And they were roommates...

Лань Чжань, как и всегда, просыпается на заре; Вэй Ин прячется в своей комнате и ждёт, пока та уйдёт, но проходит час и вместо хлопка входной двери слышатся только тихие звуки с кухни. В конце концов ей приходится выбраться из спальни, чтобы схватить сумку и удрать в лабораторию, но, наверное, у девушки не получается идти так тихо, как хотелось бы, потому что, протягивая пальцы к ручке двери, она слышит осторожное “Вэй Ин?”. Вэй Ин действительно надеялась на то, что у неё будет больше времени на придумывание нормального извинения, но она всё равно берёт себя в руки и разворачивается, натягивая лучезарную улыбку. — Лань Чжань! — начинает она. — Ты пропустила все ужастики! Думаю, тебе действительно понравится тот, в котором... И теряется, потому что лицо Лань Чжань выражает явное беспокойство. Правда, это можно разобрать по крошечным движениям бровей и уголков её губ. Она, само собой, выглядит безупречно, её одежда выглажена, а длинные волосы идеальны — Вэй Ин же одета в грязные джинсы и худи с порванным воротом, а голову не мыла дня три. — Эм, — продолжает Вэй Ин, пытаясь звучать так же оживлённо. — Смотри, я знаю, вчера проебалась, но я прекрасно понимаю твою злость. Клянусь, я извинюсь, я как-то всё исправлю, ну мне реально очень жаль. Ей куда лучше удаётся читать крошечные изменения в эмоциях Лань Чжань. Что бы та ни ожидала услышать, слова Вэй Ин оказались совсем не тем, и она… над чем-то раздумывает? Сложно говорить наверняка. — Нет, Вэй Ин, — в конце концов говорит Лань Чжань, пока Вэй Ин нервно переступает с ноги на ногу, пытаясь не выпалить что-то вроде “ты тоже хочешь выставить меня за дверь?”. — Я… беспокоилась. Она, кажется, долго думала над словом, прежде чем остановиться на “беспокоилась”, и Вэй Ин аж интересно, что пришло ей в голову первым. — Обо мне? — отвечает Вэй Ин, притворно смеясь. — Со мной всё в порядке, я просто ёбнутая. Я всегда влезаю непонятно во что и говорю всякую хрень, так что обычно все имеют право на меня злиться. По какой-то необъяснимой причине Лань Чжань это, кажется, расстраивает. — Твой день рождения был не лучшим, — говорит она. — Ты была… одна. Ох, да она этим словно под дых ударила. — Со мной были друзья, — отрицает Вэй Ин, но голос её заметно дрожит. — Хорошие друзья, лучше, чем я заслуживаю, и они весь день меня терпели. Я просто пыталась повеселиться и расслабиться, понимаешь? Клянусь, я не собиралась устраивать сцену, просто порой проще не разбираться в проблемах, и я… я... Слова ускользают от неё. Вэй Ин пожимает плечом, с остервенением смаргивая, потому что, если она не плакала вчера — это девушка помнит точно — то не будет плакать и сегодня. — Мама умерла, когда я была совсем маленькой, — тихо подаёт голос Лань Чжань. — О ней я помню совсем немного. Но она обычно пела на мой день рождения, а ещё всегда пекла торт… После её смерти никто не пел. Торт покупали в магазине до тех пор, как я не научилась печь. Я могла попросить брата или дядю сделать это всё для меня, но ведь скучала я не по этому. Они очень сильно меня любят, а мне всё равно одиноко. — Ох, — выдыхает Вэй Ин, удивлённо и разбито, внезапно чувствуя невероятную грусть за Лань Чжань, что всё это время держала то одиночество под замком, скрытым от всего остального мира. — О нет, Лань Чжань... — Вчера тебе было одиноко и я… не знала, чем помочь. Господи, Лань Чжань чувствует себя виноватой. — Нет! — отрицает Вэй Ин, пусть и непонятно, с чем она не согласна. — О нет, Лань Чжань, Лань Чжань, ты самое лучшее, что со мной случалось, только благодаря тебе я ещё не сошла с ума. Ты… Ты... Вэй Ин бросается к ней, обвивает руками шею Лань Чжань и обнимает её так крепко, что чувствует то самое мгновение, когда девушка замирает, а затем приходит в движение и кладёт руки на спину Вэй Ин. — Ты помогла, — заверяет её Вэй Ин, пряча лицо в шее Лань Чжань. Её одежда так приятно пахнет чистотой и хлопком. — Ты помогаешь мне каждый божий день, клянусь. Я не заслуживаю твоей помощи... — Вэй Ин, — резко обрывает её Лань Чжань, смыкая руки чуть крепче. — Хватит. — Я просто... Ты мне так сильно нравишься. Меня очень беспокоит то, как много я думаю о том, чтобы тебя поцеловать. У меня к тебе чувства и ты бы их не оценила — это переплетение громких и нелепых эмоций. Я не знаю, как продолжать делать вид, что я тебя не люблю. Я слишком ценю твою дружбу, чтобы сделать шаг им навстречу. — Спасибо, — говорит Вэй Ин взамен и прячет всё в самые далёкие уголки души. Лань Чжань уже так сильно о ней заботится. Ей не нужно знать все заморочки Вэй Ин. — Ты на меня не злишься? Она чувствует, как Лань Чжань качает головой. — Я обещала, что скажу, если буду злиться. — Хах, да, говорила, — Вэй Ин утирает глаза рукавом и отступает назад. Может, ей показалось, что Лань Чжань отпускала её неохотно? — Я так в лабораторию опоздаю. Вернусь вечером, буду вести себя не так погано, как вчера, обещаю, — она резко вскидывается и легонько касается губами щеки Лань Чжань просто потому, что не в силах удержаться, а затем хватает сумку и вылетает из квартиры, пока не успевает влюбиться ещё сильнее. — — Так вот… эм… — нервно начинает Вэнь Нин. Нет, нервно он говорит всегда, но вот косые взгляды, что он кидает в её сторону, совсем не в его духе. Вэй Ин пригласила его проследить за её попытками испечь торт. Прошла уже неделя, а она только и думает о том, чтобы сделать торт для Лань Чжань. К тому же, готовка она как химия, верно? Честно говоря, она бы и сама справилась, но всегда есть шанс устроить пожар в прекрасной квартире Лань Чжань. Вэнь Нин же всегда слишком осторожничает — возможно, вместе из них выйдет нормальный человек. — Выплюнь! — приказывает Вэй Ин. Она решительно отказалась использовать смесь для коржей, но сейчас, пересматривая гайд на ютубе уже раз в тринадцатый, понимает, что это ей совсем не по зубам. — Эх, ну, эм… я тут просто…. думаешь, с твоим братом всё в порядке? — Вэнь Нин суетливо вертит в руках яйца и масло, а затем опускает их на стол и сцепляет пальцы за спиной. — Ох чёрт, — отвечает Вэй Ин. — Я за него каждый день волнуюсь. А ты-то чего? — Ты говорила… — начинает Вэнь Нин и нерешительно затихает перед тем, как встряхнуть головой. Он всё ещё очень бледный, и, пусть его сестра и говорит, что Вэнь Нин восстанавливается и с ним всё в порядке, порой Вэй Ин сложно в это поверить. — Просто… Он что, купил новую машину? — Сказал, что выиграл её в карты, — говорит Вэй Ин. Живот неприятно крутит, так что вместо этого она сосредотачивается на том, как же взбивают это масло. — С его слов он много чего в карты выигрывает. — Думаешь, он хоть когда-то, ну знаешь, проигрывает? — шепчет парень. — Не-а, — слишком