Последний шанс

— Эрл, закрывай окно, дождь льет как из ведра! — Джагхед усмехнулся, услышав, как шумная миссис Дунн из соседнего трейлера опять кричала на своего мужа. Он привык к частым скандалам своих соседей, хотя все же любил их, ведь в какой-то степени супруги заменили ему родителей, а другие соседи стали для него хорошими друзьями и знакомыми. Джагхед считал, что их трейлерный парк — то место, где людей нельзя судить по обложке. Он убедился в этом еще с детства, ведь буквально вырос в старом трейлере. Парень сидел на маленьком продавленном диване, смотря футбольный матч по телевизору. Он отнюдь не был любителем футбола, но спортивный канал ловил в этой глуши лучше всего, поэтому он радовался любым мелочам. Жизнь научила. Джагхед пил вторую чашку дешевого черного кофе за этот вечер, отдыхая. Слушал приглушенный голос ведущего матча и стук капель об окна и крышу трейлера: погода разыгралась не на шутку. Он решил остаться в этот пятничный вечер наедине с собой, заехав в бар только рано утром, чтобы повидаться со Свит Пи. Бармен сказал, что справится без Джонса, и велел тому ехать домой. Парень так и сделал, вернувшись в трейлер, и помог соседям починить сломанный кран, пока миссис Дунн ворчала на Джонса за его непростительный бардак в жилище. Но разве у него было время на уборку? Никогда не было, да и родители не учили его быть чистоплотным мальчиком. И все же он старался поддерживать мало-мальский порядок у себя дома, чтобы не утонуть в горе своих грязных носков и побитых кружек с остатками кофе на донышке. Тяжело вздохнув, он снял свою шапку, повертев в руке. Было немного одиноко. Самую малость. Хотя к чему это? Ему до жути было одиноко без Бетти. Они не виделись неделю: Джаг был загружен с работой в баре, новые счета поступали каждый день, а Элизабет по-прежнему сидела в заточении, словно Рапунцель. Короткие переписки и звонки ночью, пока ее родители спят, не могли заменить тепло ее объятий и простых касаний ладоней. В который раз за неделю парень признался сам себе, что действительно скучает. Скучает по ее заливистому смеху и чудно красивому голосу. Скучает по той солнечной энергии, которую она излучает. Казалось бы, то счастье, о котором он грезил с самого детства, находилось сейчас так чертовски близко. И этот факт заставлял его сердце биться сильнее. Джагхед сидел, улыбаясь как маленький мальчик, вспоминая их прошлую встречу. На душе сразу же разлилось тепло, подобно горячей соленой карамели на яблоках. Он невольно вспомнил, что как-то раз Бетти упоминала о том, что любит этот десерт. Любые мелочи в ней он ценил и запоминал, потому что вся радость в его темной жизни состояла из маленьких мелочей. Из мыслей его вывел торопливый стук по двери. Парень хмыкнул, хмуря брови: кому он внезапно понадобился в столь поздний час? Неужели опять Свит Пи? На кого тогда он оставил бар? Какого черта происходит? С этими ужасными догадками в голове он быстро встал, подходя к двери и открывая ее. — Привет, — Бетти улыбнулась, выглядывая из-за двери, утирая с щеки капельки дождя. — Это сон? — кажется, Джагхед не сразу понял, что задал этот вопрос вслух. — Я вполне реальная, Джагги. Можно я войду, ибо на мне скоро сухого места не останется? — она усмехнулась, смотря на замершего парня. Он ничего не сказал, лишь резко потянул ее за руку внутрь дома, крепко прижимая к себе. — Бетти? Как так вышло, что ты здесь? В чертовом трейлерном парке поздним вечером! — Сдается мне, что ты не рад меня видеть? — она немного пискнула, что заставило Джагхеда ослабить хватку, выпуская ее из своих объятий. — Мне было до жути скучно, поэтому я попросила Филла привезти меня к тебе. — Но твои родители… Как ты ускользнула от них? — За хорошее поведение они разрешили мне съездить на ночевку к Филлу и его семье. Но он сразу понял, что у меня немного другие планы, поэтому помог мне провернуть эту аферу, — Бетти улыбнулась, закусывая губу. — Я просто скучала, Джаг. Вот и все. — Я тоже скучал. Очень скучал, — Джагхед не медлил, позволив себе утонуть в сладкой неге губ Элизабет, придержав ее за талию. — Что это? — Ах, да, для этой малышки еще придет время, — она поправила лямку черного чехла с гитарой. Удивительно, что Джагхед далеко не сразу заметил большую гитару за спиной Бетти. Он не стал задавать лишних вопросов, помогая девушке поставить гитару на пол. — Ты, наверное, вся замерзла, — парень дотронулся пальцами до ее маленького красного носика, щек и лба. — Я сделаю тебе чай, хочешь? Не хочу, чтобы ты заболела из-за меня, — Элизабет лишь кивнула головой, проходя на «кухню». Это нельзя было назвать полноценной кухней, на такой небольшой площади помещались лишь старая ржавая плита, раковина, пара ящиков, гудящий холодильник и маленький обеденный стол, рассчитанный на четырех персон. — Мне жаль, что ты опять увидела то, как я живу, — Джагхед усмехнулся, нажимая на кнопочку старого чайника, который начал потихоньку свистеть. — Не говори глупостей. Ты даже не представляешь, как сильно мне нравится твой дом. Здесь очень уютно, ты зря так не любишь свой трейлер. — Я как раз-таки давно полюбил его, — он замялся, насыпая в желтую кружку сахар, не зная, говорить ли о детской