Поместье Уэйна

Началась неделя ломки. Самая тяжёлая неделя за всю немаленькую жизнь Артура. Ему опять снились кошмары, в этот раз завязанные на возвращении в Аркхэм. Точно также сон перетек в реальность. Он просыпался и не был уверен, спит ещё или нет. Он засыпал, погружаясь в мутные, страшные видения. Тело ломило не меньше разума, скручивало на кровати, иногда накатывала такая слабость, что он не мог и шевельнуться, а иногда столько энергии, что он ненароком разбил костяшки пальцев, со всей дури ударив стенку, на которой в итоге остался кровавый след. Ему было страшно. Страшно не соображать ничего, страшно, что это не закончится, страшно, что он вновь очнётся в Аркхэме. Всё, чего он хотел, - прекращения агонии. В беспамятстве он просил, умолял, шептал часами снова дать ему лекарств, не зная, к кому или чему конкретно обращается. И часто начинал бормотать всякий бред во сне и наяву, глядя вниз из-под дрожащих ресниц. Единственный, кого он иногда звал, был Брюс. Лепетал его прозвище и какие-то старые, сугубо джокеровские предложения, которые он говорил раньше. "Ха-ха, Бэтс, Бэтси, потанцуем? Я знаю, знаю всё, что под этой твоей маской. Было бы забавно рассказать всему миру, правда? Но я не буду, нет, это только наш маленький секрет. Ведь так? Знаешь, это напоминает мне один анекдот... " Запинался, но не замолкал, жмурясь, рассказывал какие-то шутки, звал опять и опять. И его горло сдавливали короткие, но болезненные приступы смеха. Артур уже не верил, что выберется, погрязнув в своём личном аду. Но как бы плохо всё не выглядело, он выкарабкивался. Цеплялся за единственные светлые образы в своём сознании, за Брюса. Действия лекарств ослабевало, они не вызывали зависимости и, если продержаться несколько дней, вскоре совсем исчезали из мыслей. Артур справлялся, в тысячный раз доказывая, какой он, чёрт возьми, сильный. Изломанный, но продолжающий идти на пролом через боль и душащий смех. Брюс... Был напуган происходящим не меньше, хотя ему сказали, что это должно было произойти. Он слышал чужие болезненные слова и вздохи даже когда спал, хотя практически никогда не мог сомкнуть глаз. Был рядом. Сжимал руку Флека, не замечая, как сам начал что-то отвечать, чужой говор превратился в заевшую пластинку. Всё внутри странно сжималось, он видел, как Артуру больно. И никак не мог помочь, кроме как быть рядом. Иногда приходилось крепко держать его руки, чуть ли не вдавливая собой в кровать, потому что он мог подорваться и навредить себе в внезапном приступе. Шептал ему какую-то чушь о том что рядом, о том что всё наладится и будет хорошо. И Артур выкарабкался. Оба выкарабкались, не потеряв "себя" где-то по пути. И Брюс не заметил, как на каждое бессознательное "Я люблю тебя" вторил в разуме "И я тебя", пока не в силах произнести это вслух.