громко и быстро отвечает Вэй Ин. — Чёрт, чел, чего ты меня допрашиваешь? Он что, твой брат, чтобы ты так переживал? С твоей сестрой вон всё нормально. — Да, ты права, — успокаивает её Вэнь Нин и занимает себя тем, что перекладывает яйца с места на место. — Ну, ладно, если ты не переживаешь... — Я только за этот торт переживаю, — врёт девушка. У неё есть все для этого основания: даже с помощью Вэнь Нина торт подгорает сверху и оказывается сырым внутри, да ещё и сильно проваливается посередине — ровненько это замазать не получается никак. В конце концов почти всю миску крема она скидывает именно в эту дыру, а потом пытается размазать остатки, но торт получается до смешного перекошенным, прям какая-то кремовая Пизанская башня. Может, им с Вэнь Нином стоило поменьше налегать на пиво, пока торт пёкся. И она совсем забыла о времени. — Нет, — продолжает Вэй Ин. — Этот слой просто базовый, ничего, если выглядит херово. Сейчас нужно будет намазать ещё слой поверх этого и уже получится красиво, — и делает пару фотографий, собираясь документировать весь процесс. — Кажется, надо было дать ему больше времени остыть, — отмечает Вэнь Нин. — Хммм, — Вэй Ин бросает взгляд на свой шедевр. — У меня нет посыпки, но что если я добавлю сверху дробленый чили? Красный ведь удачу приносит! — Эм, — запинается Вэнь Нин. — Ну… можно было бы, конечно… — Вэй Ин. Девушка резко поворачивается на голос. Где-то в процессе её попыток намазать торт кремом вернулась Лань Чжань, и теперь она стоит в дверях, держа в руках идеальный кожаный портфель, полный бумаг и книг — его либо передавали в семье из поколения в поколение, либо купили прямо с показа за тысячи и тысячи долларов. — Ох ты ж чёрт, — говорит Вэй Ин. — Почему ты так рано вернулась! — Уже почти семь. Вэй Ин, сощурившись, присматривается к часам на духовке. — Ох ты ж чёрт! — повторяет она. — Охуеть, это ж должно было быть неожиданностью! — Я этого совсем не ожидала, — со всей серьёзностью отвечает Лань Чжань, а затем подходит и очень осторожно касается края миски из-под крема. — Это ты делала? — спрашивает она. Вэй Ин просто хочется слизать крем с её пальцев. — Для меня? — Я пойду, — шепчет Вэнь Нин и убегает. — Ты не должна была увидеть его вот так, — воет Вэй Ин. — Он ещё такой… косой. Я хотела привести его в порядок, клянусь. Ну, да, я понимаю, что это не тот же торт, а просто моя ужасная попытка что-то сделать, но просто подумала, что ты оценишь жест? Тип если я весь остаток жизни буду пытаться печь тебе торт каждую неделю, то рано или поздно хоть один из них получится относительно нормальным и я хоть что-то для тебя сделаю… — у неё мука в волосах и на худи, и все поверхности, даже пол, выпачканы тестом и мукой, а духовку придётся драить очень долго. Лань Чжань просто стоит и смотрит на крем на кончике своего прекрасного пальца, а затем переводит взгляд на Вэй Ин, и в глазах её плещется что-то необъяснимо нежное. — Я хотела тебя порадовать, — заканчивает Вэй Ин. Лань Чжань стоит очень близко, так, что Вэй Ин слышит биение собственного сердца и отступает на полшага и вдруг упирается спиной в липкую тумбу. — Ты хотела меня порадовать, — повторяет Лань Чжань. — Нет, знаю, что… ну, если даже твой идеальный брат не может не сжечь торт, то у меня нет ни единого шанса. Но я хотела, чтобы знала — я тебя понимаю. Мы скучаем по людям, мы не можем их заменить, но бывают и хорошие дни. Может, хороший торт, но это явно не об этом… Лань Чжань тянется вперёд и берёт Вэй Ин за руку. Сплетя с ней пальцы, Лань Чжань делает крошечный шаг вперёд. Почему-то Вэй Ин становится тяжело дышать. — Я… — выдыхает она. — Эм, у меня все руки липкие. И у тебя липкие будут. — Хорошо, — отвечает Лань Чжань. — Я, скорее всего, испортила твой торт, — говорит Вэй Ин тихим голосом; почему-то ей тяжело быть громкой, а Вэй Ин всегда громкая. — Нет. Он отличный. Вэй Ин вдруг с потрясающей ясностью осознаёт, что собирается поцеловать лучшую подругу. — Лань Чжань, — говорит она срывающимся отчаянным голосом. — Слушай, я сейчас кое-то очень глупое сделаю, ладно? Пообещай, что останешься моей подругой, даже если ты это возненавидишь, даже если возненавидишь меня, я без тебя не проживу, я правда не смогу... Лань Чжань придвигается чуточку ближе. Вэй Ин внезапно понимает, что не может говорить, потому что прекрасные губы Лань Чжань касаются её губ. Весь мир замирает. Всё, что в этом мире было не так и плыло перед глазами, внезапно становится на свои места; всё, что раньше было серым и безрадостным, вдруг взрывается тысячей красок. Поцелуй Лань Чжань это словно первый дождь после долгой засухи. Первый прохладный ветерок в душное лето. Вэй Ин жадно хватает ртом воздух, а, может, стонет; сложно разобрать, потому что она целует Лань Чжань, а Лань Чжань целует её в ответ. Если руки и липкие, то Вэй Ин этого не замечает; их пальцы сплетены, тела прижимаются близко-близко, как и губы, и Вэй Ин могла бы раствориться в этом моменте и остаться в нём навсегда. Прекрасная, непостижимая, добрая, сильная, щедрая, замечательная Лань Чжань её целует. — О боже, — шепчет Вэй Ин, когда отстраняется, чтобы вздохнуть. — О боже, я так сильно тебя люблю, что аж глупо. Лань Чжань совсем немножко морщит нос; Вэй Ин замечает это лишь потому, что стоит к ней так близко, что при желании могла бы пересчитать ресницы. — Не глупо, — говорит Лань Чжань. Вэй Ин поднимается на носочки и касается губами её носа. — Знаешь, я бы за тебя прям на войну пошла, — объясняет она. — Рим бы за тебя сожгла. Сразила бы армию призраков и зомби. —Хм-м, — тянет Лань Чжань. — Или бы ты могла просто поцеловать меня снова. — Если ты так настаиваешь, — отвечает девушка, широко улыбаясь. Лицо Лань Чжань так мило порозовело, но натренированный глаз Вэй Ин видит — она счастлива. — Ты этого хочешь? Мы действительно это делаем? Так хорошо? — Мм, — соглашается Лань Чжань, и Вэй Ин целует её снова. В этот раз поцелуй получается даже лучше, потому что Вэй Ин к нему готова. На вкус Лань Чжань как зелёный чай и хлопковые духи, которыми она постоянно пользуется, а её губы потрясающе мягкие. Она просто немного напряжена, словно не совсем уверена, что делает, и эта мысль невероятно кружит голову. Я не налажаю, обещает себе Вэй Ин. Я не налажаю и не потеряю ещё одного важного человека. Сама себе она не то чтобы верит. Ей слишком хорошо удаётся всё портить, а терпения Лань Чжань может не хватить навечно. Хорошо, думает Вэй Ин, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Просто буду наслаждаться этим, пока она меня терпит, буду ценить каждую минуту, чтобы не забыть, как нам было вместе. Она лишь ненамного отстраняется, ровно настолько, насколько позволяет