Personal Jesus

Как описать то, что случилось дальше? Я не знаю, но, похоже, безумие. Дэйв превращался постепенно в неконтролируемую тень самого себя, в того самого торчка, который не умел и не хотел вовремя остановиться. Стоит ли заострять внимание на этих героиновых буднях так долго? Нет, не думаю, потому что жизнь у наркомана изо дня в день одна и та же. Вряд ли кому-нибудь понравилось бы зачитывать все это в книге, когда она нацелена на совершенно другие вещи. И хотелось бы мне верить, что Холли Уилсон не являлась спусковым крючком для Дэйв, однако боюсь, что это совершенно не так. Если вспомнить все события, которые произошли в период с осени девяноста пятого по начало июня девяноста шестого, то там в принципе не оставалось ни одной положительной вещи. Начать хотя бы с неудавшихся попыток группы собрать материал с Дэйвом и без него, заведенные дела в полиции на Гаана, а со стороны Холли — ее муж решился также подать бумаги на развод, что она и глазом моргнуть не успела. Неприятности и так шли рука об руку с этой парочкой, но в те времена все обострилось до больших масштабов. Попытка самоубийства Дэйва в августе девяноста пятого стоило и ему, и Холли злосчастного скандала, потом стрельба в одном из притонов Эл.Эй., то его драки в частных клубах зимой девяноста шестого года, потом передоз, в котором участвовал дилер, а Холли только-только приехала к нему в тот день, ожидая его в баре здания, когда поняла, что происходило снова что-то плохое, все ведь закончилось клинической смертью, если бы не врачи в скорой. Да и после этого Дэйву пришлось не сладко. Пресса обсасывала его аддикцию, а потом вновь вернулась с силой обмывать ему и Холли кости, напирая на то, что между ними, несмотря на браки и разные часовые пресса, до сих пор сохранялся роман. Абсурд, конечно, но медиа так всегда и поступали — плевали на чужое мнение. Но именно в тот момент отношения Холли и Дэйва не просто трещали по швам, там буквально лопались нитки. Не могу сказать, было ли это правдой, но однажды он сумел поднять руку на нее во время очередного наркоманского запоя — после этого Холли держалась от него подальше несколько месяцев, прежде чем она не пересеклась с ним и группой в Нью-Йорке. Веселый кутеж, который вернул все на привычные места, и она даже согласна была с ним встретиться в Эл.Эй. в его момент трезвости, но не сумела — Дэйв тогда уже совсем потерял связь с реальностью, а все попытки Холли в каждой встрече и телефонном звонке бросить зависимость и на несколько месяцев лечь в больницу и пролечиться ради Джека, ради группы не имело просто никакого веса в их споре. Наверное, поэтому она сразу же либо бросала трубку, либо уезжала, даже не осознавая, что ей стоило его тормошить и принимать серьезные действия, а не бросать его на произвол судьбы. Только сейчас до меня стал доходить смысл слов, почему их отношения с самого начала были обреченными: когда он желал дать ей этот шанс быть с ним, она игралась с ним, но, как только он умудрился жениться во второй раз и сесть окончательно на наркотики, в то время пока она излечилась от этой проблемы, тут же отчаянно захотела вернуть его в собственную жизнь. Холли всегда оставалась эгоисткой. Более того, никогда не думала о последствиях собственной трусости — она вроде бы и протягивала ему руку помощи, но тут же отпускала ее, стоило ему только один раз сказать ей в ответ «нет». Слабохарактерная, жеманная, эгоистичная. Что еще другого мы могли хотеть от нее? В этом всегда была вся Холли. И теперь я понимаю, почему Дэйв так сильно ухватился за Дженнифер после долгого лечения, когда он пришел к осознанию, что пора все эти амурные дела с Холли раз и навсегда отпустить. Да и в жизни Холли происходили не самые приятные вещи. Дэн обо всем знал и до этого, но после раздутых скандалов в прессе, он, кажется, перестал скрывать положение вещей. Четыре года непонятно какого брака подошли к концу, а его умные махинации просто подбили на то, что она осталась в итоге без бизнеса, а ее муж свалил к другой крошке, больше не собираясь жить так, словно вообще ничего не происходило. Возможно, между ними даже была ссора, кто ж теперь узнает. Да и я могу лишь сказать, что столько лет в браке с Холли — фантастика какая-то, потому что с самого начала данное предприятие не внушало