Чужак

One day you'll walk the world and keep in mind The heart you've been given in wintertime And through the bitter cold, with opened eyes You'll find the strength to fight and stand upright

              — Санса, возможно, я ошибаюсь, но ты, похоже, влюблена.               Если бы она захотела сдвинуться с места, то не смогла бы: её ноги словно приросли к полу. Когда отец закончил говорить, в комнате повисла оглушительная тишина, и Сансе показалось, что стук её сердца сотрясает стены. По спине между лопатками медленно ползла капелька пота, и она еле справилась с желанием передёрнуть плечами. Тяжело сглотнув, она оглянулась на Сандора: его лицо было мертвенно-серым, а голова опущена вниз. Отец пристально рассматривал их обоих. Санса попыталась возразить что-то, но слова застряли в горле, и она, подобно рыбе, выброшенной на берег, несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот.               — Скажи, что это неправда, — потребовала ответа леди Кейтилин. Видно было, что она сдерживается из последних сил.                Санса зажмурилась, будучи не в силах взглянуть в глаза матери. Когда она была маленькой девочкой, она ненавидела в Сандоре всё. Её пугал суровый взгляд его серых глаз, напоминающий грозовое небо. Один вид его изуродованной плоти заставлял её сжиматься от омерзения. Ей было отвратительно, что отец в открытую относился к Сандору как к сыну, и она всем сердцем понимала ревность Робба к нему. Но потом Сандор спас её от Теона и что-то переменилось. Она продолжала бояться его и едва могла смотреть на его шрамы, но, в то же время, к страху прибавилось новое чувство, которое в том нежном возрасте пугало Сансу не меньше.               Она не могла выбросить из головы его образ — таким, каким увидела его в богороще Винтерфелла: полуобнажённым, с капельками воды, стекающими по телу, с гневным взглядом, тая́щим в себе смертельную опасность. Она никогда до того дня не задумывалась, что вид мужского тела может настолько взволновать её. Сандор схватил её за руку и дёрнул на себя, и Сансе на какой-то момент показалось, что он хочет её поцеловать. Позже она то и дело представляла, как бы почувствовала себя, если бы Сандор сократил расстояние между ними и прижался своими губами к её. Ему бы не составило труда подхватить её на руки словно пушинку и прижать к себе, так, что она растворилась бы в его объятьях. В его глазах плескался огонь, заронивший в её сердце искру, которая разгоралась с каждым годом, пока не превратилась в пламя, сжигавшее Сансу изнутри. Бессонными ночами она представляла себе этот несостоявшийся поцелуй и размышляла — будут ли его губы нежными с одной стороны и грубыми со стороны ожога? Разметавшись по кровати, она прикасалась к себе, воображая, что Сандор сейчас здесь рядом с ней, и это его руки ласкают её, даря неземное наслаждение. Ей хотелось вновь ощутить этот взгляд, услышать его грубоватый шёпот, хотя при свете дня она так и не отваживалась сказать ему больше, чем несколько вежливых фраз.                Впервые это произошло с ней, когда она тайком наблюдала за Сандором во время тренировки. Она под любым предлогом старалась оказаться в поле его зрения, а он, по большей части, проводил время за сражениями с бессчётным количеством мужчин. Иногда, в тёплые дни, он тренировался без туники, в одних бриджах, и у Сансы перехватывало дыхание при виде бисеринок пота, мерцающих на его коже. В тот день он поразил очередного соперника, заставив его упасть на колени и сдаться. Сандор прижал меч к его горлу, а Санса не могла отвести глаз от бугрящихся мышц на его руках и спине. Как заворожённая, она скользила взглядом по его вздымающейся груди, напряжённому животу, широко расставленным сильным ногам и чувствовала, как кровь приливает к её лицу. Когда же Сандор обвёл победным взглядом двор, Сансу бросило в жар от выражения звериной ярости на его лице. Ярости хищника. На какой-то момент ей показалось, что он заметил её, и она в смятении поспешила скрыться со двора. Оказавшись в своей комнате, Санса захлопнула дверь и облокотилась спиной на тяжёлую дубовую поверхность. Её кожа зудела, будто покрылась тысячей иголок, в висках стучало, дыхание было рваным, но самым нестерпимым было тянущее чувство в средоточии её женственности. Санса нетерпеливо задрала юбки и провела пальцем по набухшей, скользкой плоти. По её телу пробежала молния, и Санса повторила движение. Ощущения были настолько острыми, что всего через несколько беспорядочных движений рукой она ощутила сильнейший спазм во всем теле и прикусила нижнюю губу почти до крови, чтобы сдержать рвущийся из горла крик восторга. Подрагивая, она обессиленно сползла на пол и прикрыла глаза.               