ей тумба за спиной, и Лань Чжань тянется следом, тихо хныча — Вэй Ин даже не думала, что она способна на такие звуки. — О боже, — смеётся Вэй Ин, — кто бы подумал? Подожди! Я сейчас… — она подпрыгивает, залезая на тумбу, и теперь у неё получается обвить руками шею Лань Чжань и притянуть её ближе. — Так разве не лучше? Я теперь выше! Круто, да? Подожди, минуточку… — Вэй Ин кое-как достаёт телефон и делает пару фото, скорее всего размытых и расфокусированных, но ей нужно как-то запомнить это мгновение. Что бы ни случилось, она будет держаться за это чувство всю оставшуюся жизнь. — Круто, — соглашается Лань Чжань, обвивая руками её талию и закрывая рот поцелуем. Чем дольше они целуются, тем лучше становится, тем менее нерешительной кажется Лань Чжань и тем больше Вэй Ин уверена в том, что это лучший день в её жизни. Они целуются так долго, что она начинает чувствовать себя ленивой, потрясённой, пока не теряет способность думать. Её губы немного обветрены, а челюсть устала, и Вэй Ин точно продолжила бы целовать Лань Чжань, пока одна из них (или обе) не упали бы от усталости. Но. — Вэй Ин, — в конце концов говорит Лань Чжань. — Может… ужин? — она отстраняется, но настолько неохотной Вэй Ин её видеть ещё не выдавалось. — Неееет, — ноет Вэй Ин и снова к ней тянется. — Зачем? Давай целоваться, пока не помрём с голоду. — Это запасной план. Вэй Ин просто обожает, когда Лань Чжань её поддразнивает, просто с ума по этому сходит. Кто же знал, что Лань Чжань умеет подкалывать, что у неё отличное чувство юмора, что под её молчаливостью прячутся тонкие шутки? Только Вэй Ин — она в этом уверена, и на душе сразу становится теплее. Не в силах сдержаться, Вэй Ин радостно раскачивает ногами. — Ладно, — всё же говорит она, — сначала ужин, а потом можем целоваться на диване. Ты вообще задумывалась о том, сколько тут мест для поцелуев? Моя комната, твоя комната, гостиная... Лань Чжань снова её целует и, пусть Вэй Ин и уверена, что это только чтобы её заткнуть, она рада и такому. — Дело вот в чём: Вэй Ин не может понять, изменилось ли хоть что-то? Лань Чжань разрешает ей спать в своей кровати и они немного целуются, но та довольно быстро засыпает, ещё до того, как Вэй Ин успевает решить, хочется ли ей рискнуть и перейти на что-то погорячее. К тому же, Вэй Ин просыпается, держа Лань Чжань в объятиях, но в последнее время это и так часто случалось. Та готовит ей завтраки и в процессе напевает что-то себе под нос и едва заметно улыбается, а потом выгоняет Вэй Ин на пары и просит не задерживаться. Правда, это же она делала каждое утро со дня переезда Вэй Ин к ней в квартиру. Так была ли прошлая ночь так важна? Почему ничего не изменилось? Она думает об этом на парах и почти забывает писать конспекты на лекции, а потом думает об этом в лаборатории, где по невнимательности ставит стакан с водой на ноутбук Кенни и приводит того в ужас. Господи, да с ним даже ничего не случилось, она просто задумалась. — Когда твоя девушка принесёт тебе обед, пойди пройдись с ней, ты сегодня капец какая бесполезная, — ворчит Кенни. — Она не моя девушка, — на автомате отвечает Вэй Ин, как и всегда, но теперь после этих слов в горле остаётся ком. Может?.. А если?.. — Ну тогда жена, — говорит тот. — Партнёрка. Лобстер твой. Неважно. С тобой всё в порядке? Ты сегодня даже не в облаках, а в космосе витаешь. — Она моя подруга! — кричит Вэй Ин, из-за чего на неё шипят остальные студенты в лаборатории. Однако, когда Лань Чжань всё-таки приходит с тщательно продуманным обедом в красивой коробочке, она не знает, что делать. Они будут целоваться? Стоит ли Вэй Ин её поцеловать? Войдут ли теперь поцелуи в привычку? Вэй Ин решает пойти путём, что всегда (а если точнее, то никогда) для неё срабатывал: она подмигивает Лань Чжань со всей преувеличенной игривостью и, когда Лань Чжань сразу не отвечает ей тем же — честно говоря, она, насколько помнит Вэй Ин, и так никогда этого не делала — решает, что прошлая ночь ей просто привиделась. — Лань Чжааань, — говорит Вэй Ин, растягивая её имя. — Ну посмотри на это, разве не замечательно, хочешь, я тебя поблагодарю? — она подаётся вперёд, соблазнительно поигрывая бровями. Лань Чжань стоит идеально ровно, а в её плечах читается напряжение. — Вэй Ин, — одёргивает девушка. Она не хватает Вэй Ин и не зацеловывает её до потери пульса; вместо этого Лань Чжань едва заметно поджимает губы? Даже как-то неодобрительно? Так что… может, Лань Чжань это во всём сомневается. — Спасибо, — говорит Вэй Ин, и целует её в щёку. — Спасибо, спасибо, спасибо, — за каждым “спасибо” следует мимолётный поцелуй: в нос, щёку, лоб. Лань Чжань всё краснеет и краснеет. — Спасибо, — повторяет Вэй Ин уже чуть тише, и подаётся вперёд, едва ощутимо касаясь её губ. Лань Чжань всё ещё не обвивает вокруг неё руки, не кричит “Да, целуй меня! Целуй, как прошлой ночью!” или что-то в этом духе. Вэй Ин понимает намёки. — Я назад в лабораторию, — говорит она. — Но вечером увидимся? — Конечно. Вэй Ин ожидающе на неё смотрит, но Лань Чжань снова её не целует. После секундного ожидания, девушка вдруг понимает, что Кенни — и ещё три чела из лаборатории — высунулись в коридор и пялятся на них. Ну. Неудивительно. — Ладно, увидимся! — радостно прощается Вэй Ин перед тем, как развернуться. На пути назад она старательно пинает каждого из пацанов, решивших поглазеть. -- Вэй Ин думает, что, может, Лань Чжань скажет что-то дома, а затем понимает, как это всё глупо. Лань Чжань и так никогда ничего не говорит. Вэй Ин бы и закрыла на это глаза, да только вот её сердце разобьётся на миллионы мелких осколков, если они снова не поцелуются, так что она врывается в квартиру и во весь голос зовёт Лань Чжань. — Да? — и та как по волшебству появляется в гостиной. Девушка скидывает на пол сначала куртку, а за ней и сумку. — Всё нормально, если ты не хочешь снова меня целовать, — говорит она, — но хочу, чтобы ты знала — если я умру от разбитого сердца, ответственность будет лежать на тебе. Ты этого хочешь? Да? Лань Чжань с минуту на неё смотрит, а потом поднимает с пола куртку и аккуратно вешает на крючок. — Я и правда умру от разбитого сердца и Вэнь Цин станет это исследовать и в конце концов даже напишет целую медицинскую статью. На самом деле… кажется… — Вэй Ин делает вид, что хватается за сердце, и театрально запинается. Уголки губ Лань Чжань едва заметно дёргаются вверх, но она не говорит ничего в ответ, так что Вэй Ин падает на пол и перекатывается на спину. — Я умираю, — жалобно кашляет девушка. — Можешь в это поверить? В то, что ты меня убила? — Вэй Ин, — той кажется, что Лань Чжань звучит нежно. Нежно, но это определённо её доводит. — Я не знала, хочешь ли ты, чтобы