искусству и одновременно витала в облаках. Что-то это напоминало Холли саму себя, только вот у нее никогда не было высшего образования, и она никогда к нему не стремилась, прекрасно понимая, что путь в Университеты или же колледжи для нее тогда оставались закрытыми. — Расскажи, пожалуйста, ты ведь встречаешься с тем британским красавчиком, какой он? — с восторгом в голосе начала лепетать младшая сестра, даже не замечая резкой перемены в лице Холли. — И почему ты никогда не пыталась познакомить его с нами? — Челси, я не могу тебе все рассказать, но мы больше практически не видимся, и прежде чем ты начнешь задавать лишь еще больше вопросов, я думаю, что мы уже расстались так или иначе, — голос Холли поник на этих словах, словно ей все это причиняло много боли. — Он мечется между мной, женой и другой женщиной, но я не хочу пытаться впустить снова его в собственную жизнь, пока он продолжает себя гробить наркотиками и лишь сильнее иметь пристрастия к героину. — Почему? Разве ты тоже не?.. — в голосе сестры слышалось недоверие и сомнение, однако Холли лишь улыбнулась, взяв ее руку в свою и крепко ее сжав. — Нет, я все бросила и пока хожу к доктору, который помогает мне со всем справиться, но это не так важно, милая, потому что я просто не смогу с ним однажды справиться. Тот, кто не хочет взять руку помощи, никогда не сможет не потонуть в собственном болоте. Не всегда все происходит так, как мы хотим. И даже несмотря на все его чувства ко мне, я не могу просто так снова начать вести себя безрассудно — пришло время повзрослеть и посмотреть на ситуацию с другой стороны. — О, Холли, ты и вправду изменилась, а вот мама говорит, что… — но дальше Холли ее и вовсе не слушала, предпочитая не выносить ссор из избы и навязывать сестренкам собственное мнение, что чревато было последствиями. Ее отношения с Челси и Кэрол постепенно приходили в норму, пока в Нью-Йорке она по-прежнему работала, старалась выкроить свои время для Питера Линдберга и его инновационных фотосессий, пересекаясь нередко с Наоми или Кристи Турлингтон или с Хеленой. Она наслаждалась вновь и вновь съемками, постепенно пуская ситуацию на самотек, стараясь меньше думать о Дэйве, как он в очередной раз врывался в ее жизнь внезапно. Он обустраивался в Америке и теперь мог чаще видеться с ней, поэтому не мог не упустить возможности приехать на Манхэттен и провести с ней немного времени, после того как все обустройство виллы в Эл.Эй. почти было закончено. После встречи с Наоми она могла забрать с собой бутылку дорогого вина, наконец-то снимая с ног туфли на высоком каблуке и ступая на мягкий ковер, ощущая, как ее ноги утопали в его мягкости. Она не слышала звуков на кухне, потому что снова витала в своих мыслях, как в дверном проходе она снова заметила его, грустно улыбающегося и держащего в руках также бутылку виски. Они молчали, и Холли не знала, что могла бы ему сказать или как бы стала начинать разговор с ним. Ее плечи опустились, а голова немного поникла, когда она устроилась на балконе собственной квартиры и сняла с плеч кардиган, бросив его куда-то позади себя. Мягкие шаги послышались за ней, когда она почувствовала его руки, обвивающиеся вокруг талии, и наклонилась сильнее к его груди, прикрывая глаза. Возможно, в этом стал виноват алкоголь и те коктейли, которые они наворачивали с Наоми, однако сейчас она просто не могла ни о чем думать — в голове наступила гулкая тишина, а потом она уже не хотела начинать ни ссору, ни повод для того, чтобы его выгнать. Холли всего лишь устала, чтобы бороться с ним хоть как-то. Ее голова покоилась на его плече, когда она смотрела на вечерний город и не могла понять, почему Дэйв продолжал возвращаться к ней, когда начал новую жизнь с Терезой, а она позволяла ему делать это снова и