никакого доверия. Изначально все хорошо шло, пока на палец ей не надели кольцо и дали официальную бумажку о браке. И говорят, что на период весны девяноста шестого Холли отменила все свои поездки, отменила все съемки и показы, предпочитая нигде не появляться, пока ей вновь не позвонил Дэйв. Говорят, горбатого могила исправит? Но, похоже, не в их случае на тот момент. Девяноста шестой год стал переломным моментом, когда многие стали смотреть на вещи иначе. Так в группе появился новый продюсер, который должен был помогать всем с новым материалом, будь на студии Дэйв или нет. Тогда уже Мартин начинал понимать, что не уход Алана стал проблемой в расколе их группы, а сам Дэйв, у которого возникали вечные косяки на пустом месте. Если память мне не изменяет, но тогда Мартин решил созвониться с Холли в начале февраля, спрашивая, смогла бы она в Нью-Йорке организовать для них и Дэйва встречу, чтобы наконец-то уже записать материал для нового альбома «Ultra», и она с радостью все устроила, понимая, что сквозь череду постоянных телефонных ссор, новая обстановка ненадолго бы вывела Дэйва из этого ужасного состояния. Как жаль, что она не понимала, что с такими кончеными наркоманами путь оставался только один — насильно засунуть их в клинику лечиться, пока они свою голову бы не привели в порядок. Но эти вечерние кутежи ничем хорошим тогда не закончили, Мартин и Флетч насильно отправили Дэйва обратно в Калифорнию лечиться, а с Холли они довольно прохладно попрощались, улетая в Англию. Теперь я понимаю, почему так сложилось. Немудрено, когда ты продолжаешь втихомолку встречаться и при этом даже не удосужиться сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть любимого человека на прежние рельсы. Разве можно было так поступать, постоянно убегая? Однажды Флетч признался мне, что назвал ее «потрясающей лгуньей и капризной незрелой дамочкой, которая боится брать на себя ответственность за собственные действия». Что ж, если посмотреть на нее именно в таком ключе, то я только соглашусь, потому что Холли никогда не обладала большим умом, чтобы кардинально менять чьи-то жизни, скорее, он продолжала просто всех топить в одной и той же пучине, пока остальные просили у нее руку помощи. Глупо полагать, что эти отношения имели вообще хоть какую-то устойчивую основу, но всем так хотелось в это верить, пока маски окончательно не спали. Вот тогда всем стало видно, насколько оба хороши. После того, как Дэйв с койки в скорой попал в участок, он всем клялся, что исправится, что понимает всю тяжесть последствий, а потом вернулся к себе и опять ширялся. Не знаю, что его остановило, но говорят, он созвонился с одной старой знакомой, которая по итогу отказалась ему помочь, так как не верила в его полное желание избавиться от наркотиков. И все же спустя несколько дней и нужного разговора со старым знакомым, который организовал ему полностью всю поездку в клинику, только после этого он сумел себя перебороть. Чего бы он никогда не смог достичь рядом с Холли, потому что она всего лишь боялась довериться другому человеку и дать ему руку помощи в ответ, поддаваясь истинным эмоциям, а не тем хотелкам, по которым она изначально жила. Я перебирал много разных документов, фотографий, записей из студий, которые сохранились у Тима, посмотрел различные ролики, которые все же кто-то из парней в ту пору успел запечатлеть в студии, но этого всегда казалось мало. Я уже и не верил, что Дэйв согласиться говорить на эту тему, ведь с каждым разом становилось все щепетильнее и щепетильнее поднимать вопросы, на которые ему хотелось закрыться от посторонней публики. И я могу все это понять, однако мы хотели историю его отношений с Холли без прикрас, поэтому шоу должно продолжаться вне зависимости от наших страхов и нежелания говорить. Как обычно я даже умудрился подготовить по-быстрому его кресло, в котором он любил проводить время з разговором со мной, а также пару бутылок виски — предстояло немело еще обговорить, чтобы мне можно было удобно все это оформить в рабочий материал. — Я уже думал, что ты не придешь, — ответил я, впуская его вовнутрь квартиры, когда Дэйв бодро снимал с себя куртку, шарф и очки, кладя аккуратно их в шкаф. — Приехал Джек, поэтому пришлось задержаться. Честно говоря, я был удивлен, что он решил остаться