это видели твои коллеги, — до милого напряжённо говорит она. Вэй Ин приподнимается на локтях. — Ты думаешь, я не хочу ткнуть Кенни носом в то, что целую самую горячую женщину во всём мире? Конечно же я хочу. — Бесстыдство, — отвечает Лань Чжань, но не кажется этим особо недовольной. — Но только если ты хочешь, — добавляет Вэй Ин, только сейчас понимая, что Лань Чжань жутко сдержанная и, может, самовоспламенится, если ей придётся целовать кого-то на людях. — Я не хочу тебя заставлять. Лань Чжань тихо и неверяще фыркает. — Тебе ужин на пол подавать? Вэй Ин ложится назад. — Да. Я мертва. Я жертва любви. Больше никогда не смогу подняться, если кто-то не оживит меня дыханием рот в рот. — Трагично, — отвечает Лань Чжань. Девушка тянется к ней с немой просьбой помочь подняться и, спустя минуту, с самым озадаченным выражением лица, которое Вэй Ин выдавалось видеть, Лань Чжань подходит ближе и протягивает руку. Конечно же, Вэй Ин на самом деле не хочется, чтобы ей помогали подняться, и она тянет ту к себе вниз. Лань Чжань куда сильнее Вэй Ин, но на её стороне гравитация и лень, так что в конце концов Лань Чжань тяжело вздыхает, а её колени касаются пола. — Никакого стыда, — говорит она, но наклоняется ниже и целует Вэй Ин. Та самодовольно думает, что это “никакого стыда” с уст Лань Чжань звучит как “я тоже тебя люблю”. — Осень становится всё холоднее и внезапно её сменяет зима. Выходных на День Благодарения Лань Чжань, похоже, не хватает, чтобы съездить домой, поэтому взамен они приглашают её брата к себе и Вэй Ин полностью запарывает индейку. Им приходится заказывать еду; Вэй Ин в восторге. Она объявляет это новой традицией и говорит Лань Чжань, что они теперь каждый год будут так делать. Та просто приподнимает свою идеальную бровь и позволяет приподняться самым уголкам губ. — Но вот чего я не пойму, — объясняет Вэй Ин Вэнь Нину спустя неделю, растянувшись на диване, — ничего особо не поменялось? Ну, Лань Чжань ведёт себя точно так же. Тебе не кажется, что что-то должно было измениться? Да, мы теперь целуемся. Много целуемся. Но в остальном.... — Вы уже встречались, тупица! — кричит из своей комнаты Вэнь Цин. Вэй Ин аж садится от возмущения. — Не встречались! — Ну вы точно встречались, — чуть виновато отвечает Вэнь Нин. Вэй Ин не может на него не пялиться. Вэнь Нин не скажет ничего просто чтобы поиздеваться, он для такого слишком добрый. — Ох, — выдыхает девушка. — Все так думали? — Прям все! — снова кричит Вэнь Цин и бросает в неё подушку. — Знаешь, я бы заметила, — ворчит Вэй Ин, но, стоит признать, это объясняет отсутствие какой-либо разницы. — Но… — снова начинает девушка c какой-то тоской, но заставляет себя замолчать. “Думаете, она и правда меня любит?” — вот что ей хочется спросить, но знает, что оба скажут “да”. Они не знают ни того, насколько Вэй Ин клоунесса, ни степени доброты Лань Чжань. Вэй Ин с радостью примет поцелуи из жалости. И поцелуи по привычке тоже. И поцелуи, чтобы отвлечь её от слёз по семье, и неуклюжие чопорные поцелуи в коридоре перед лабораторией, когда за ними наблюдают другие. Но что с этого всего Лань Чжань? Эту загадку у неё не получается разгадать и, честно, она не хочет лезть в это слишком глубоко. — Ты едешь домой на Рождество? — спрашивает Вэнь Нин. — Может быть, — беззаботно врёт Вэй Ин. Вся её семья соберется в Калифорнии на свадьбу Яньли, так что ей некуда ехать даже если бы они всё ещё с ней говорили. Она отчасти надеется, что Лань Чжань отправится с остальным семейством Лань куда они там обычно едут — в Китай? экзотические страны? на медитацию? — и просто забудет спросить, есть ли планы у Вэй Ин. Так у неё получится провести все каникулы жалея себя, напиваясь и громко рыдая под звуки кантри. У Вэй Ин очень живописные планы на самотерзания. Вэнь Нин смотрит на неё огромными взволнованными глазами. Он снова заболел и, закутанный в плед, сидит на диване, держа чашку с чаем и полный судочек печенья, которое для него испекла Лань Чжань. Он всегда такой бледный. Иногда Вэй Ин волнуется за него — Вэнь Нин почти закончил университет и не подружился ни с кем, кроме неё. — Можешь поехать с нами, — предлагает он. — Не надо! — кричит Вэнь Цин, высовывая голову из комнаты. — Ты же знаешь, что мы с Вэнь Чжао родственники, да? Каникулы это просто пиздец. Если тебе кажется, что он уебан, то ты ещё его папашу не видела. Серьёзно, я подумываю прикинуться больной, чтобы сбежать с этого сборища, — и задумчиво смотрит на брата. — Ну кто-то же должен его сдерживать, — чуть нахмурившись, говорит Вэнь Нин. — В смысле скинуть со скалы? — спрашивает Вэнь Цин. — Ага, так в детстве и надо было сделать. Если он притащит с собой свою блядскую девушку, я их обоих урою. Я могу. У меня для этого травы есть. — Если бы он не был соседом Цзян Чэна на первом курсе, я бы не встретила вас, — отмечает Вэй Ин. — Так что, может, его существование не так уж и ужасно. — Не знаю, оно точно в десятке. Может, мы останемся и ты останешься, и мы все устроим семейные посиделки на Рождество. — Звучит замечательно, — отвечает Вэй Ин, ведь это и правда так, но.... Ей сложно представить хорошие праздники без Лань Чжань рядом. Да, она никогда не попросит её отказаться от времени с семьёй, пусть это, скорее всего, только её брат и дядя, но Вэй Ин явно относит себя к той категории назойливых девушек, что и недели не вынесут без объятий. — Мы можем пригласить Лань Чжань… — предлагает Вэнь Нин, подпихивая её локтем. — Что? Хах, нет, ну вы что, мы ну с день встречаемся, — быстро отрицает Вэй Ин. — У неё, наверное, уже есть планы, да и у меня планы есть. А вы двое едьте домой! Обо мне не волнуйтесь. Вот все вернутся и тогда соберёмся потусим! Будет круто, — она ярко улыбается Вэнь Нину, который в ответ только моргает, всё ещё за неё переживая. — Ты врёшь далеко не так хорошо, как тебе кажется, — говорит Вэнь Цин и, громко топая ногами, уходит к себе. Вэй Ин обиженно выпячивает губу и притворно шмыгает носом, снова переводя взгляд на Вэнь Нина. — Твоя сестра злюка, — говорит она, давая голосу задрожать. — Нет-нет, — дёргается Вэнь Нин. — Прости! Только не плачь! Иногда ей жаль Вэнь Нина за то, что он слишком мягок, но Вэй Ин не чувствует ничего подобного, когда у него есть домашнее печенье. — Печеньем поделишься? — спрашивает девушка, всё ещё дуя губы. — Ох, им, конечно! — и подпихивает к ней судочек. Это конечно не провести Рождество с девушкой или семьёй, но тоже сойдёт. — Вэй Ин находит себе новое хобби, и заключается оно в том, чтобы прижиматься к спине Лань Чжань, пока та готовит ужин, обхватывать руками её талию, целовать её шею и порой покусывать ухо, чисто чтобы увидеть, получится отвлечь её от готовки или