Она ничего не могла поделать с безотчётно растущей с годами тягой к Сандору, да и дело теперь было не только в физическом влечении. Её восхищала верность Сандора семье Старков. Ей нравилось наблюдать, как он возится с Неведомым, а тот словно прислушивается к словам хозяина. Несмотря на свою вспыльчивость, Сандор терпеливо обучал конюшонка правильно ухаживать за жеребцом, а коня — доверять мальчику. Сердце Сансы согрелось при виде счастливой улыбки мальчишки-конюха, когда Неведомый, ступая царственной поступью, впервые позволил ему себя выгулять. Сандор тогда тоже улыбался — еле заметно, одним уголком рта — но Санса никогда раньше не видела его настолько умиротворённым.               Он даже продолжал тайком тренировать Арью, несмотря на угрозу получить ещё плетей за свою дерзость. Оказалось, что Арья неплохо управляется с мечом и ловко парирует удары Сандора. Санса наблюдала за их тренировкой из-под сени деревьев и раскрыла рот от потрясения, когда Арья на прощание обняла его и прошептала что-то благодарственное, прежде чем убежать в сторону замка.               Санса просто не могла не полюбить этого умного, преданного и до странности честного человека. Его голос оставался грубым, а речи — злыми; его юмор находился за гранью цинизма, но Санса знала, что таким образом он выстроил вокруг себя стену, чтобы избежать боли. Север никогда не любил чужаков, и северяне до сих пор относились к Сандору с недоверием. То и дело Сансе приходилось слышать, как за спиной Сандора продолжают называть псом, приблудой, и распространять о нём нелепые сплетни. Однажды, застав служанок за этим занятием, Санса пригрозила им, что следующая сплетня, которую она услышит, приведёт сплетника прямиком к виселице. С того дня болтать стали гораздо меньше.               Сейчас, когда ей исполнилось семнадцать, она не могла точно сказать, что чувствует к Сандору. Было ли это влюблённостью? Санса не знала… Ведь она ещё никогда не была влюблена. Однако она точно не могла отрицать, что её тянуло к нему, и знала, что если он предпримет какие-то шаги ей навстречу, она не попытается остановить его.               Открыв глаза, она встретилась взглядом со своей матерью. Губы леди Кейтилин были плотно сжаты в жёсткую линию, а пальцы впились подлокотники кресла. Голубые глаза Талли полнились разочарованием. Отец же, казалось, наблюдал за дочерью, пытаясь отыскать в её лице подтверждение своей догадки.                — Я просто забочусь о нём, — наконец, произнесла она дрожащим голосом.               Отец мягко улыбнулся ей и обратился к Сандору.               — Сандор, ты был верен моей семье с тех пор, как приехал, и делал все, чтобы обеспечить безопасность моих детей. Я уверен, ты никогда бы не причинил вреда Джейни, хотя бы потому, что знаешь, как много она значит для Сансы. Я не могу с уверенностью сказать, как называется то, что ты испытываешь по отношению к моей дочери, но я с лёгким сердцем благословлю ваш союз, когда ваши чувства углубятся.                Санса слышала, как с губ Сандора сорвался судорожный вздох, и отважилась взглянуть на него. Его лицо окаменело, будто его вырезали из мрамора, и только подрагивающие кончики пальцев выдавали его волнение. На одно короткое мгновение их взгляды пересеклись, и она увидела в его глазах отражение своего собственного страха. Сансу же внезапное решение отца повергло в такое смятение, что ей стало трудно дышать, и она невольно вскинула руки к груди.               — Нед, подумай, что ты говоришь! — прошипела леди Кейтилин, вставая со своего места и прожигая мужа взглядом, полным презрения.               — Ты всегда была исполнена ненавистью к парню, Кет. А он в ответ всегда был добр к твоим детям и относился с величайшим уважением к нам с тобой. Они заботятся друг о друге, неужели ты не видишь? Это чувство куда глубже, чем просто дружба, и не мне противиться ему. Я желаю счастья всем своим детям, а это подразумевает и Сандора тоже, нравится тебе это или нет. Я твой лорд-муж, если ты не забыла, и тебе придётся принять моё решение с миром, либо же продолжать упиваться своей злобой, но тогда моя любовь к тебе иссякнет. Я не желаю больше терпеть это ребячество, Кейтилин.               Леди Старк вздёрнула подбородок, но промолчала и снова села, понимая, что не в силах противостоять своему мужу. Санса видела, что спина матери напряжена, словно тетива лука; пальцы рук, вроде бы спокойно лежащих на коленях, впиваются в ткань платья, а лицо её превратилось в каменную маску, не выражающую ничего. Отец вновь обратился к ним обоим.               — Теперь, Сандор и Санса, вы свободны. Мне нужно разыскать Вейона и рассказать ему о том, что случилось. Об остальном поговорим завтра. Можете идти.               Сандор поклонился, а Санса присела в коротком книксене, прежде чем они вышли. Дверь с тихим стуком затворилась за их спинами. Не говоря ни слова, Сандор посмотрел вдоль коридора, который вёл обратно в зал, но тут же развернулся на пятках и направился в обратную сторону, к выходу из замка.               Санса поспешила за ним.               — Сандор, постой, нам надо поговорить…               Он резко остановился и обернулся к ней.               — Поговорить — о чём, пташка? О том, что твой отец готов отдать тебя, даже не интересуясь ничьим мнением? Я ценю, что ты заступилась за меня, но я знаю, что в тебе нет никаких чувств, которые могли бы углубиться! Вот это, — он жестом обвёл своё лицо, — никуда не денется. Так что избавь меня от своих вежливых слов: ты едва решаешься посмотреть на меня.               Его слова сочились ядом, но взгляд был полон горькой печали, которая разрывала Сансе сердце. Его глаза напоминали небо, налившееся свинцом перед бурей, готовой вот-вот разразиться. Пытаясь усмирить эту бурю, Санса осторожно протянула руку и положила Сандору на грудь. Его сердце гулко колотилось, выстукивая бешеный ритм на её ладони. Второй рукой Санса осторожно коснулась упрямо стиснутой челюсти. Кожа на обожжённой стороне его лица была неровной, грубой, словно связанной из тысячи узлов, которые ей захотелось распутать. Легко, словно крылья бабочки, пальцы Сансы пробежались по подбородку, напряжённым мышцам шеи, погладили впадину между ключицами. Впервые она смотрела на него без страха и не могла насмотреться, настолько красивым он был сейчас. Ей пришлось откинуть голову назад, чтобы ещё раз взглянуть ему в глаза, и то, что она там увидела, лишило её способности дышать. Тёмное, неистовое пламя желания. Губительное и, в то же время, пробуждающее к жизни. Не задумываясь о том, что делает, Санса привстала на цыпочки и прижалась своими губами к его. Сандор замер, и на какой-то миг ей показалось, что биение сердца под её ладонью стихло, но в следующий момент он схватил её запястья и с силой оторвал от себя.               — Седьмое пекло! Что ты делаешь?! — срывающимся голосом прорычал он.               Санса чувствовала, что он дрожит, но не была уверена, от гнева или от удовольствия. Во рту у неё пересохло, а лицо пылало. Губы Сандора оказались одновременно и грубыми, и нежными — в точности как она себе представляла, и теперь ей стало жизненно необходимо вновь ощутить их прикосновение.                — Пожалуйста, Сандор, — прошептала она, пытаясь вновь прильнуть к нему, но он снова отстранился.                — Ты сошла с ума, пташка, иначе тебе не пришло бы в голову дразнить мужчину!                — Я не дразню тебя! — воскликнула Санса в отчаянии и попыталась вырваться из его железной хватки, но Сандор был сильнее почти всех мужчин в Винтерфелле, поэтому её трепыхания оказались тщетными.               В следующее мгновение ноги Сансы оказались в воздухе: Сандор подхватил её за плечи и перетащил в уединённый уголок коридора, куда даже слуги не доходили.  Пригвоздив её к стене, он ударил ладонями по обе стороны от неё, отрезав тем самым все пути к отступлению, и наклонился так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его лица. Несколько мгновений ни один из них не произносил ни звука, но потом Санса ощутила горячую тяжесть его ладони на своём плече. Сандор провёл рукой вверх к её шее, а затем обхватил пальцами подбородок, притянув её лицо к своему, так, что воздух между ними смешался.              — Санса, — хрипло прошептал он, обжигая её губы дыханием. — Не делай этого. Не заставляй поверить, что ты действительно хочешь меня.               Сансе подумалось, что единственный путь заставить его поверить — это показать, как сильно она на самом деле хочет его. Не отводя взора от его глаз, она осторожно потянула за край его туники и высвободила её из-под пояса. Когда её ладони легли ему на живот, Сандор судорожно выдохнул, словно получил удар под дых, но на этот раз не оттолкнул её, а напротив, прикрыл глаза и склонил голову, коснувшись своим лбом её, так, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. Приободрённая такой реакцией, она осмелилась двинуться дальше. Санса так давно жаждала прикоснуться к нему, что это желание не оставляло её ни на мгновение, и сейчас, когда Сандор оказался так близко, что-то внутри неё оборвалось. Словно в исступлении, она дюйм за дюймом изучала его на ощупь: огладила каждую из напрягшихся мышц на его животе, запустила пальцы в жёсткие волоски на груди; заведя ладони ему за спину, коснулась каждого из шрамов, которые он получил в бесчисленных драках и спаррингах на тренировочном поле. С горечью она обнаружила и те, которые достались ему по приказу её матери. Тело Сандора было телом самого Воина, и Сансе хотелось сорвать с него одежду, но, когда она дошла до пояса его бриджей, где-то недалеко захлопали двери. Торжество близилось к концу, и гости стали расходиться, положив конец их уединению. Сандор отскочил от неё, словно ужаленный, и посмотрел так, будто видит впервые. А затем быстрыми шагами ушёл прочь, оставив её в смешанных чувствах. С одной стороны, Сансе было горько, что он никак не хотел дать ей шанса показать свою любовь, и брыкался, как испуганный жеребец. С другой — она поняла, что не собирается больше стыдиться своих чувств. И уж тем более, не будет скрывать их сейчас, когда её дорогой отец дал им своё разрешение пожениться, если они того захотят. Насчёт себя у неё сомнений не было: она хочет стать женой Сандора Клигана, дело оставалось за ним. Однако давить на него Санса не решилась бы: он сам должен понять, готов ли он пойти дальше их дружеских отношений. А вот когда он будет готов, Санса сделает этот шаг рука об руку с ним.

***

      Кажется, он был слишком жесток к мальчишке. Голубые глаза парня смотрели со страхом, а Сандор продолжал наносить удар за ударом, загоняя его в угол тренировочного поля. Наконец, мальчик, едва сдерживая слёзы, рухнул на колени и запросил о пощаде. Сандор зло сплюнул и швырнул свой меч на землю, поспешив убраться оттуда, пока никого не пришиб. Добрая бутыль вина — вот, что может ему сейчас помочь. Он рванул в сторону кухни. Внезапно кто-то ухватил его за плечо. Сандор перехватил чью-то руку и уже занёс кулак, намереваясь выбить наглецу зубы, но встретил изумлённый взгляд Джона. Гнев мгновенно улетучился, и Сандор отпустил бастарда. Джон, скривившись, потёр предплечье.               — Да что с тобой такое сегодня, брат?! Парнишке едва исполнилось двенадцать, а ты наверняка сломал ему пару рёбер!               — Ничего страшного! Боль — это урок, который идет тебе на пользу! — прорычал Сандор, пытаясь усмирить дыхание.                События вчерашнего вечера беспорядочным водоворотом кружили в его голове. Большинство мужчин хватили вчера лишнего и не вышли на тренировку, поэтому Сандор не придумал ничего лучше, чем принять самонадеянный вызов чьего-то оруженосца. Ему стоило отнестись к мальчику снисходительно, а то и поблагодарить за то, что составил ему компанию, но вместо этого он принялся вымещать на парне всю свою злость.                Джон смотрел на него со смесью жалости и укора.               — Парень ни в чём не виноват, Сандор, — тихо произнёс он. — Что бы ни творилось в твоей голове, ты должен справиться с этим, не калеча детей. Если ты собираешься продолжать в том же духе, тебе лучше держаться подальше от тренировочного поля.                