с нами на некоторое время. Благо, Дженнифер с рдостью восприняла данную новость. — Уж кому-кому, а ей всегда в радость видеть твоего сына, зря ты так, она же относится к нему, как к своему, — я улыбнулся, пропуская его в свое кресло. — Знаю, и в этом вся Дженнифер. Поэтому, думаю, она всегда была для меня свежим глотком воздуха, потому что сложностей никогда не возникало. Подарок свыше, не иначе, — он рассмеялся сначала, а потом нахмурился. — Все случилось тогда правильно, и я нисколько об этом не жалею. — Не жалеешь, что это был последний момент для тебя, когда ты понял, что вашим отношениям с Холли пришел конец? — Ну, я все равно был порядочной свиньей перед Дженнифер, не буду скрывать, еще следующие несколько лет, но там за мной бегала Холли, пытаясь все вернуть обратно. Ирония ведь в том, Роб, что всю первую половину девяностых я отчаянно хотел ее вернуть к себе, чтобы она была рядом со мной, любил ее… А потом все резко изменилось. Мы были оба два идиота. Но что сделано, то сделано. Когда я встретил Дженнифер после выхода из клиники, тогда я и понял, что разрыв с Холли стал бы самым правильным решением, которое я когда-либо принимал. — Но ты ведь постоянно был не в себе до этого, к тому же эта аддикция… — начал я, но осекся. — Соглашусь, я не часто вспоминал о Холли, но если мы и виделись или созванивались, за те восемь месяцев, скорее, случалось больше ссор, чем мирных дней. Мы оба хотели, чтобы я завязал, а потом я срывался снова и снова. Холли же отказывала мне в той помощи, о которой говорила. Мы находились в безвыходной ситуации, где вредили друг другу больше, чем могли себе представить, понимаешь? — Ты винишь ее хоть в чем-то? — спросил я, отпивая из стакана глоток виски. — Я уже долгое время не думал о ней, дружище. Ненависть или любовь говорят о том, что мы не можем отпустить от себя этих людей, но как видишь, это не про мой случай. Она просто ушла в никуда, и на этом наша история с Холли закончилась. И если бы я стал ее сейчас хоть в чем-то винить, уверен, она бы мне припомнила куда больше косяков личных, что рот я бы тут же и закрыл… Когда Дэйв вышел из психиатрического отделения, некоторое время даже проведя в смирительной рубашке, уже по всей прессе доносились новости, что он все это время отдыхал для себя в весьма «комфортных условиях». Он вернулся в дом на Санта-Монике, чтобы собрать некоторые вещи, когда обнаружил записку от Холли. Он долгое время смотрел в смятении на такой уже до боли привычный почерк, когда ему позвонил детектив, разбирающийся в его деле. Конечно, Дэйв мог признать, что совершил попытку самоубийства, потому что отчаянно и очень сильно нуждался в профессиональной помощи, однако слова Холли «так не может больше продолжаться» задели его за живое. Она протягивала ему руку помощи и тут же все бросала. Зачем она это делала? Для чего? Что она пыталась им обоим этим доказать? Поэтому в первый день Дэйв просидел на кухне в жутком ступоре, продолжая сжимать бумажку в своих руках, а на следующий день снова смешивал, принимал и покупал все, что только можно, даже не задумываясь о том, можно или нельзя все принимать за раз — его мозг просто на этой информации отключался и не доносил ничего нового из-за притупленности чувств. Он снова шатался по притонам, схаживаясь со старой братвой, которая неоднократно пыталась ему угрожать. Поэтому теперь он часто носил оружие и старался следить за тем, чтобы никто не полез к нему в карманы с целью что-нибудь да украсть. Даже умудрился попасть в перестрелку в притоне, благо, ничего не афишировалось в новостях, чтобы его могли засечь. Он потерял все связи, потерял контакт с внешним миром, не имея даже понятия, что там, в Лондоне, его группа записывала новый материал, пока он упорно продолжал не отвечать на звонки. Все становилось с каждым месяцем хуже и хуже, а денег — меньше и меньше, что засиживаясь дома он выжимал все остатки, имевшиеся под рукой, наплевав на гигиену, правила и свободу. Раб собственной зависимости не иначе, но этого становилось с каждым разом все мало и мало, ничего уже сильно так не вставляло, как раньше, поэтому он начал колоть героин и одновременно принимать коксовый спидбол, принимая риск того, что можно было умереть мгновенно от передозировки. Он баловался с этими веществами, пытаясь