нет. Порой она позволяет рукам разгуляться. Лань Чжань ведёт себя на удивление стойко, но порой у Вэй Ин всё же получается её возбудить. При лучшем исходе Лань Чжань внезапно выключает плиту, резко разворачивается, хватает Вэй Ин и как-то телепортирует их — чесслово, она готова поклясться в том, что замешана магия — к дивану. Вэй Ин прижата к нему спиной, а Лань Чжань нависает над ней, и её длинные волосы заслоняют их от всего пока они целуются, а потом пальцы Лань Чжань вдруг становятся игривее и изобретательнее, и... Честно, как же хорошо, что Лань Чжань выключила плиту, а то мог бы сгореть весь дом. На улице уже постоянно холодно, но в последнее время Вэй Ин носит всё больше и больше мини-юбок чтобы облегчить работу своей девушке на случай если ту внезапно настигнет вдохновение. — Никакого стыда, — довольно говорит Лань Чжань. Ещё стоит упомянуть тот раз (“Прошу, перестань мне это всё рассказывать”, — воет Вэнь Нин, но других слушателей Вэй Ин рядом не видит) на кухне в снежный день, когда она шептала в ухо Лань Чжань вот что: — Я хотела бы, чтобы ты проснулась, пока я тебе отлизываю, как тебе такое, м? Хочу, чтобы ты покрепче прижимала меня к постели. Оххх, может, нам стоит купить наручники, тебе такое понравится? Мне понравится. Эй, Лань Чжань, скажи мне чего хочешь. Она просто дразнит — но если Лань Чжань такое нравится, то тогда это совсем не шутки. Лань Чжань слегка склоняет голову, что обычно можно расшифровать как глубокие раздумья. — Я бы хотела сделать тебя счастливой, — отвечает она. — Хотела бы о тебе позаботиться и защитить от всего, что причиняет тебе боль. В том числе от тебя самой. Вот это я и собираюсь делать. Вэй Ин резко делает пару шагов назад. — Что за нахуй, — выдыхает она. — Лань Чжань, что это нахуй было! Лань Чжань разворачивается. Она не думала, что это приведёт её в такой ужас, но… — Я просто тебя дразнила, ты не можешь просто взять и… Ты не можешь… Ты не можешь просто говорить такое, что за чёрт, как прикажешь с этим справляться! — Хмм, — тянет Лань Чжань. — Со мной ты прекрасно справляешься, — в её голосе слышатся нотки лукавости; Вэй Ин и не думала, что может одновременно чувствовать возбуждение и возмущение. — Я не знаю почему все думают, что ты ко мне добра, — воет Вэй Ин. — Ну почему ты такая? — честно говоря, от такого хорошего отношения к себе она слегка паникует. Ей не сравниться с той идеальной Вэй Ин, которую Лань Чжань целует. Она не настолько хороша. Лань Чжань тянется за её рукой и Вэй Ин позволяет той притянуть себя назад. — Ты мне очень нравишься, — тихо и честно говорит Лань Чжань. Этого почти хватает, чтобы Вэй Ин разрыдалась, но затем Лань Чжань её целует и с ней сложно спорить, когда она такое делает. В процессе Вэй Ин делает ещё одно размытое селфи, на что Лань Чжань недовольно хмыкает. О Рождестве они не говорили. Они не говорили о том, стоит ли Вэй Ин начинать искать жилье в кампусе, как она это изначально и планировала. Они даже не говорили о том, считается ли это всё между ними “отношениями”. Но она счастлива, когда Лань Чжань её целует, и когда ей удаётся вызвать на лице Лань Чжань улыбку, ту самую, крошечную, в самых уголках губ и скрытую ото всех, или когда ей удаётся развести Лань Чжань на подколы, или даже когда они просто тихо сидят в одной комнате (пока у Вэй Ин не заканчивается терпение и она не начинает дурачиться). Она будет хвататься за любые доставшиеся ей обрывки счастья. -- Где-то посреди занятия Вэй Ин получает имейл с вроде бы типичного спам-аккаунта. Тот показывается на её универском ящике, а ей уже так скучно от тысячного обсуждения правил безопасности — кажется, на прошлой неделе первокурсники что-то устроили, но в кои-то веки это не вина Вэй Ин — что она решает его открыть. “Скучаю по тебе, хотелось бы, чтобы ты была рядом”, — вот и всё, что там написано, а дальше идут фотографии Яньли. Вэй Ин отшатывается так резко, что чуть не перекидывает стул. Она не ожидала… кажется, что её облили кипятком. На одном из фото Яньли одета в красное ципао, украшенное вышивкой, и её волосы собраны в пучок на голове, а госпожа Юй возится с чем-то на фоне. На остальных она в белом свадебном платье, кружевном и с открытыми плечами, с длинными летящими рукавами и пышной юбкой. Яньли смеётся, а вокруг неё кружит портной с мерной лентой. Она сияет. Она идеальна. Вэй Ин благодарна сестре за то, что та завела почту специально, чтобы отправить ей эти фото, но в то же время кажется, что внутри неё открылась чёрная дыра. В ней не осталось костей и органов, только пугающая пустота. Рассматривая эти фото, Вэй Ин прямо таки слышит, как спорит обо всём её семья: этот рукав слишком короткий, тут слишком открыто, нужно подчеркнуть шею, почему ты не хочешь обуть красные туфли моей матери, ну посмотри на себя, ты сейчас разжиреешь и не влезешь в платье, ну почему ты теперь рыдаешь! Картина перед её глазами кажется настолько реальной, что Вэй Ин с силой захлопывает ноутбук. На неё поворачиваются, смотрят, но девушке приходится закрыть глаза, чтобы не разрыдаться посреди занятия. Можно плакать перед Лань Чжань, но не перед этими уродами, половина из которых и так думает, что девушки слишком эмоциональны для технических специальностей. Она делает пару глубоких вздохов и, когда это не помогает, убирает ноутбук в сумку и выбегает из аудитории на середине лекции. Профессор кричит что-то ей вслед, но сейчас Вэй Ин всё равно. Перед глазами всё плывёт и её почти сбивает машина, когда она переходит улицу на пути к главному корпусу. Можно пойти порыдать в любимом уголке библиотеки, разобраться со своими чувствами, а потом вернуться домой и заставить Лань Чжань сделать ей чай и поперебирать волосы. Дышать сложновато, скорее всего психосоматическое, но в груди всё равно болит. Она врезается в кого-то, извиняется, и сразу же врезается в кого-то снова. В дворике постоянно дохера людей; не стоило приходить сюда даже в холодную погоду, когда все по логике должны прятаться внутри. И вдруг сквозь пелену слёз она видит белый луч света, стоящий на огромных ступеньках перед библиотекой Колумбийского университета — Лань Чжань там с кем-то говорит. Она одета в белое пальто, из-за которого Вэй Ин дразнила её всю осень, потому что ну кто ещё сможет не запачкать его в грязь и слякоть Нью-Йоркской зимы? Сейчас же это пальто кажется путеводной звездой, ведущей Вэй Ин вперёд. Всё будет хорошо стоит лишь ей туда добраться. Сердце в груди, кажется, смёрзлось в ком чёрного льда, но она, запинаясь, всё равно идёт вперёд. У Лань Чжань, кажется, развилось особое чутьё именно на Вэй Ин, потому что она резко поворачивает голову, пробегая взглядом по толпе студентов, профессоров и