Джон с упрёком скосил глаза на мальчишку, до сих пор корчившегося от боли, и Сандор почувствовал укол совести. Не имея желания продолжать этот разговор, он сорвался в сторону кухни, оставив Джона наедине со своими проповедями. Повар Гейдж возился с лимонными пирожными, которые, как Сандор знал, так любила Санса. Аппетитные шарики были наполнены кремом под завязку — надави на такой пальцем, и он лопнет, извергнувшись кисло-сладким ароматным суфле. Гейдж повёл бровью в знак приветствия, но не отвлёкся от своего занятия. Две кухонные девки, помогающие повару, переглянувшись, с интересом уставились на Сандора, и в их глазах заплясали плутовские огоньки. Сандору уже доводилось слышать, как перешёптываются служанки за его спиной. Женщины без тени стыда обсуждали его и строили предположения, каков он может оказаться в постели — как свирепый пёс, покрывающий течную суку. Но Сандор знал, что ни одна не станет смотреть ему в лицо, захоти он кого-то из них, поэтому старался избегать общения с ними. Кроме того, с этими двумя не переспал разве что евнух, что вызывало у Сандора чувство брезгливости.               — Чего тебе, малец? — спросил Гейдж, не отрывая глаз от лимонных шариков, которые он теперь посыпа́л сахарной пудрой, превращая сладости в подобие снежных комочков.                — Вина, — хмуро отозвался он. Старый повар до сих пор называл его «мальцом», и Сандор ненавидел его за это.                — Там. — Гейдж неопределённо мотнул головой куда-то за спину.               Сандор нашёл вино на одном из стеллажей в дальнем углу кухни и взял одну бутыль. На выходе он уже лицом к лицу столкнулся с девушками, которые словно бы случайно преградили ему путь.                — Сгиньте, глупые бабы! — бросил им Гейдж. — Вот кабы одна из вас была рыженькой, он, может, и взглянул бы. А так… — И усмехнулся в бороду, словно от какой-то невысказанной шутки.                Сандор замер на выходе и развернулся к старику.               — Повтори, что ты сказал! — прорычал он.               Гейдж, не обращая на него никакого внимания, сервировал пирожные на блюде.               — Иди, иди, малец! Вино ты получил, а у нас работы по горло!               Сандор обхватил пальцами горлышко бутылки, борясь с желанием сжать с такой же силой это самое горло Гейджа, и вылетел из кухни. За спиной он услышал хихиканье девушек и фырканье старого повара и прикусил губу, призывая всё своё самообладание. Кухонные девки — просто глупые бабы, как и сказал Гейдж, а сам он — старик, который совсем выжил из ума и несёт всякий вздор. О его чувствах к Сансе никто не знает. Или же… это ему просто казалось? Ведь Джон видел, как он на неё смотрит, и всё понял, как же можно быть уверенным, что другие этого не заметили? Грёбаный ты идиот, Сандор.               Он вернулся в свою комнату в одной из отдалённых башен Винтерфелла. Она была небольшой и скромной, но ему это идеально подходило: кровать в углу комнаты, сундук и крепкий стол, заваленный бумагами с историями, которые он придумывал. Сказки о чудовище, полюбившем прекрасную деву, которая, в свою очередь, научилась любить его всем сердцем, не обращая внимания на его пугающую внешность. Глупые выдумки, которые никогда не могли бы стать правдой — ни сейчас, ни в будущем.                Сандор откупорил бутылку и стал жадно пить, надеясь, что терпкое вино смоет воспоминания о вчерашнем поцелуе; но, чем больше он пил, тем явственнее чувствовал вкус губ Сансы, тем острее становилось желание ощутить его вновь.               В комнате стало душно. Сандор стянул тунику через голову и бросил бесполезную вещь прямо на пол, рухнул на кровать и уставился немигающим взглядом в потолок. Полежав так немного, он понял, что легче не становится. Ни вино, ни свежий воздух из распахнутого окна не помогали успокоить эмоции, захлестнувшие его. Он потёр ладонями лицо и задержал руки на подбородке — там, где Санса погладила его, прежде чем поцеловать. Одно её робкое прикосновение к его лицу привело Сандора в такое замешательство, что он не сразу понял, что последовало за этим, и оттолкнул её от себя! Его никто никогда не целовал. Он и не надеялся, что это когда-либо произойдёт. А если на какое-то безумное мгновение воображал, что найдётся девушка, которая согласится подарить ему поцелуй, то понимал, что ему, разумеется, придётся хорошенько заплатить за это. Либо же вырвать поцелуй силой. Но что Санса — самая красивая девушка на свете! — сама, по своей воле захочет поцеловать его? Нет, так далеко фантазии Сандора не заходили.               