Трещины

Маринетт тяжело сплевывает кровь и с трудом встает на дрожащие ноги. У нее просто-напросто нет права сдаваться. Бражник с издевательской легкостью вращает трость и ее Котенок падает как подкошенный. В глаза лезут одуревшие от магии бабочки. Или это галлюцинации, плод полученного пятнадцать минут назад серьезного сотрясения? Мари не знает, да и не хочет знать. Сейчас она не может позволить себе отвлекаться на подобные мелочи. Все ее атаки он словно знает заранее. Дюпен-Чен с трудом удается избежать удара, который наверняка оставил бы ее инвалидом, даже несмотря на магию ее чудесного костюма. Вернее, только благодаря этой магии она и осталась бы в живых. Впрочем, в бою ей следует думать не об этом. Ей следует думать о том, как им с Котом подобраться к нему достаточно близко. Любой ценой. Маюра издевательски смеется за спиной Бражника и раз за разом призывает монстров-стражей. Ей, кажется, совершенно плевать, что уже трое из них превратились в обычные белые перья, улыбка на ее лице становится лишь шире. Многочисленные колотые раны от жала бабочки-переростка забирают уйму сил и Маринетт держится исключительно на магии и упрямстве. Но так не может продолжаться вечно. Ей бы лишь добраться до суки с перьевым веником и все будет кончено. Лишенный поддержки с воздуха, Бражник уже не сможет так играючи раскидывать их в разные стороны. Но сине-фиолетовая тварь предусмотрительно держится за его спиной и не дает к себе подступиться. Такими темпами и Маринетт, и Кот останутся здесь навсегда. Отброшенный в сторону Кот тяжело пытается подняться на вытянутых руках, но они дрожат и отказываются его слушаться. Мари больно от одной мысли о том, что он испытывает сейчас, но ей нельзя отвлекаться. Эти двое справедливо решили, что Кот им уже не помеха и сосредоточились исключительно на ней. В голове непрестанно шумит, глаза заливает собственная кровь, но Маринетт раз за разом поднимается. Ей нужно лишь выиграть время. Еще немного времени. Еще буквально чуть-чуть. И даже ценой своей никчемной жизни она даст Котенку это время. Маюра громко и злобно верещит, когда собравший последний силы Кот успевает кончиком пальца дотронуться до ее броши. И этого оказывается достаточно, ведь катаклизму плевать, какова площадь соприкосновения. Он сжирает Камень Чудес Павлина буквально за секунду, оставляя вместо него лишь антрацитово-черную пыль и падающую на землю Натали, окутанную слепящим вихрем синих искр. Догадка молнией прошибает голову Маринетт. Но ей до последнего не хочется верить. Монстр-страж лопается словно мыльный пузырь. Габриэль Агрест приманивает к себе бабочку, но Мари совершенно не собирается давать ему время на подобные фокусы. Еще не хватало, чтобы он своими собственными силами создал акуманизированный аналог Маюры. Сегодня все закончится. Она не щадит ни себя, ни его. Ей уже не важно, что это отец Адриана. Все приоритеты и моральные ценности давно потеряли свой смысл. Глубоко внутри Маринетт что-то пошло трещинами и с тихим звоном рассыпалось на осколки в тот самый момент, когда она приняла свое самое важное и самое тяжелое решение. Она не позволит этой мрази уйти отсюда живой. Прежняя Маринетт Дюпен-Чен, фарфоровая кукла тонкой работы, украшенная причудливо-уродливой сеткой темных линий, сломалась окончательно.

***

Адриан чувствует, как под тяжелыми ударами трости хрустят ребра. Обманчиво-легкие выпады Бражника непременно приходятся точно в цель и обязательно ломают ему какую-либо часть тела. Честно говоря, Агрест уже не понимал, осталась ли в его теле хоть одна целая кость. Его Леди, измученная и израненная, из последних сил пытается добраться до Маюры, спрятавшейся за спиной этого чудовища в фиолетовом костюме. Синяя сука злобно улыбается и, кажется, совершенно не боится. Эти двое настолько уверены в собственной победе и безнаказанности, что глаза Адриана застит кровавая пелена ярости. Он изо всех сил опирается на руки и видит, как они дрожат. Маюра и Бражник оставляют его на земле, корчиться от боли и беспомощности, а сами наступают на Леди, всю красную от крови. Кажется, будто волшебный спандекс костюма покрыл каждый миллиметр ее тела, но она на одном упрямстве держится и пытается выиграть время. Выиграть время для него. Маюре совершенно не стоило отвлекаться. Да, Адриан не мог сейчас подняться на ноги, но это совершенно не значило, что он не сможет подползти чуть ближе. Шепотом активировать катаклизм и, на силе магии, не иначе, суметь дотянуться до поблескивающей броши на ее груди. А затем почувствовать, как рушится его мир. Он пришел в себя не сразу. В сознание его привела мысль о его Леди, которой сейчас явно не помешает помощь. Однако… Она, как всегда, прекрасно справилась со своей задачей. Камень Чудес Моли тускло блестел в траве, а его любовь, его Леди, все крепче и крепче сжимала ладони на горле Бражника. На горле его отца. Он не помнил, что шептал ей в ухо, обнимая за талию и чувствуя, как напряжено ее тело. Кажется это был какой-то бред о человечности, гуманности и о том, что ей не стоит уподобляться Бражнику. Он гладил ее волосы, дрожащие от бешенства руки и плечи и все шептал, шептал. Уговаривал ее оставить Габриэля в живых и чувствовал, как внутри него самого закипает желание убить. В тот момент, когда Леди разжала руки, в груди Адриана уже поселилась звенящая пустота. И даже собственноручно сломанный ровный нос Габриэля Агреста эту пустоту не заполнил. В тот день стрелка компаса в последний раз дрогнула и замерла. Адриан окончательно потерял направление.