туристов. Должно быть, у Лань Чжань получается её найти, потому что она внезапно оказывается рядом, помогает ей остаться на ногах, и Вэй Ин обхватывает руками её шею и разбивается на тысячи осколков. Во всяком случае, именно это она и чувствует. Наверное, человеческую форму она всё же сохраняет, потому что никто не начинает кричать и вызывать скорую. Вэй Ин даже не плачет, просто не может, всё это уже закрыто где-то глубоко в груди, окутано замками и подписано как моменты свадьбы Яньли, которые она всё же пропустит. Лань Чжань буквально держит её, может даже именно она не даёт развалиться на части. — Прости, — шепчет Вэй Ин, но Лань Чжань или её не слышит, или не находит подходящих слов. — Ты в порядке? — говорит робкий голос. Должно быть Вэнь Нин. — Что случилось? — тихо спрашивает Лань Чжань. — Хочешь кофе? — спрашивает уже Вэнь Нин. — Или пончик? Сахар упал? Выглядишь… ну, не очень. Позвонить сестре? Честно говоря, какая-то часть Вэй Ин думает, что, позволь она себе это, то и правда упадёт в обморок. До этого она уже пару раз теряла сознание, когда забывала поесть или слишком долго сидела на солнце. Сейчас она так цепляется за всё, что, может, просто стоило бы… отпустить. Упасть. Лань Чжань, скорее всего, не даст ей свалиться на землю. — Можем на минутку уйти подальше от всех? — спрашивает Вэй Ин дрожащим голосом. Лань Чжань сразу же обхватывает её талию руками и вот они уже отходят от толпы, окружающей центральные здания. Лань Чжань больше не задаёт вопросов, а просто помогает Вэй Ин пройти через кампус и пересечь улицу. Вэнь Нин идёт за ними по пятам, взволнованно вздыхая. “Соберись”, — одёргивает себя Вэй Ин. Она знала, что Яньли выходит замуж и что свадьба уже совсем скоро. Знала, что туда не попадёт. Эти фото совсем не должны были выбить её из колеи. Однако, сколько бы раз она не говорила себе, что это всё глупости, у неё не получается перевести дыхание. Даже с поддержкой Лань Чжань у неё не получается восстановить равновесие. По обе стороны кампуса разбиты парки, но Лань Чжань подталкивает их в сторону Морнингсайд-парка, в котором обычно потише. Чтобы зайти глубже в него, нужно спуститься по куче крутых ступенек, извивающихся между уже сбросившими листву деревьями. От этого парк кажется куда холоднее, чем кампус. Он вообще странный: очень вытянутый с севера на юг, но всего пару кварталов вширь, так что, спустившись по ступенькам, они уже оказываются на другой стороне, рядом с баскетбольными полями, детскими площадками и лавочками. Он не прям совсем заброшен, потому что мамашки с колясками привели своих закутанных в десяток слоёв детей погулять, но в сравнении с остальным Манхэттеном это настоящий островок тишины. — Садись, — говорит Лань Чжань. Ноги Вэй Ин и так словно ватные, так что она падает на лавку, заваливаясь на девушку. — Нормально? — Всё в порядке, — врёт Вэй Ин. — Всё хорошо. А-Ли… Яньли… моя сестра… прислала имейл. Приятный. Правда, очень мило с её стороны, я просто… я такая тупая, — она прячет лицо в плече Лань Чжань чтобы никто не мог спросить, почему она разводит истерику из-за такой мелочи. — Я могу, эм, принести перекусить? Или шарф поплотнее? Ты такая бледная, — нервно спрашивает Вэнь Нин. — Тут недалеко винный магазин, если хочешь? Ох чёрт. Вэнь Нин не так часто расстраивается, так что нотки настоящей злости в его голосе заставляют Вэй Ин поднять взгляд. Вэнь Нин аж сцепил зубы, а его очаровательное лицо омрачено попыткой убить кого-то взглядом. — Пусть даже не думает сюда идти, — говорит Вэнь Нин и снова чертыхается. — Ну сейчас я ему задам! Скрестив руки на груди, он выходит на середину дорожки. Вэнь Нин похож на милое мультяшное облачко, но Вэй Ин ещё ни разу не видела такой решимости в его напряжённых плечах. Он стоит прямо на пути бегуна, и с мгновение в этом, кажется, нет никакого смысла — а потом Вэй Ин понимает, что чудак, решивший побегать в холод и одетый в ярко-фиолетовые леггинсы под короткими серыми шортами и в огромной фиолетовой толстовке это её брат. — О господи, — стонет Вэй Ин, закрывая глаза. — Эй! — зовёт его Вэнь Нин. — С дороги, — говорит Цзян Чэн. — Чего хочешь? — Нам надо поговорить. Вэй Ин поглядывает на них из-за ресниц. У неё сейчас нет настроения с ним видеться. За всю жизнь ей ещё не хотелось делать что-то меньше, чем это. Взгляд Цзян Чэна цепляется за Вэй Ин и Лань Чжань, сидящих на лавке, и его лицо морщится так, словно он вот-вот начнёт орать. — С дороги, — повторяет он, пытаясь оттолкнуть Вэнь Нина. Но маленький, тонкий Вэнь Нин не позволяет ему этого сделать. Он делает шаг в сторону, снова перекрывая Цзян Чэну путь. — Нет, — упрямо говорит он. — Ты сейчас меня выслушаешь. — И что мне выслушивать? — отмахивается Цзян Чэн, начиная бежать на месте. — Я сейчас буду говорить о твоей сестре, — отвечает Вэнь Нин. — О Вэй Ин. О господи. Вот этого Вэй Ин совсем не хочется. Она приказывает ногам начать работать и помочь ей встать, приказывает себе закричать, заставить их прекратить. Почему-то у неё не выходит сдвинуться с места. И почему мир в уголках кажется серым? Она почти что сидит на коленях у Лань Чжань, всё крутится, и у неё не получается взять себя в руки и заставить тело делать то, что хочется ей. — Она знает, что натворила, — резко говорит Цзян Чэн. — Она знает, что натворил ты, — парирует Вэнь Нин. — Что? — Цзян Чэн аж останавливается. — Что ты, блять, говоришь, что я сделал? Я ничего не делал. — Пропало полмиллиона долларов, — говорит ему Вэнь Нин. — Просто бах и исчезли! — Я знаю! — кричит тот. — Я, блять, знаю, ясно! Я знаю, что она натворила... — Ты такой тупой! — кричит Вэнь Нин в ответ. — Твои родители спросили у неё, куда делись деньги и она сказала, что взяла их, потому что думает, что это сделал ты! Земля разверзается и Вэй Ин кажется странным то, что она не падает прямо в эту дыру. Она не помнит, чтобы рассказывала это Вэнь Нину, но уверена, что, если бы и рассказала, то заставила бы пообещать никому не рассказывать. Надо подняться, закричать, отвлечь их всех, но она так устала, да и кажется, что это происходит слишком далеко. — Что? — отзывается Цзян Чэн. В его голосе звучит злость, но ещё и напряжение, словно он начинает паниковать. — Что? Зачем мне... — Новые друзья, новая машина, куча поездок. — Заткнись! — срывается Цзян Чэн. — Это так блять нахуй тупо. Я же сказал ей, что машину выиграл. Заткнись. Я ничего не делал! Вэй Ин хотелось бы зарыться поглубже и никогда не вылезать наружу. — Я просто… — она пытается сказать что-то Лань Чжань, но голос отказывается работать. Тёплая ладонь девушки обхватывает её запястье, помогая успокоиться. — Знаешь что? — на удивление громко говорит Вэнь Нин. — Я тебе верю. Я не