снова, даже не предвидя, что подобные встречи уже походили на начальную стадию зависимости. Лишь чуть позже она почувствовала, как на руках ее донесли до кровати и положили на мягкие одеяла, поцеловав напоследок в щеку, прежде чем она провалилась в сон. Лишь с утра она ощутила пряный запах кофе и знакомый одеколон, отчего ей показалось, что вечер прошлого дня казался лишь сном, однако на кухне за газетой она увидела Дэйва, который тут же улыбнулся ей и пододвинул ей стул, чтобы она могла позавтракать рядом с ним. Вопросов в голове оставалось слишком много, и Холли не хотела тянуть с ними, однако все же продолжала молчать, делая вид, что очень счастлива его видеть. Нет, правда, отчасти так оно и было, но другая половина ее разума говорила ей, что она поступает неправильно, позволяя ему снова резко врываться в ее жизнь и вести себя так, словно ничего не произошло. Они смогли лишь пообщаться вечером, когда она вернулась с работы уставшая, и мягкие поглаживания плеч превратились в поцелуи везде, где только могли дотянуться его губы, пока она ему со всей дозволенностью разрешала делать это, а ее глаза закрывались от наслаждения и ощущения, как сильно она скучала по нему вновь, что опять откладывала этот разговор, растворяясь полностью в его объятиях. Их движения были такими слаженными, словно один единый механизм, который работал на протяжении не одного года, а их руки скользили по потной коже, пытаясь притянуть еще ближе друг друга, чтобы между ними места совсем не оставалась. В этом не было никакой спешки и резкости, что Холли лишь сильнее удивилась, зная, что наркоманы никогда бы не стали так наслаждаться сексом, растягивая его надолго. Протяжный стон сорвался с ее губ, когда она чувствовала, как внутри все сжималось и превращалось в единый тугой комок, отчего все ее тело содрогалось и напрягалось, словно натянутая тетива лука, а потом наступил блаженная пустота, в которой она продолжала гладить Дэйва по спине, не обращая совершенно внимания на то, что он хотел скатиться с нее и лечь рядом. Время шло слишком быстро, а Холли не могла не думать снова о тех новостях, что слышала из Лос-Анджелеса. Говорили, что он совсем неплохо там устроился, посещал каждый день то одну, то другую вечеринку на пару с Терезой, вечно обнимая и целуя ее — словом, распуская руки в общественном месте, когда о них начали писать первые статьи, а заголовки то и дело кишили пестрящими названиями вроде «Новый роман, или очередной способ привлечь к себе внимание Дэйва Гаана?», «Холли Уилсон и Тереза Конрой, кому же достанется именитая слава?». И такого добра еще хватало, поэтому она с опаской открывала каждый раз газету, боясь там увидеть все это. Но чем больше она думала об этом, тем сильнее она осознавала, в какой глубокой яме он находился. Даже сегодня с утра в его куртке она сумела отыскать пакет с наркотиками, а также травой и экстази, и это ее очень сильно беспокоило. Тереза позволяла ему делать все, что вздумается, даже ни разу не пытаясь вразумить его, что героин может ему навредить тотально. А потом до Холли и вовсе дошло, что Тереза сама сидела очень сильно на героине, поэтому в их отношениях становилось все больше и больше свободы. Та ему позволяла все, выказывала свою любовь, пока Холли берегла все внутри себя, продолжая отрицать свои давние чувства. Да, она могла бы признаться, если бы он не был таким идиотом, но попросту Холли боялась остаться ни с чем, а потом испытывать такую же боль, как и ощущение потери Джеффа, когда он бы все же окончательно ушел от нее. Вот поэтому Холли хотела смотреть лишь только вперед, особенно после того, как перед самым приездом Дэйва она познакомилась через Кристи с довольно-таки известным бизнесменом Нью-Йорка, который заметил ее на модном показе, потом