Стерва

      Он отбитый на всю голову, потому что по трассе топит так, что тошнота не успевает подкатить к горлу, забиваясь в желудок еще глубже. Вполне мило побеседовав о ерунде, мы добираемся обратно на час быстрее, чем могли, будь за рулем владелец авто, Элька заруливает во двор Зевса и глушит мотор. — Под руки — и на пятый этаж, — командует он, открывая дверцу. — Откуда ты знаешь, где он живет? — огорчаюсь я, помогая ему вытащить безжизненное туловище. — У него адрес в личной карточке прописан. А на память я никогда не жаловался.       В лифте Зевс постоянно выскальзывает из рук, норовя приложиться макушкой о стенку, Элька пыхтит и сдувает лезущие в глаза волосы. — Чего-то он бесит меня уже, — признается он. — А меня — вы оба, — говорю я.       Зевса грузим на диван, следом, спустя еще минут двадцать, Николая. Я, не в силах отдышаться, опускаюсь на пол, зарываясь пальцами в пушистый белый ковер. — Тяжелые, суки, — пыхтит рядом Элька. — О, какой ковер! Коленки чтоб не натирал, видимо… Слушай, а хата у него ахуенчик!       Я осматриваюсь более внимательно: белый кожаный диван, шкафы и полки из выбеленного дерева, шторы молочно-белые, только паркет и элементы декора цвета горького шоколада. — Пошли спальню посмотрим, — говорит стерва, на ходу расстегивая юбку и забрасывая ее куда-то в ебеня.       Я не понимаю этого человека, для которого нормально расхаживать по чужому дому в одних трусах. Ладно бы в трусах. В колготках же еще в сетку, в короткой майке. А я, шагая следом за задницей в этих колготках, осознаю, что у меня, кажется, еще чуть-чуть — и точно встанет.       Женственные формы для гея это скорее плюс, чем минус, но не когда ты сам феминного типа и любишь больших маскулинных мальчиков. Потому что это уже не гейство, а футанари какое-то, только без сисек.       Но задница хороша. — Так и знал, что найду тут мини бар! Будешь?       Початая бутылка виски открывается в ту же минуту, и я вздыхаю: — Без спроса? — Зевс нам еще спасибо скажет, что его транспортировали до квартиры. Лично я свою функцию выполнил и могу позволить себе расслабиться… Так-так, дискотека восьмидесятых, значит…       Мне давно пора домой, но я почему-то стою и смотрю, как Элька, расплескивая виски на такой же, как и в гостиной, чудесно белый ковер, танцует под медляк. Потом, когда ему надоедает одному, прижимается ко мне, уложив руки на плечах и задает темп, переступая босыми ногами по мягкому ворсу. — Можешь и посильнее сжать, — говорит он, когда мои руки опускаются ниже его поясницы. — По-дружески? — хмыкаю я, пользуясь разрешением и устраивая голову на его груди. — Мы же вроде не друзья. — Иногда враги ближе друзей. Тебе вот Зевс зачем нужен? — Начинается… — Зачем? — Я всегда хотел такого парня — большого, сильного, красивого. Уверенного в себе. — Обложку. — Почему обложку?       Элькины руки ползут ниже, забираясь под мою футболку и поглаживая спину. — Потому что мы оба повелись на обложку. Он ведь пустой и совсем не интересный. Но для небольшого романчика в теплой постели сгодится как никто другой. Давай так: без взаимных обид и упреков, кому достанется, тот пусть и развлекается. — Хорошо, — отвечаю я, не замечая, как он отступает к кровати, а затем падает на нее, удерживая меня крепко, так, что не продохнуть. — Бухая сука, — говорю я, даже не пытаясь выбраться. — Я не пьян. Я немного расслаблен. Тебе бы тоже не мешало. Хочешь, я тебе шею помассирую? Тебе же понравилось утром?       Я четко понимаю, что именно этого мне хочется сейчас. Стерва делает это лучше, чем утром, душевней под градусом, и очень скоро я превращаюсь в желе. И так хорошо становится, так удобно лежать на нем сверху, и если бы не его вполне ощутимый стояк, было бы, конечно, удобнее.       Знаете, такое со всеми случается рано или поздно. Когда думаешь: да пошло оно все, и делаешь то, чего хочется в этот миг. Чертовы массажи, тем более в кроватях, редко завершаются просто так, поэтому я, посылая здравый смысл, слизываю с его губ остатки помады, которая горчит от алкоголя. Слишком давно у меня не было секса, чтобы я лежал на охрененном теле и не терся о него. Элька, улыбаясь сквозь поцелуй, расстегивает мне джинсы, гладит вставший член, а я от нахлынувшего жара готов облизать его всего, от накрашенных пальцев на ногах до взлохмаченной макушки.       Отсос происходит тоже спонтанно. Я, со спущенными до колен джинсами, лежу на роскошном Зевсовом траходроме, пока он сам с товарищем, скрючившись, храпит на диване, вжимаю в пах Элькину голову и, кажется, умираю. В голове мелькает мысль, что бухой среди нас он, а под кайфом все же я. Однако после моего оргазма, яркого, как вспышка, и какого-то непривычно тягучего, с выплескивающейся толчками густой спермой, стерву словно спускают с тормозов. Он дергает вниз чудом задержавшиеся на мне трусы с джинсами, и от таких резких рывков мои ногти бы давно сломались. Кусает губы, шею, соски, сжимает лопатки напряженными пальцами, переворачивает раздетого и безвольного меня на живот и давит ими. Между ягодиц. А я готов отдаться ему так же спонтанно, как он мне только что отсосал. — Так, тормозим, — произносит Элька, тяжело дыша. — Не хочу жалеть утром о том, что кого-то выебал по принуждению.       Чмокает меня в поясницу и валится рядом, закрывая глаза.       По принуждению? Я растягиваюсь на кровати, смотрю на ленивую Элькину полуулыбку и говорю тоже с улыбкой: — Блонди ебаная. Иди в пизду с такими шутками. — Не понравилось? — Это был лучший отсос за последние пару лет. Но все равно — иди в пизду.       Я тащусь на кухню, нахожу в холодильнике банку колы и радуюсь, что мы не трахнулись. Мне понравилось, однозначно, но стерва — она и в Африке стерва, он бы все равно повернул эту ситуацию в выгодную ему сторону. И не видать мне тогда Зевсовых прелестей. Я заглядываю в комнату и наблюдаю, как раскорячившийся Николай тыкает в лицо полубога вонючими носками. Вот и нужен мне этот Зевс? Понимаю, что нужен. Уже из принципа.