Чужак

Soon before the sun Before the sun begins to rise I know that I, I must give So that I, I can live

              Весь Север собрался в Винтерфелле на празднование свадьбы Робба Старка с одной из тех девушек, за которыми он увивался в юности. Великий Чертог гудел словно улей: болтовня подвыпивших мужчин, ищущих приключения на свои головы, смешивалась с визгливым хохотом женщин, готовых приласкать любого из этих мужчин. Сандор жадно осушил бокал вина, пытаясь заглушить этот шум. Капля вина стекла по подбородку, и он поспешно вытер её тыльной стороной ладони: и без этого ему хватало глумливых взглядов северян, чьи сердца не смягчились за все эти годы, поэтому он старался не привлекать лишнего внимания.              Чьё-то прикосновение к плечу заставило Сандора ощетиниться. Никто в здравом уме не рискнул бы приближаться к нему, когда он пьян.                — Не против, если я присоединюсь?               Сандор бросил быстрый взгляд через плечо и обнаружил там Джона.                — Как угодно, — проворчал он, расслабившись, и махнул рукой на свободное место рядом с собой.               Джон плюхнулся на скамейку, спиной к столу, едва не перевернув стоящую там чашу; потряс головой и, посмеиваясь, слизал вино, попавшее ему на руку. Потом устремил взор на Сандора и губы его растянулись в хмельной улыбке. Каждое движение выдавало в нём человека, который отчаянно силится скрыть истинную степень своего опьянения.               — С тобой что-то не так, мальчик? — усмехнулся ему в ответ Сандор.               Джон хрюкнул так, что у него из носа чуть было не полилось выпитое, а потом по-дружески похлопал Сандора по плечу.              — Ты такой смешной, брат, — с трудом ворочая языком, выговорил он. — Ты всего на три года старше, а зовёшь меня «мальчиком»!               Обожжённая бровь Сандора от удивления поползла вверх. Он не привык к тому, что кто-либо из Старков, кроме Неда, относился к нему дружелюбно. Кейтилин не скрывала своей ненависти, и он бы не удивился, если бы в один прекрасный день по её приказу ему всадили нож в спину или перерезали горло. Робб обращался к нему только с какими-то поручениями — в основном, это были записки его бесконечным пассиям. Бран почти не заговаривал с ним, а когда это случалось, Сандор чувствовал себя неуютно. Он часто ловил на себе пристальные взгляды Брана, будто тот знал о нём что-то такое, о чём сам Сандор не догадывался. Он бы никогда не признал этого, но парень порой пугал его не на шутку.               Рикон был таким же чокнутым, как и его лютоволк — диким и неуправляемым. Сандору он не нравился с того самого дня, когда ему было приказано избить какого-то мальчишку просто потому, что Рикон столкнулся с ним во дворе. В тот день Сандор заметил в его глазах нездоровый азарт при виде первой крови, и, когда Рикон в другой раз приказал избить какого-то поварёнка, он отказался, хотя видел, что мальчишка близок к тому, чтобы натравить на него своего лютоволка.               Арья была из другого теста. Сандор не испытывал к ней ни симпатии, ни неприязни, но определённо восхищался её упорством, силой духа и абсолютным отрицанием манер и вежливых слов, и всего остального, что подразумевает звание «высокородной леди».               Санса… он не мог понять её отношения к себе. Пташка боялась его, он готов был поспорить, но тогда, в богороще, он увидел в её глазах помимо страха что-то ещё. Что-то, что Сандор до сих пор не смог распознать. Это смущало его настолько, что он решил не думать об этом слишком много.               Джон обычно бросал несколько фраз мимоходом, но он никогда не был таким дружелюбным, как сейчас. Сандор нашёл этому простое объяснение: мальчишка перебрал вина.               — На три года старше и на шесть дюймов выше, — фыркнул он.               Сандор не собирался дразнить Джона, напротив, ему хотелось задеть назойливого бастарда, но тот всё равно расхохотался так, что привлёк внимание остальных. Сандору пришлось потупить взор — даже спустя столько лет он оставался для них чужаком, а северяне не любили чужаков.               — Ну-у, ты не можешь винить меня за то, что я родился коротышкой. Вероятно, в моей крови не хватает чего-то, что отвечает за высокий рост… Моим братьям и сёстрам это досталось в избытке. Но как, седьмое пекло, ты вырос настолько высоким?! Ты уверен, что в тебе не течёт кровь великанов? — подмигнул он Сандору, прихлебнув из своей чаши.               — Это точно не кровь великанов. Просто грёбаные боги не навеселились вдоволь, сделав меня уродом. Они вдобавок ещё решили сделать меня повыше, чтобы моё уродство было видно издалека.                Это прозвучало куда с бо́льшей горечью, чем ему хотелось бы, и Сандор поспешил запить свои слова ещё одним бокалом вина.               — Ты не урод, Сандор.                Сандор удивлённо уставился на Джона. Что он мог понимать? Тёмные густые локоны, щенячьи глаза, гладкая кожа без единого изъяна… Парень был красивее многих женщин.               — Не дразни меня, мальчик, я не имею никакого желания с тобой драться.               Джон наклонил голову, всматриваясь в его лицо с таким интересом, что Сандор поёжился.               — У тебя необычные глаза. Мне всегда казалось, что у Арьи волчьи глаза. Но твои… Эта странная смесь серого и серебристого завораживает. У тебя резкие черты, и это делает твоё лицо куда более мужественным, чем моё, например. Да, у тебя есть шрамы, Сандор, но шрамы сами по себе не делают человека некрасивым или опасным. Если бы люди использовали глаза по назначению, они бы увидели, что твоя душа намного нежнее и чище, чем у большинства из них.                — Ты говоришь так, будто влюблён в меня, парень, — искренне рассмеялся Сандор. Вино определённо ударило Джону в голову, вот и несёт всякий вздор.               — Мне нравятся девушки, как и любому другому мужчине, в венах которого течёт кровь, а не вода, — серьёзно возразил Джон. — Но кто-то ведь должен тебе это сказать. Я никогда не видел, чтобы ты ухаживал за кем-то. Неужели ни одна девушка не затронула твоё сердце?               Взгляд Сандора невольно метнулся к высокому столу, где восседала Санса. Медные волосы её были забраны в высокую причёску, а несколько прядей волнами струились вокруг белоснежной шеи. Она улыбалась, слушая чью-то болтовню, щёки раскраснелись от выпитого вина. Сегодня на ней было тёмно-бордовое платье, с короткими рукавами, обшитое золотыми цветами. С годами её одежда стала более откровенной: теперь, будучи семнадцатилетней девушкой, она позволяла себе надевать платья с глубоким вырезом и шнуровкой спереди, которая так соблазнительно сжимала её грудь, что Сандор на мгновение представил, как увлечёт её в какой-нибудь тёмный угол в замке и разберётся со всеми этими завязками.               Она без сомнения стала восхитительной женщиной. Женщиной, о которой он беспрестанно думал, к которой мечтал прикоснуться, вдохнуть её аромат, попробовать её на вкус; любить её так, как она позволит ему любить себя… Но она никогда не посмотрит ему в глаза с другим выражением, кроме страха. Было бы глупо мечтать об этом.               — Она выросла в прекрасную женщину.               Сандор недоумённо повернулся к Джону, о существовании которого забыл на несколько мгновений.               — О чём ты?               — Я говорю о Сансе. Она стала прекрасной женщиной, не так ли? — повторил Джон, продолжая сверлить его взглядом.               — Она совсем ещё девчонка, — фыркнул Сандор и принялся разглядывать опустевший бокал. Пожалуй, стоит взять побольше вина, чтобы упиться и забыться мёртвым сном.               — Ей семнадцать. Она давно уже не девчонка и вряд ли ей понравится такое прозвище.               — Да и плевать, что там ей понравится, — небрежно бросил он.               Ему самому стало тошно от своих слов, но он не мог, не имел права даже намёком показать кому-либо свою любовь к Сансе. Кейтилин тогда точно пришлёт за ним наёмников. Если бы она узнала хоть сотую долю того, о чём грезит Сандор в отношении её дочери, его голова уже давно украсила бы пику.                — Я знаю, что ты делаешь, Сандор, — спокойно продолжал Джон. — Ты можешь обмануть их всех, но не меня.                 Сандор изобразил на лице свою самую злобную ухмылку — ту, которая обычно заставляла людей сжиматься от ужаса.  Джон только пожал плечами.               — Ты меня не напугаешь, брат.               Сандор приблизился к нему и понизил голос до угрожающего шёпота:               — Не знаю, что за игру ты ведёшь, мальчик, но я в этом не участвую.                Джон даже не моргнул. Сандор резко поднялся со скамьи и ударил кулаком в стол, опрокинув несколько чаш с вином. Ему удалось привлечь к себе внимание каждого грёбаного человека в Великом Чертоге. Рыча себе под нос, он бросил на Джона предупреждающий взгляд и вылетел из зала.                Он физически ощущал, как его кровь закипает. Ноги сами привели его в конюшню, где бил копытом его единственный друг в Винтерфелле. Конюшонок крепко спал на стоге сена, не заботясь о том, что кто-то может сюда проникнуть. Сандор, при своём высоком росте, с детства умел передвигаться бесшумно, потому проскользнуть мимо спящего мальчишки не было большим подвигом. Неведомый потянулся из стойла и ткнулся мордой ему в шею, словно чувствуя настроение хозяина. Тёплое дыхание согрело сердце Сандора. Он вывел коня из загона и вскочил на него, не седлая. Сандор всегда хорошо управлялся с лошадьми и спокойно ездил на них без седла и уздечки. Он запустил руку в гриву Неведомого и прижался грудью к его горячей шее. Конь понял его без слов и побежал со скоростью, способной охладить жар хозяина.              Они миновали богорощу и остановились у горячего источника, в любимом месте Сандора. Он соскочил с коня, благодарно потрепал его по блестящему боку, стянул с себя одежду и погрузился в тёплую воду. Сандор не мог объяснить, почему, из всех мест в Винтерфелле, его влечёт именно сюда, но именно здесь он всегда обретал душевный покой. Иногда он сидел здесь в одиночестве и мечтал, как однажды оставит Винтерфелл и найдёт себе тёплое место, где сможет спокойно жить. Место, где не будет бесконечных холодов — ни в воздухе, ни в сердцах людей, которые за все эти годы не изменили своего отношения и продолжали считать его чужаком. Но каждый раз перед глазами возникал образ Сансы, и он гнал эти мысли прочь. Сколько бы он ни старался убедить себя в обратном, рыжая девочка с глазами цвета неба прочно заняла место в его сердце. Он мирился бы и со своими ожогами и холодностью северян, если бы это означало, что он будет иметь возможность прикоснуться к ней, запустить руку в её волосы и пропустить пряди между пальцами, прижаться своими губами к её…              С тяжёлым стоном Сандор погрузился в воды источника с головой, в попытке избавиться от опасных мечтаний. Он не имел права на это. Не имел права представлять себе пташку в таком виде. Она никогда не будет принадлежать ему, сколько бы он ни взывал к глупым старым богам, которых, скорее всего, не существовало. Неведомый, чувствуя страдания хозяина, беспокойно топтался у кромки источника, громко фыркая. Видя его тревогу, Сандор поспешил выбраться на берег. То, как его конь волнуется о нём, вызвало у Сандора благодарную улыбку; иногда он даже он представлял, что Неведомый на самом деле — человек, запертый в теле животного.               — Хотелось бы мне понять тебя, дружище… Кажется, ты — единственный, кому действительно важно, что я говорю.              Жеребец запрядал ушами и положил морду ему на плечо.               — Прости, друг, что беспокою тебя. — Сандор был благодарен коню за его своеобразную заботу. — Всё в порядке.              