вызвать в своем теле хоть какие-то чувства и эмоции, но, похоже, что Дэйв и вовсе «иссяк» со временем, превратившись всего лишь в обычной мешок для картошки. До начала нового года Дэйв находился как в тумане, пока ему не позвонила сама лично Холли, отправляя письмом ему билет до Нью-Йорка с просьбой приехать и встретиться с группой. Умоляла его привести себя в порядок и пообещать, что он не станет вытворять ничего ужасного, пока будет находиться в другом городе. Он, настолько обрадованный ее голосом, согласился на все, пока до него не дошел смысл разговора. Как конченый наркоман мог отказаться от дозы, если все это стремительно вело лишь к ломке? Но ему хотелось верить, что ради Холли он сможет все, хотя и не мог понять ее последний побег из Эл.Эй., пока он лежал в клинике с белыми мягкими стенами. Он был счастлив повидаться с группой, но они беспристрастно отнеслись к его приезду, и, тем не менее, лишь Холли могла разрядить всю обстановку. Она всех поприветствовала в частном ночном клубе, всем заказала напитки, а также попросила диджея поставить нормальную музыку. Между всеми таилась та еще неловкость, ведь завтра Дэйву еще придется прийти в студию и взглянуть на материал. И все же темы для разговоров быстро нашлись. Холли постепенно смеялась, усаживаясь рядом с Дэйвом, когда все на них смотрели открыто и без утайки. — Почему ты так напряжена? — спросил ее Дэйв, обнимая за плечи, когда она заметно вздрогнула, поворачиваясь лицом к нему — Честно говоря, я не знаю, все навалилось слишком быстро. Я почти дома не бываю и постоянно провожу время в отелях либо на работе, лишь бы не пересекаться с Дэном, — она отмахнулась, запивая свою речь коктейлем. — А твой неожиданный побег? Слушай, если ты так не хотела с этим связываться, ты могла лично об этом сказать еще до того, как приехала, — сказал он тихо, опустив голову вниз, словно боялся увидеть в ее глазах отказ или неверие. — Я… Я спасла тебе жизнь, но то, что я увидела, когда пришла… Не каждый человек может через себя все это пропустить. Понимая, что я просто не справлялась с собственными эмоциями, приняла решение уехать. Прости меня, — он нашел ее руку на колене и несильно сжал, переплетая их пальцы. — Все это уже не имеет значения. Что сделано, то сделано. Ты останешься со мной на эти дни? — он увидел ее мгновенный кивок, и с его плеч как будто камень упал. — Тогда я хочу уже сейчас пойти спать, все равно уже утро. Холли лишь последовала за ним, чувствуя усталость во всем теле, когда ее ноги коснулись кровати позади, а руки Дэйва медленно, но настойчиво избавляли ее от одежды, чтобы потом укрыть одеялом и прижать покрепче к себе. Он надеялся только, что в этот раз его контроль не даст сбоя, чтобы Холли могла об этом пожалеть в очередной раз. Но такие моменты уединения были лишь в самом начале пребывания в Нью-Йорке. По мере зависания в городе группа толком ничем и не занималась, продолжая скитаться по ночным клубам и тратить деньги на пустые траты. Что делать с материалом, они вовсе не понимали. Словно они стояли на распутье двух дорог: у первой не была конца, а у второй оказывался мгновенный тупик. На десятый день Дэйв влез в драку в одном из клубов, разбив одному парню нос, а другому выломав руку, отчего группа все смотрела с ужасом на него, понимая, насколько далеко все зашло. И Холли в том числе пыталась поговорить с ним, выяснить, что происходит в его голове, но все это переросло только в одну большую ссору, после которой она громко хлопнула дверью и ушла. Днем их могли засечь то тут, то там, иногда даже у такси, когда они с Дэйвом стояли и обнимались, и ее голова покоилась на его груди, отчего становилось немного спокойнее, но все это просто не могло скрасить того факты, что начали в прессе писать заголовки, а дела Дэйва шли опять в пропасть. — Что на этот раз я сделал не так? — возмущенно спросил он, подходя ближе к ней. — Все не так! Ты напал на несколько людей, оставив серьезные травмы, ты носишь с собой оружие, а в твоем чемодане я нашла аптечку. Даже не думай, что я не знаю, что в ней находится. Твоя группа распадается, как и мой чертов брак! — О чем ты вообще говоришь? — Дэн подал на развод документы вчера, ему хватило то, что нас снова обсуждают в прессе из-за прошлой недели, а потом оказывается, что и он не