думаю, что это твоих рук дело. Но так думают твои родители. Во всяком случае, твоя мать. Тебе не кажется странным то, как они сказали, что это Вэй Ин украла полмиллиона долларов и даже не попытались вернуть деньги? Или подать в суд? Что они просто выкинули её из семьи и сделали вид, что всё на этом закончилось? Потому что с той самой минуты, как она рассказала это, мне всё показалось ужасно странным. — Нет, — говорит Цзян Чэн. — Что? Заткнись. Нет! — он в ярости, но, кажется, встревожен. — Кажется, твоя мать подумала на тебя и знала, что может рассчитывать на жертвенность Вэй Ин. Так у неё получилось закрыть глаза на твою вину и наказать Вэй Ин так, как ей всегда того хотелось. С моей стороны всё выглядит так. — Нет! — снова говорит Цзян Чэн. — Нет, нет, нет, это блять просто смешно. Моя мама меня любит, она не могла подумать на меня. Она бы никогда… она не настолько безжалостна. В плане… Не настолько безжалостна… — и затихает. Повисает неловкое молчание. Не прямо таки тишина, но словно все чего-то ждут. Вэй Ин хотелось бы защититься, но она измотала себя ещё до начала этого разговора, а Вэнь Нин взял и рассказал всем то, что должно было навсегда остаться в секрете. Может, если она не сдвинется с места, то и не придётся со всем этим разбираться. Она защищала Цзян Чэна. Она сделала это всё, чтобы её любимый младший брат не потерял семью. Вэнь Нин не может быть прав. Пальцы Лань Чжань чуть сильнее сжимаются вокруг её запястья, напоминая о необходимости дышать. — Ну, тогда… Тогда… Тогда, что, как тебе кажется… случилось? — спрашивает Цзян Чэн. Его голос дрожит, но каким-то образом в нём находится и место для злости. — Я думаю, что моему двоюродному брату, Вэнь Чжао, сошло с рук непредумышленное убийство, — отвечает Вэнь Нин. — Что он, скорее всего, украл данные твоего счёта ещё на первом курсе и, когда его новая девушка стала требовать от него тратить больше денег, он начал тратить ваши, а, когда твоя мать увидела, что ты берёшь деньги, то сразу пошла к Вэй Ин, потому что знала, что та сделает. Потому что твоя сестра тебя любит, ты… ты… ты такой придурок! — Если он это сделал, я убью его! — кричит Цзян Чэн. — Я найду его и своими руками убью! — Но это не решит проблему, — говорит Вэнь Нин. — Так же? О боже, о нет, боже. Цзян Чэн переводит взгляд на неё и Вэй Ин горестно всхлипывает, снова пряча лицо в шее Лань Чжань. — Понятия не имею, как она решила, что я мог натворить что-то настолько тупое, — громко говорит Цзян Чэн дрожащим голосом. — Она сама решила всё так повернуть, моей вины в этом нет. Не смотри на меня так. Она мне не сказала, что собирается такое сделать! Даже у меня не спросила! Она всегда так! Ведёт себя, словно какая-то святая. Её никто не просил! Повисает долгая пауза. Вэй Ин не хочет поднимать взгляд, потому что, стоит ей это сделать, то точно увидит, как Цзян Чэн уносится прочь. Она прекрасно видит, что её брат чувствует себя виноватым, а когда он чувствует себя виноватым, то несёт что попало и потом отказывается извиняться. Но уже в следующее мгновение она снова слышит его голос, куда ближе и тише, чем ожидала. — Почему ты не поговорила со мной, идиотка? — говорит тот. В его словах не чувствуется упрёка, даже в оскорблении. Вэй Ин осторожно бросает на него взгляд. Цзян Чэн в ярости и злобно зыркает, скрестив руки на груди и стоя возле самой лавки. — Ты… — начинает Вэй Ин, но голос застревает в горле и ей приходится пару раз кашлянуть. — Ты никогда мне ничего не рассказываешь, — всё же говорит девушка. — Ты бы ни в жизнь не сказал мне, если бы у тебя были проблемы и нужны были бы деньги. Или помощь. Он отшатывается словно от пощёчины. — Мне не нужна помощь, — кричит парень. — Что за нахер! Вэй Ин лишь тяжело вздыхает. — Ох, — осознаёт Цзян Чэн спустя секунду. — Так ты об этом… чёрт, с тобой всё в порядке? — Да, — врёт Вэй Ин, с трудом садясь. Всё вокруг всё ещё кажется очень шатким, плывёт по краям, но её брату всегда плохо давались чувства. Он лишь теряется, а это заставляет его огрызаться. Лань Чжань не отпускает её запястье. — Ох, — выдыхает Цзян Чэн. Его взгляд дёргается к Лань Чжань, а затем к Вэнь Нину за ним — тот, разозлённый, всё ещё стоит посреди дорожки, но вдруг подъезжает мамашка с коляской и он отскакивает в сторону, рассыпаясь в извинениях. Он поднимает пальцы вверх в немом вопросе и, когда Вэй Ин кивает, скрывается за деревьями. — Ну, знаешь… ты, наверное, ждёшь от меня благодарности или чего-то такого, но я вообще не понимаю почему я должен благодарить тебя за что-то такое тупое, да и я тебя об этом не просил. Он прямо ждёт, пока Вэй Ин потребует извинений, чтобы наброситься, но его голос снова дрожит, а в глазах читается сожаление. За годы она научилась читать язык его тела и игнорировать глупости, срывающиеся с губ. — Госпожа Юй убила бы тебя, если бы подумала, что это ты, — отвечает Вэй Ин. — Но я… я подумала, что во мне она сильнее разочароваться не может... — Заткнись, — обрывает её Цзян Чэн. — Ты и сама знаешь, она срывается на тебя только потому, что ты умнее и во всём лучше нас с Яньли. Это примерно десять процентов от всех причин, по которым госпожа Юй её ненавидит, но Вэй Ин решает промолчать. — Прости, что подумала на тебя, — говорит девушка. — Твоя мама была так уверена... — Блять! — орёт Цзян Чэн и с минуту яростно оглядывается. — Она сказала тебе, что виноват я? — Она… эм, явно намекнула, что вина на ком-то из нас двоих. — Блять, — повторяет парень, и отвлечённо пробегается ладонью по волосам, явно расстроившись. — Что нам блять делать теперь? Он говорит “нам” и в сердце Вэй Ин разливается тепло. — Всё в порядке. Я могу... — Всё не в порядке! — ревёт Цзян Чэн. Мамашки с колясками и дети на площадке бросают на него косые взгляды. — Яньли больше всего хочет видеть тебя на своей свадьбе и ты не можешь поехать только потому, что моя мать видит во мне убожество! Почему ты ничего не сказала? Какая же ты тупая! Как нам прижать Вэнь Чжао к стенке? Свадьба уже так скоро и я даже не знаю, сможешь ли ты достать билет на самолёт... — Мы можем достать билет, — тихо и абсолютно уверенно говорит Лань Чжань. Цзян Чэн замолкает и смотрит на неё. — Что, выкинешь деньги семьи Лань на мою сестру? — Я их не “выкину”, — отвечает та. — Если это сделает Вэй Ин счастливой, то трата не напрасная. — Только не смей вот сейчас начинать, — со всей строгостью говорит Вэй Ин, закусывая губу чтобы не улыбаться слишком широко. — У меня хватит сил разбираться с каждым из вас только по отдельности, — после этого Лань Чжань кажется совсем чуточку самодовольной. Этого никогда не разглядеть если не знаешь её так же хорошо, как Вэй Ин, но это определённо так. Вэй Ин пытается не