Едва Сандор успел натянуть бриджи и тунику, как услышал неподалёку вскрик, который, словно ведро ледяной воды, отрезвил его. Он бросился вглубь богорощи, откуда шёл звук, и вскоре заметил возню под одним из чардрев. Мужчина взгромоздился на какую-то девушку и удерживал её лицом в землю. Девушка, рыдая, пыталась вырваться, но против него она была бессильной. Сандор успел отметить налитые кровью глаза мерзавца и животное наслаждение, разливающееся по его лицу. В следующее мгновение Сандор оказался под чардревом и оторвал насильника от несчастной, одним движением свернув ему шею.              Ему потребовалось несколько глубоких вздохов, чтобы усмирить дыхание. Девушка рыдала, свернувшись калачиком на земле, и он, наконец, отважился обратиться к ней. Когда он лучше рассмотрел её в темноте богорощи, он оцепенел: это была Джейни, лучшая подруга Сансы. Девушка подняла глаза на Сандора, и он с удивлением увидел, как испуг в её взгляде сменяется облегчением. Дрожащими руками она прижимала к груди разорванное платье.               — Пожалуйста, не смотрите, милорд, — умоляюще прошептала она, пытаясь сохранить свою скромность.               Сандор опустился перед ней на колени, не зная, как ей помочь. Он никогда не был силён в утешении людей, а сейчас перед ним на земле лежала девушка, которую взяли силой, и он не представлял, что может облегчить такую боль.               — Я могу взять тебя на руки? — осторожно спросил он.               Джейни выглядела растерянной от того, с какой мягкостью звучал его голос.               — Да, мой лорд, — тихо отозвалась она.               В другое время Сандор огрызнулся бы, что он никакой не грёбаный лорд, но сейчас не стал переубеждать Джейни. Не после того, через что ей довелось пройти! Он подхватил девушку, стараясь не причинять ей неудобства, и поднял на руки. Она была такой маленькой и хрупкой, что у Сандора сжалось сердце при мысли, что какой-то ублюдок надругался над ней. Джейни продолжала всхлипывать, придерживая своё платье и доверчиво, как ребёнок, прижимаясь к груди Сандора. Он не понимал, почему Джейни отнеслась к нему с таким доверием, но это странным образом согрело его душу.              Неведомый терпеливо шествовал за ним, пока они не достигли замка, где пир до сих пор был в самом разгаре. Джейни уснула у Сандора на руках, пока он нёс её. Конь направился к конюшне, а Сандор нерешительно остановился у ворот. Он не знал, куда ему идти и куда следует отнести Джейни. Входить с ней на руках в чертог, где сейчас празднуют все эти люди, было нельзя. Самым правильным ему показалось найти мейстера Лювина, чтобы он оказал помощь девушке. Неожиданно из ворот появился пошатывающийся Джон. Недолго думая, Сандор подошёл к нему.              — Мне нужно переговорить с мейстером Лювином. Срочно.               Джон нахмурился, оценивая картину, которую увидел.              — Эт-то… Что это?              Он был слишком пьян, чтобы помочь, а Сандор не собирался тратить время на объяснения.              — Приведи сюда Сансу, — решил он.              Джон кивнул и вернулся в Великий Чертог. Через несколько минут Санса вышла и её глаза округлились, когда она увидела Сандора с Джейни на руках.               — Что случилось? — встревоженно спросила она.              — Её изнасиловали. Нужно позвать мейстера Лювина.              — Изнасиловали… — эхом прошептала Санса, и глаза её наполнились слезами. Она нерешительно протянула руку к Джейни и накрыла её ладонь своей.              — Да.              — Где он? — Она пытливо вглядывалась в его лицо, ожидая ответа. Сандор не привык к тому, что она так открыто смотрит на него, и переступил с ноги на ногу.               — Мёртв.              Санса не вздрогнула и не стала больше задавать вопросов, просто медленно кивнула, беззвучно показывая ему следовать за собой. Они оказались в её покоях — месте, куда он не ступал до сегодняшнего дня. Ему было неловко находиться здесь, но Санса, похоже, не замечала его смущения. Коротким приказом она отправила служанку за мейстером Лювином и откинула со своей постели разноцветные меха, освобождая место для Джейни. Со всей деликатностью, на которую он был способен, Сандор уложил девушку на кровать. Санса присела рядом с подругой и стала оттирать грязь с её лица. Сандор почувствовал себя лишним здесь — в девичьей спальне, возле девичьей кровати, рядом с той, о которой безнадёжно мечтал долгие годы. Он развернулся и направился к двери.               — Сандор? — звук его имени на её устах заставил его застыть на месте. — Куда ты идёшь?               — Я не должен находиться здесь, — пробормотал он, глядя прямо перед собой. Сто́ит сделать всего несколько шагов, и он окажется вне стен этой комнаты, где каждый камень пропитан запахом Сансы. Всего несколько шагов…               — Пожалуйста, побудь со мной, пока не придёт мейстер. А потом надо будет рассказать моим родителям.               Он хотел схватить её и закричать, что сгорает изнутри, находясь в её покоях, где она спит, переодевается, принимает ванну и боги знают что ещё. Больше всего ему хотелось сейчас, чтобы земля под ним разверзлась и поглотила его, тогда бы ему не пришлось бороться с возбуждением, которое охватывало его каждый раз, когда Санса оказывалась поблизости. Его сердце колотилось так сильно, будто собиралось выскочить из груди, и Сандору пришлось отойти в дальний угол комнаты и скрестить руки перед собой, чтобы скрыть своё волнение.               Мейстер Лювин не заставил себя долго ждать. Вскоре он появился с корзинкой, полной пузырьков и трав, и стал ловко расставлять их на тумбе возле кровати Сансы. Когда он коснулся лица Джейни, её руки невольно метнулись к животу.               — Не надо, — захныкала она в полузабытьи. — Больно… как больно…                — Знаю, милая, знаю, — успокаивал её Лювин. — Вот маковое молоко, оно облегчит твою боль. Я должен тебя осмотреть.               Он поднёс к губам Джейни пузырёк с лекарством и придержал её голову, пока она пила. Когда Джейни уснула, Лювин стал готовить её к осмотру. Увидев, что́ он собирается делать, Сандор отвернулся.               — Она была девицей, — услышал он голос мейстера. — Через несколько дней ей станет легче. Серьёзных травм нет.               — Ублюдок, — прошипела Санса.               Сандор поднял на неё глаза. Её буквально трясло от ярости, руки были сжаты в кулаки, а зубы стиснуты с такой силой, что Сандор был уверен, что они вот-вот треснут.               Мейстер укрыл Джейни одеялом, подошёл к Сансе и ласково взял её за руку.               — Моя милая девочка… Время излечит и тело, и душу Джейни, а твоё присутствие рядом с ней поможет справиться с этим скорее.                Его голос был мягким и успокаивающим, но Сансу, кажется, это только раздражало. В её прекрасных голубых глазах сверкали молнии.               — Он украл её девичество! Это ничем не излечить! Теперь она испорчена для любого мужчины, который захотел бы на ней жениться! Вы думаете, мейстер, кто-нибудь из них поверит, что её изнасиловали?! Они будут считать её обычной шлюхой!               Старик легонько сжал её пальцы.               — Санса, ты не должна позволить этому гневу поглотить тебя. Доверься своему лорду-отцу, он точно будет знать, как справиться с этой ситуацией. А ты нужна своей подруге, вот, что наиболее важно сейчас.               Санса холодно посмотрела на него.               — Благодарю вас за помощь, мейстер Лювин. Я прикажу своим служанкам не отходить от неё, пока меня не будет. Сандор, нам нужно поговорить с моими родителями.               Лювин поклонился и Санса вышла из комнаты. Сандор последовал за ней, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не пожирать взглядом её гибкий стан, обтянутый платьем. Они вошли в Великий Чертог. Сандор остался у двери, наблюдая, как Санса приблизилась к отцу и прошептала ему что-то на ухо. Нед заметно побледнел, а потом — так же, шёпотом — передал весть Кейтилин. Оба спешно извинились перед гостями и встали из-за стола. Через несколько минут все вместе они оказались в кабинете, в котором Эддард Старк обычно обсуждал вопросы войны.               — Расскажи, как это произошло, Сандор. — Нед обессиленно опустился на стул.                — Я был у горячего источника и услышал крик. Я побежал на звук и увидел мужчину, удерживающего Джейни. — Сандор запнулся: перед его глазами снова встала чудовищная картина. — Он… взял её силой. Я сломал ему шею, и он умер на месте. Потом я отнёс Джейни в замок и попросил Джона позвать Сансу.               Нед упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Вейон Пуль всегда был его верным стюардом, это было известно всем, но, в первую очередь, они были близкими друзьями на протяжении долгих лет.                — Мне надо как-то сообщить Вейону, — с горечью пробормотал он.               — Неужели ты будешь верить всему, что скажет этот человек? — воскликнула Кейтилин, одарив Сандора ледяным взглядом.               Сандор почувствовал, что задыхается. Всё его нутро будто пронзило тысячей кинжалов оттого, что он услышал сейчас. Ни для кого не было секретом, что Кейтилин ненавидит его, и он давно смирился с этим, но не мог поверить в то, что она зайдёт настолько далеко, что обвинит его в изнасиловании. Помимо его воли, в памяти всплыло то, что он многие годы старательно заталкивал подальше, на задворки сознания. Через несколько лет после того, как Григор уткнул его лицом в жаровню, Сандор застал своего брата насилующим невинную девочку, которая была примерно возраста их сестры, когда та трагически погибла. Ей от силы исполнилось семь, в то время, как Григору перевалило за восемнадцать. Сандор, не раздумывая, вытащил свой кинжал и ударил брата в спину. Падая на землю с истошным воплем, Григор придавил своим весом малышку, и спасти её было уже нельзя. Тогда же Сандор понял, что гнев жителей окрестных деревень падёт на него, и бежал из дома. Он скитался несколько лун, пока однажды ночью судьба не привела его к воротам Винтерфелла. Он посвятил жизнь тому, чтобы никогда не стать похожим на своего брата, и вот теперь леди Кейтилин бросает ему в лицо такое обвинение.              — Мама, как ты можешь? — Санса выглядела ошеломлённой, а её голос высоко зазвенел. — Сандор никогда бы не причинил вреда ни Джейни, ни любому другому, кто этого не заслуживает!              — Он — чужак! Всегда был чужаком и навсегда останется таковым! Мы понятия не имеем, что у него в голове!              — Он не чужак! С первого дня, как он появился в Винтерфелле, он только и делал, что доказывал свою преданность Дому Старков! Он выполнял самые дурацкие распоряжения Робба. Он первый, к кому Бран или Джон всегда обращаются за помощью. Он без колебаний взялся обучать Арью фехтованию, как только она заикнулась об этом, и он первый, кто принял её такой, какая она есть. Она никогда не станет истинной леди, мама, тебе бы стоило с этим смириться, но вместо этого ты приказала высечь Сандора. А Рикон — твой любимец маленький Рикон! — это по его приказу Сандор избил того парнишку, но, когда он понял, что Риконом руководит лишь жестокость, он отказался причинять вред невинным. Он всегда был добр ко мне, даже когда я была с ним груба. Он лучший человек, кого я знаю из отцовского окружения, и да буду я проклята, если ты ещё раз обвинишь его в таком ужасном деянии против Джейни! Сандор — не собака, и не Пёс! Он — человек. Человек, который заслуживает высочайшего уважения, после всего, что он сделал для нашей семьи.              К тому времени, когда Санса закончила свою речь, она раскраснелась и тяжело дышала, а Сандор был готов упасть на колени и просить её руки. Он никогда не слышал таких слов в свой адрес. Никто никогда не вставал на его сторону. Никто ни разу не произнёс ничего подобного в его защиту, и он почувствовал, как горло сжимается от переполняющих его эмоций. Ему пришлось призвать всё своё мужество, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.              В комнате воцарилась мёртвая тишина. Кейтилин раскрыла рот от потрясения, а Нед с нежностью посмотрел на дочь.              — Санса, возможно, я ошибаюсь, но ты, похоже, влюблена.