Стерва

      Моя девочка — потому что похож. Потому что понравился с того дня, как устроился к нам в клуб и ходил, задрав нос. Если бы не Зевс — хрен бы я когда осмелился подойти к этой занозе. — Я тебе сегодня сюрприз приготовил, купи чего-нибудь по пути, ок? — говорит он в трубку, когда я сажусь в машину, чтобы ехать домой. — Чего-нибудь? — Ну шампанское, к примеру. — Есть повод? — Без повода. Просто потому что.       Без повода я заезжаю в супермаркет, беру ванильное шампанское, чертову безвкусную — но он ее любит — клубнику, резинки.       Никита меня встречает в коротком черном платье, в белых чулках. В ошейнике, от которого тянутся цепочки к лифу. Казалось бы, живем вместе почти год, а стоит по первому визуальному требованию, как и в самом начале отношений. — Я заслужил десерт сегодня? — улыбаюсь я, пока руки сами лезут под платье, скользя вверх по бедру и цепляя резинку шелковых трусиков.       Шелк — мое любимое, он как вишенка на торте. Никита быстро заводится, я это вижу по характерным коротким выдохам и опущенным ресницам. Не считая, конечно, эрекции. — У меня сегодня настроение игривое, — отвечает он, расстегивая пуговицы на моей рубашке — я сегодня не Элька, а Рафаэль, приходилось ездить на встречу с клиентом. — Расклеивал фото в альбом и наткнулся на тот снимок, где мы с тобой в клубе вместе с Зевсом. Помнишь его? — Кинг сайз, — киваю я, оттягивая резинку сильнее, чтобы добраться до его члена. — Конечно! — Подожди! — фыркает он, шлепая меня по руке. — Так вот!.. Помнишь, значит? Я вот только сегодня к нему присмотрелся. И я честно не могу понять, что мы тогда в нем нашли. — Понятия не имею.       Он вытаскивает из моих волос невидимку над ухом, кладет ее на тумбочку и накручивает прядь на палец. — Вообще-то сегодня вечер стриптиза. — Ты же говорил, что это только на работе? — удивляюсь я. — Закрой свой рот и садись. Я что, зря новые туфли покупал?       Я сажусь на подлокотник кресла в спальне. Балконная дверь открыта, поэтому закуриваю, наблюдая, как Никита делает то, что умеет в идеале — танцует. Многие говорят, что даже феминного типа трапы все равно плавностью движений не отличаются, и с этим я могу поспорить, поскольку мой Никита в такие моменты превращается в само очарование с подтянутой задницей и змеиной гибкостью. Шеста нет, но и без него выходит мозгодробяще. На моменте, когда он задирает платье и наклоняется передо мной, я не выдерживаю, расстегивая молнию на брюках. — Как тебе Уитни Хьюстон? — спрашивает он, поворачиваясь. — Уитни прекрасна. Но мне сейчас, прости, плевать на нее.       Потому что я чувствую на языке солоноватый привкус чистой теплой кожи, когда провожу им вдоль сплетения венок в его паху. Бритые лобки не люблю, и меня радует, что я наконец могу целовать свое любимое место — между проколотым пупком и кромкой коротких подстриженных волосков — вдыхая знакомый запах, его запах, который задерживается только здесь. Его руки придерживают мои спадающие пряди, пока он медленно и с чувством имеет меня в рот.       Потом он разворачивается, раскатывает по моему члену резинку, добытую из вскрытой заранее упаковки, опускается на него, раздвинув ноги, и обнимает за шею. — Что ж ты делаешь со мной, стерва? — произносит, щекоча дыханием ухо. — Я тебя постоянно хочу. — А я тебя — больше чем постоянно, — отвечаю я. — Повышенное либидо не пропьешь.       Никите явно повезло с топом, то есть со мной, ведь чаще сверху все-таки я. Но я совсем не против, когда он трахает себя в моем присутствии игрушками. Это заводит. Это как смотреть порно с живым участием. Я в такие моменты обычно глажу его по голове, устроенной на моих коленях, целую в губы урывками и запрещаю трогать себя, удерживая вторую руку. Круче только дилдо на присоске и зеркало внизу, чтобы было видно, как оно входит. Заляпанное смазкой, потом и спермой. Видели такое? Нет? Посмотрите — советую, как бывалый вуайерист.       Подавлять желания смысла нет — волки, если их не кормить, все равно возьмут свое, но это будет уже не ужин, а бойня.       После оргазма он жмется ко мне, потираясь щекой и не торопясь вставать, хотя я знаю, что мы все равно будем сегодня пить шампанское и закусывать клубникой, которую я не люблю. — Надо Кузьму покормить, — вяло произносит Никита. — Где он, кстати?       Я смотрю на меховой шар, жующий рядом с кроватью только что снятый презик, подавляю рвотный позыв и говорю: — Он спал в прихожке. Успеем. Посиди еще со мной.       Никита любит целовать Кузьму в нос. Не стану портить его впечатление.