через Кристи их свели на недолгий разговор, и он даже умудрился у нее взять номер телефона, который она с радостью ему отдала, нисколько не задумываясь, что могла бы оставаться одной. В конце концов, мир на Дэйве не закончился. Эдвард Рой начал за ней ухаживать в совершенно несвойственной для нее манере, но она пыталась начать все с чистого листа, и это ей очень даже начинало нравиться, что в кои-то веки все в первое знакомство не заканчивалось, как по старинке, в постели или около нее. Все же, это был уже совершенно новый этап ее взросления, и она принимала его с легкостью на душе. — О чем думаешь? — спросил Дэйв, гладя ее по волосам, когда Холли чуть отстранилась и заглянула в его глаза, настроенная на разговор. — О новой жизни, о перспективах и наших отношениях, — твердо произнесла она, не пытаясь отвести от него взгляд. — И что же ты думаешь? — Холли замолчала, пытаясь правильно подобрать слова, когда ее губы сжались в тонкую линию, и она нахмурила лоб. — Послушай, как бы все это не было прекрасно, твое место теперь с Эл.Эй., там твой дом, женщина, которую ты предпочел, там вечеринки, веселье, искрометность, однако… Я больше не хочу вести такую жизнь, как раньше покрышки горели, а я не знала, куда себя деть от всего этого внимания. Нет, я по-прежнему им наслаждаюсь, по-прежнему люблю ловить на себе мужские взгляды и флиртовать с ними до безумия, пока у них в голове только одна мысль, как бы переспать со мной, но времена меняются, а я мысленно повзрослела, и очень этим горжусь. Даже Челси с Кэрол это отметили, — на этих словах Дэйв сам нахмурил лоб, пытаясь припомнить, кем они приходились для Холли. — И к чему ты все это ведешь, дорогуша? — на его губах появилась улыбка, словно он ожидал, что ради него она готова начать все с начала, ведь в нем также сильно кипело это желание попробовать все снова, стать для нее опорой, но Холли лишь только сейчас отвернула голову и выбралась из постели, надевая на плечи легкий пеньюар. — Я не последую за тобой, не пойду и не захочу иметь то, чего прежде планировалось между нами, — ее твердость голоса радовала Холли, однако она видела изменения в его лице и понимала, что все же смогла его так или иначе ранить своими словами. — Я не хочу биться в закрытую дверь снова и снова, пока ты пропадаешь с Терезой где-то в Эл.Эй., а потом на несколько дней заявляешься сюда, как ни в чем не бывало. Я так не могу, потому что знаю, что от Терезы ты просто не сможешь ни за что в жизни избавиться. — Но мы можем попробовать все… — Нет, не можем, потому что я больше этого так сильно не хочу, — Холли открыла бутылку вина и отпила прямо из горлышка несколько глотков. — Ты ошибаешься и лжешь самой себе, я ведь тебя знаю, — вмиг он стоял позади нее, сильнее обнимая и снова уволакивая ее за собой на кровать, отчего она стала поначалу сопротивляться и даже спорить с ним, но все казалось бесполезным, она снова поддалась ему. В очередной раз. — Завтра ты уедешь, а я вернусь к своей прежней жизни, — сказала она в подушку, когда они пытались отдышаться. Все же наркотики его точно губили, Холли даже успела заметить, что он слегка похудел, как и его слегка отросшие волосы, совершенно не подходящие ему. — Мы еще встретимся, дорогая, по-другому быть не может. — Как скажешь, только я не витаю в твоих мечтах, — Холли закрыла глаза, проваливаясь в сон, зная, что ничего еще так быстро не могло закончиться. Кажется, это превращалось в своего рода одержимость и привязанность, но извращенную, однако ни один, ни другой ничего не могли поделать с этим. Что же нужно было сделать, чтобы все прекратилось? Холли не знала, лишь сильнее прижимая колени к подбородку, таким образом защищаясь от внешнего мира. Завтра она точно прогонит его и тогда сможет подумать обо всем остальном…