Он прикрыл глаза, вновь вызывая в памяти их поцелуй. Губы Сансы были такими мягкими, а прикосновения, хоть и робкими, но, в то же время, такими нежными — можно было поверить, что она вовсе не испытывает к нему отвращения. Можно было даже представить, что она на самом деле хочет его. Одна мысль об этом привела его в возбуждение. Что если бы их не прервали? Как далеко она позволила бы ему зайти? Как далеко он позволил бы зайти себе? Сандор рванул тесёмки бриджей, ставших невыносимо тесными, и высвободил налитый кровью член. Смочив слюной ладонь, он провёл рукой по всей длине, едва не застонав в полный голос от наслаждения. Он старательно изгонял Сансу из своих мыслей. Представлял полногрудых мириек с оливковой кожей и черноволосых дорниек с глазами, подобными ночи, но тщетно: все они сменялись образом Сансы, взглядом её изумлённых голубых глаз, робкими прикосновениями прохладных пальцев к его груди, её сбивчивым дыханием и вкусом её губ. Тело Сандора пронзила дрожь, когда он представил, как её губы смыкаются вокруг его мужского корня. Это было грязно, непростительно, недопустимо, но он ничего не мог с собой поделать — слишком давно и слишком сильно он её хотел. Плотнее обхватив головку члена, он рисовал себе, как Санса вздрагивает, когда он входит в неё, как пылает её кожа, когда он накрывает её тело своим, как с её губ срывается стон удовольствия, когда он заполняет её до предела. Санса всегда хорошо пахла, и теперь, узнав на вкус её поцелуй, он жаждал испробовать её всю — трогать её, нюхать, целовать, кусать, вылизывать. Вспомнив её нерешительные прикосновения к своему телу, он провёл кончиками пальцев по груди и ускорил движения рукой, чувствуя близкую разрядку. Ему пришлось закусить губу почти до крови, чтобы сдержать рвущийся из горла стон, когда экстаз накрыл его горячей волной, и тёплое семя выплеснулось ему на живот. Несколько мгновений он так и лежал, не двигаясь, пока его бешено колотящееся сердце не вернулось к нормальному ритму, и только после сел на кровати и принялся стирать туникой вязкие капли со своего живота.               С отвращением откинув испачканную одежду в угол комнаты, Сандор запустил пальцы себе в волосы. Он был противен сам себе за то, что представлял себе Сансу, занимаясь таким постыдным делом. Никакое решение Неда Старка не означало, что она захочет стать женой такого как он. Санса Старк была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел: утончённой, воспитанной, доброй, и уж конечно, заслуживала кого-нибудь получше, чем Сандор Клиган.               Допив вино несколькими глотками, он отшвырнул бутыль в сторону и уткнулся головой в подушку, чтобы окунуться в беспокойные сновидения, каждое из которых было окрашено присутствием щебечущей пташки.

***

      — Мама в последнее время ни с кем не разговаривает, — сообщила Арья, набив рот горбушкой свежеиспечённого хлеба и не заботясь о том, чтобы соблюдать манеры.               Сансе и в голову не пришло бы делать ей замечание за это: бесполезное сотрясание воздуха; её сестра никогда не станет настоящей леди, и любой, кто будет ожидать обратного, потратит время попусту. Не так давно в Винтерфелле появился новый кузнец. Из-за того, что он владел столь полезным ремеслом, он оказался ещё одним чужаком, принятым в Винтерфелле. Санса не могла не заметить, что Арье он нравится: в последнее время, проходя мимо кузницы, она каждый раз обнаруживала там сестру, и каждый раз лицо парня освещалось улыбкой, когда Арья ему что-то говорила. Он редко отводил глаза от своей работы, но видно было, что он ловит каждое её слово. Санса подозревала, что Арье он нравится больше чем друг, но сама Арья подняла бы её на смех за такое предположение.               — Эй! Ты меня слышишь?               Санса несколько раз моргнула, обнаружив, что сестра машет перед её лицом рукой, пытаясь привлечь к себе внимание.               — Прости, пожалуйста, — пробормотала она. — Что ты говорила?               Арья закатила глаза и откусила ещё кусок от горбушки.               — Я говорю, мама со свадьбы Робба молчит! Прошло уже несколько недель, а она не произнесла ни слова! И это странно, ведь ей всегда есть что сказать дочери, которая ведёт себя неподобающе для истинной леди.               