улыбаться, но Лань Чжань смотрит на неё так нежно, с таким любящим выражением лица — ну если, конечно, её выражения чем-то отличаются — и сложно не улыбаться во всё лицо, когда у тебя самая чудесная девушка на всём белом свете. — Если я появлюсь на свадьбе, твоя мать вызовет копов, — говорит она, отрываясь от Лань Чжань. — Только если я не убью Вэнь Чжао или не выбью из него признание, — рычит Цзян Чэн. — Сделаю это и проблема решена. — Неееет, — отвечает Вэй Ин, пытаясь представить себе, как снова соберёт семью Цзян вместе, если из-за неё Цзян Чэн загремит в тюрьму. — Он же тупой и скорее всего оставил следы. Честно говоря, он ещё этим и хвастаться мог. Мы можем найти улики. Знаешь, я вполне смогла бы прокрасться в его квартиру и... — Мой брат может всё исправить, — обрывает её Лань Чжань, похоже, начав беспокоиться. Вэй Ин накрывает волна ужаса. — Только не говори, что попросишь у него денег… — начинает девушка. Лань Чжань качает головой. — Юрист. И у него друзья юристы. — Ох, — облегчённо выдыхает Вэй Ин. — Я не могу поверить, что и ты, и мама обе подумали, что я настолько тупой! — выкрикивает Цзян Чэн, похоже, продолжая говорить сам с собой. Вэй Ин смотрит на Лань Чжань, а Лань Чжань на неё, и им не нужно слов чтобы понять — они одного мнения о том, насколько умный или тупой Цзян Чэн. Как же хорошо, когда кто-то умеет читать твои мысли. — Разве твой брат не занимается защитой природы? — спрашивает Вэй Ин. — Я не сомневаюсь ни в нём, ни в тебе, но не думаю, что Вэнь Чжао очень испугается, если мы скажем ему не загрязнять воду. Уголки губ Лань Чжань поднимаются в крошечной улыбке. — Мой брат очень добр, — говорит она. — Многие его друзья-юристы… не так добры. — Но свадьба уже так скоро. Ты правда думаешь... — Сегодня вечером позвоним брату, — обещает Лань Чжань. Голос её звучит так уверенно, а она самый честный человек в жизни Вэй Ин. Она не станет лгать только чтобы Вэй Ин на мгновение почувствовала себя лучше. Вэй Ин не в силах удержаться от того, чтобы податься вперёд и поцеловать Лань Чжань. Да, может, её немного заносит, но Цзян Чэну совсем необязательно делать вид, что его тошнит. — Отвратительно, — говорит Цзян Чэн. — Просто отвратительно. Да, понимаю, ты нашла свою родственную душу или кого там ты нашла, но это неотложные семейные дела? Помнишь? У тебя семья есть? — Родственная душа, — повторяет за ним Вэй Ин и широко улыбается. От этого, правда, немного стыдно, так что она опускает голову и отводит взгляд от Лань Чжань. — И почему, по-твоему, я жила с ней, если украла столько деньжищ? Цзян Чэн разозлённо пожимает плечами. — Просрала их на что-то тупое. Зная тебя, ты вполне могла купить пони, или осла, или ещё что-то в этом духе. Или… или ты просто хотела с ней съехаться, ты по ней уже вечность сохнешь. — Что! — кричит Вэй Ин. — Я не сохну! — На первом курсе ты постоянно к ней подкатывала. Она именно поэтому не хотела иметь с тобой ничего общего. Честно говоря, я её в этом не виню. После всего этого говна я тоже не хочу. Вэй Ин поднимает взгляд на Лань Чжань и та едва заметно качает головой. “Конечно же”, — с облегчением думает девушка. Она бы заметила. — Я звоню А-Ли, — говорит Цзян Чэн, — скажу ей, что ты опять хуйню натворила, ой как она удивится. Она уже распределила места для гостей, а теперь ей придётся переделывать всё из-за вас двоих, она придёт в ярость. — Она переживёт, — уверенно отвечает Вэй Ин. Её сердце прямо таки поёт. Кто знал, что можно чувствовать себя на грани смерти в одну минуту и быть в норме в другую? Лучше чем в норме. Так хорошо она не чувствовала себя уже несколько месяцев. Лань Чжань обхватывает ладонь Вэй Ин своей и переплетает их пальцы. — Свадьба твоей сестры выпадает на последний день чтений китайской поэзии, — тихо говорит она. — Ох, — выдыхает Вэй Ин, и затем снова охает. У неё было ровно тридцать секунд чтобы представить, как замечательно было бы появиться на свадьбе Яньли под руку с Лань Чжань, и как госпоже Юй пришлось бы взять свои слова обратно, как приятно было бы сидеть там с кем-то, готовым её поддержать, наблюдать за счастьем сестры с той, что делает счастливой её. Но. — Ох, конечно, — поспешно говорит Вэй Ин. — Да, точно ведь. И потом тебе ещё праздновать Рождество с семьёй! Ну, если, конечно, вы празднуете Рождество. Мы тоже Рождество отпразднуем. Ну, конечно, если... — Папа опять хочет снять тот домик в Мэне, говорит, что снег придаёт атмосферы, а мама сходит с ума, потому что ненавидит холод, — сообщает Цзян Чэн, яростно печатая что-то на телефоне. — Ты ж их знаешь. Они уже пару недель ссорятся. Яньли с нами не едет, у неё медовый месяц, так что сможешь пожить в её комнате. — Если госпожа Юй… — начинает Вэй Ин, но Цзян Чэн бросает на неё такой взгляд, что девушка просто поднимает руки в знак поражения. — С мамой я ещё поговорю, — мрачно говорит он. Она знает, что такого никогда не случится, но всё равно любит своего брата даже за мысль об этом. Лань Чжань смотрит на неё с предельной серьёзностью. — Свадьба... — Всё хорошо, правда, да и им будет проще найти место для одного человека, а не ещё двух, — заверяет Вэй Ин. — Да и там просто дурка будет, семья Цзинь просто сборище чудовищ, поверь, ты не хочешь с ними связываться. Вот когда обе вернёмся с зимних каникул, то решим… — “где мне жить в следующем семестре”, думает Вэй Ин, но язык не поворачивается это сказать. Одно дело когда у неё не было выбора, но может ли она так же навязываться Лань Чжань теперь, когда они встречаются? Разве любовь не становится крепче на расстоянии? Да и Лань Чжань наверняка скучала по месту, где сможет побыть в тишине. — Яньли! — кричит в телефон Цзян Чэн. — Блять, ты не поверишь в то, что натворила мама! А, да, поздоровайся с Вэй Ин. Она всё ещё самая тупая из нас всех, это если ты надеялась, что она поумнела, — он поворачивает телефон и Вэй Ин яростно машет Яньли, которая разбирает на пиксельном лице своей сестры сначала потрясение, а затем слёзы. — А-Ин! — говорит Яньли — Боже, солнышко, привет! Привет! По голосу Яньли кажется, что она вот-вот разрыдается, так что Вэй Ин решает позволить это и себе. — Это была не я, — выпаливает девушка. — И не он! — Я знала! — Вы можете на минуту перестать разводить сопли, — вставляет Цзян Чэн, со всем мужеством удерживаясь от шмыганья носом, — чтобы мы тут со всем разобрались, пожалуйста, а? Женщины такие эмоциональные. Вэй Ин пинает его в голень, на что тот показывает ей средний палец. Это самое обычное — в лучшем из смыслов — из того, что Вэй Ин делала за последнее время, и ей кажется, что она может взлететь от счастья от мыслей о свадьбе пока не будет думать о том, что Лань Чжань не сможет разделить эту радость с ней.