был безгрешен ко всему прочему. Нас ждут судебные разбирательства, если ты этого не понимаешь. А я торчу тут с тобой и пытаюсь тебе читать нотации. Ты должен лечь в клинику, так не может больше продолжаться. Я все организую, лишь бы ты был в порядке. — Извини, конечно, но со своей заботой ты уже опоздала, дорогая моя. Этот поезд уже давно уехал. Не одна клиника не в силе мне больше помочь, даже ты не можешь помочь, потому что каждый гребанный раз ты уходишь, сбегаешь, как последний трус! — его щека горела после пощечины, однако он не стал держать ее рядом, дав возможность ей уйти из его поля зрения. Неудивительно, почему перед его возвращением в Эл.Эй. группа так подозрительно на них смотрела. Все превращалось в тот еще абсурд. Мартин пытался поговорить с Холли, но все оказалось пустой затеей. Вместо нормального спокойного разговора они получили почти что ссору, которую до конца не решалась разрешить сама Холли — она понимала враждебность Мартина, когда он говорил, что Дэйв сейчас похож на барахолку, а ее присутствие в его жизни лишь только усугубляло ситуацию, потому что она никак не могла принять важное решение в этих отношениях. Собственно говоря, Мартин говорил о том же, что и Дэйв несколькими днями раннее — она трусиха, которых только свет видывал. Пряталась за маской правильности и мудрости, но при этом не внушала таковой, потому что в некоторых личностных аспектах она до сих пор оставалась ребенком, так и не сумевшим вовремя повзрослеть. Может быть, поэтому он избегал ее до самого отъезда, усугубляя лишь только положение. Все, что оставалось, — телефонные звонки, которые давались и Холли, и Дэйву с большим трудом. Они снова и снова ругались — он просил ее приехать, она соглашалась, потом она просила его остановиться и подумать о своей жизни, а потом в ответ получала отказ каждый раз. В общем, на повышенных тонах Холли бросала трубку, а вскоре все начиналось по новой. Он умолял ее приехать, и, скрепя сердцем, она собиралась в путь, но всегда все складывалось неудачно. Она даже не догадывалась, в каком дерьме оказался Дэйв — он продолжал без устали ширяться, применяя героин с коксовым спидболом, зная, чем рискует, но он больше ничего не чувствовал. Он утратил многие эмоции, наверное, поэтому, он все меньше и меньше желал присутствия Холли рядом — просто не помнил, что такое романтические отношения, спокойные вечера и прочее. Героин полностью поглотил его сознание. Однажды он осознал даже, что его отношения с Холли подошли к концу: никогда бы она не простила ему то, что он делал. Но вину на себя никогда не перекладывал. А вот сама Холли, пытаясь разгребсти весь бардак, который произошел в ее жизни, получила звонок от знакомого друга Дэйва, который оповестил ее и Терезу, что Дэйв в начале июня лег в рехаб, чтобы наконец-то очиститься от зависимости раз и навсегда. Она приехала поговорить в тот день, когда он пережил клиническую смерть, почти мгновенную, от передозировки героина с коксом, который ему втюхал дилер. Приехала скорая, которая и сообщила ей, что Дэйв почти что умер, но они смогли откачать его с того света. И Холли не знала, оставаться ей или уезжать. Все равно он даже не думал о ее приезде, не пытался с ней связаться в Эл.Эй. После долгих размышлений, когда она узнала о полицейском раппорте, в котором он клялся больше никогда не прикасаться к наркотикам, а потом снова сел за то же самое, Холли собрала свои вещи и отправилась домой, понимая, что их отношения за такое долгое время действительно закончились. Это была самая большая и жирная точка, о которой можно когда-либо упомянуть. С тяжелым вздохом он прикрыла глаза, чувствуя хоть какое-то облегчение. Встретятся ли они еще когда-нибудь? Холли не знала на этот вопрос точного ответа. Если это конец, то она должна была порвать окончательно с ним все связи, но даже самые большие города зачастую становятся маленьким муравейником, в котором так легко пересечься. Эта пучина затянула их слишком далеко, а у Дэйва хоть хватило ума взяться за свою жизнь, только вот Холли знала, что дело было далеко не в ней. Это решение не было о ней. Он думал о себе и сыне, о своем будущем, в котором ее совершенно точно не намечалось. Похоже, именно так швы судьбы всегда и рвались, когда люди стояли на перипетии чего-то очень важного…