Мама и вправду вела себя странно. Санса понимала, что это из-за того, что отец решил позволить Сандору просить её руки. Ни для кого не было секретом, что леди Кейтилин едва терпела присутствие Сандора в их замке, и будь её воля — его голова уже давно украшала бы пику. Санса сжалась от мысли о том, что это могло бы когда-нибудь произойти. Сандор был само воплощение Воина, и в поединке его никому не победить… но его преданность могла бы однажды сыграть с ним злую шутку.               В последние дни он вернулся к своему обычному образу жизни: возобновил тренировки во дворе, пил своё любимое дорнийское, скрывался у горячих источников и стал проводить много времени с Джоном. Как Санса ни пыталась удержаться, она ловила себя на том, что следит за ним. Ей отчаянно хотелось, чтобы он повернул голову в её сторону, или окликнул её, но этого не происходило. Сандор был упрямцем и твёрдо убедил себя в том, что его никто не сможет полюбить. И всё же Санса с каждым днём всё больше ощущала, как её чувство к нему растёт. Вероятно, раньше она просто не осознавала, что такое — любить, но в конце концов, поняла, что именно его хочет назвать своим лордом и мужем.                — Да вы с ума все посходили? — рявкнула вдруг Арья, по-видимому, опять не находя ответа от Сансы.               — Мама расстроена, и я думаю, что ей необходимо некоторое время, чтобы справиться с чувствами.               — Почему это мама расстроена? — Арья подозрительно покосилась на сестру и даже перестала жевать.                Санса сочла, что лучше уж выложить всю правду. Арья всегда была честна с ней, и было бы непорядочно оскорблять её ложью.               — Отец позволил Сандору просить моей руки.               Арья раскрыла рот от удивления.               — Что?.. Почему он так решил?               — Потому что я… забочусь о нём… — тихо отвечала Санса, тщательно разглаживая невидимые складки на своей юбке, чтобы скрыть дрожь в пальцах.               — Ты… что?.. У тебя какие-то чувства к нему? — Арья, казалось, не до конца понимает услышанное.                Санса закусила губу и просто кивнула. Брови Арьи взлетели вверх.               — Поверить не могу, что кто-то может полюбить Пса… — хмыкнула она.               — Не смей называть его так! — прошипела Санса. — У него прекрасное, сильное имя! И моя сестра не посмеет относиться с неуважением к человеку, которого я люблю.               В долю мгновения на лице Арьи отобразилось множество эмоций, и она посмотрела на Сансу каким-то новым, незнакомым взглядом.               — Ты права, — проговорила она совершенно серьёзно. — Сандор — хорошее имя. Он всегда относился ко мне с добротой и даже понёс незаслуженное наказание из-за меня. Прости. Я не должна была так его называть.               Санса улыбнулась, впервые в жизни услышав, что её сестра извиняется, но ничего не произнесла вслух. Она понимала, что Арье, вероятно, было трудно признать свою неправоту, и не хотела отравлять этот момент.               — Спасибо. И ты меня прости за то, что набросилась на тебя.               Арья отчаянно помотала головой.               — Я была неправа. Раз уж ты любишь Сандора, думаю, ты должна принять его предложение.               Кровь прилила к щекам Сансы, она опустила глаза и нервно заправила непослушную прядь волос за ухо.               — На самом деле он не предлагал. Сандор не верит, что я могу его полюбить.               — Боги, какой идиот! — застонала Арья, поспешно вытирая рот. — Придётся тебе убедить его в этом! Меня ждёт одно неотложное дело, а ты — иди и разыщи его!               Санса скрыла улыбку, догадываясь, куда именно спешит Арья.               — Спасибо, дорогая сестра! — поблагодарила она.               Арья уже в сотый раз за утро закатила глаза и убежала, оставив её наедине со своими мыслями. Санса твёрдо решила, что найдёт Сандора и расскажет ему о своих чувствах, и надеялась, что он поверит ей и не сбежит, как делал это все последние недели при виде её. Глубоко вздохнув, она встала с места и разгладила юбку. На ней было тёмно-голубое платье, под цвет её глаз, с серебряной вышивкой на лифе, и Сансе захотелось, чтобы Сандор нашёл её красивой сегодня, хотя она и понимала, что он — не тот человек, который будет говорить об этом. Решительно качнув головой, она пошла искать Джона, надеясь, что Сандор будет с ним. А если нет, то Джон сможет подсказать ей, где его найти.