боли. — Но раньше я жутко не любил этот трейлер. Пока все дети жили в хороших домах, с легкостью добираясь до школы, я каждое утро и вечер около двух часов добирался до дома, потому что школьный автобус отказывался ездить в «Богом проклятый Саутсайд». Другие дети дома спокойно делали домашнее задание, ужинали всей семьей вкусной индейкой с овощами, смотрели какую-нибудь комедию по телевизору, а я слышал крики и драки своих родителей за стенкой, питался тем, что было, в основном самыми дешевыми чипсами или консервами, после пытался уснуть, ворочаясь на старом диване от кошмаров, — Джагхед не хотел вспоминать при ней об этом этапе его жизни. Она не должна слышать о том, какое ужасное у него было детство, ведь Бетти сама провела в больницах половину детства. — Поэтому мне было тяжело полюбить это место. Но с возрастом я смог. Твой чай готов, — он постарался быстро перевести тему, поднося девушке кружку черного сладкого чая с лимоном. — Джагхед, — она не хотела его перебивать, говорить, что ей жаль, ведь она сама не любила жалость. — Ты самый сильный человек из тех, кого я знаю. Ты заслуживаешь быть счастливым, — Бетти накрыла его шершавую ладонь своей, нежно потирая пальцем. От ее откровенного шепота ему захотелось прижать девушку к себе и никогда не отпускать. Джонс ничего не ответил, улыбаясь ей в ответ. — Можно спросить тебя? — Конечно, Беттс. — Что с твоим отцом? Где он? — Я не знаю, — он опустил глаза, рассматривая сплетение их рук. И он не врал, потому что правда не видел отца около двух недель. — В последний раз я видел его тогда в баре, он даже… Даже помог мне немного, но это не важно. — Ты не простил его? — Это очень сложно, Бетти, — Джагхед выдохнул, вспоминая их последнюю встречу. ЭфПи действительно поддержал его, направил на нужный путь и зарядил энергией. — Но я думаю, что он еще сможет исправиться. — Я рада, что ты уже не так категорично настроен. Он все же твой родной отец, — Бетти слабо улыбнулась, делая глоток горячего чая. — А еще ты так и не познакомил меня с ним, — она скривила носик, сужая глаза, тем самым вызывая смешок у Джагхеда. — Не стоит торопиться, Беттс, все же я еще не уверен в нем, — Джагхед усмехнулся, смотря на Бетти. — Спасибо за чай, это было то, что надо, чтобы согреться, — Бетти потерла руки о чашку, будто все еще согревалась после ледяного дождя. В последнее время погода не радовала от слова совсем. — Мы с чайником всегда готовы помочь согреться тебе, Беттс, — Элизабет в который раз словила себя на мысли, что ее сердце греется, слово мелкие чаинки в кружке, когда парень искренне улыбается. И причина этих улыбок всегда была лишь одна. — Хотела тебя спросить, как ты обычно празднуешь Рождество? — девушка приподнялась, чтобы отнести грязную кружку в раковину, но рука парня моментально перехватила ее, ставя в раковину. — Рождество? Хм… Я скорее… — он неловко поежился, зная, что никогда не отмечал этот праздник. Еще с детства ему не дарили подарков, приходилось лишь довольствоваться теплой парой носков с красноносым оленем, которые ему однажды подарили мистер и миссис Дунн. Родные родители не считали нужным тратить деньги на рождественские подарки, впрочем, как и на любые подарки в целом. Средств на поход на новогоднюю ярмарку тоже не было, а если они и появлялись, то были мигом потрачены на алкоголь, бутылки от которого потом валялись по всей квартире, и мальчик частенько сам собирал осколки. — Обычно мы собирались с Тони, Свит Пи и еще кем-то из Змеев. Просто сидели у кого-нибудь дома, пили и хорошо проводили время. Ничего особенного, это можно было сравнить с типичной пятничной посиделкой парней, потому что Тони больше не проводила с нами много времени, — Джагхед хмыкнул, намывая кружку. — Постой, то есть даже без ёлки? Без подарков? Гирлянды и мишуры? А Кока-кола? — Вроде бы Свит покупал ее, чтобы добавлять в виски. — Черт, это ужасно, Джаг, — она выдохнула, представляя, что у парня никогда не было настоящего Рождества. — То есть, прости, мне жаль, что ты никогда… — Не бери в голову, Беттс. Я скептически отношусь к любым праздникам, для меня они являются обычными днями, так что Рождество не стало исключением, — Джагхед говорил спокойно, вытирая руки о полотенце, вешая его на крючок. — Есть вещи и поважнее этого. — А как же банально посмотреть на ёлку с огоньками, помечтать… — Бетти подошла к Джонсу, смотря на его растерянное лицо. — Неужели, нет? — Прости, Беттс… Я далеко не тот человек, которого можно считать нормальным, — он неловко отвернулся, лишь бы она не смотрела в его глаза. Он боялся. Боялся, что она поймет, с каким психом связалась. Да кому нужны такие чудаки с дерьмовым прошлым, из-за которого до сих пор приходится тонуть в проблемах каждый день? — Джаг, ты не ненормальный, — она дрожащими руками взяла его лицо, заставляя смотреть лишь на нее. От такого откровенного момента глаза обоих заволокла белая пелена слез. — Ты просто не знаешь, что тебе делать. Ты запутан и потерян. И это нормально, когда такой сильный человек, который пережил невероятно много неприятностей в юном возрасте, не может вновь почувствовать то, что должен. Но не отступай. Будь сильнее своих страхов, я знаю: ты всё сможешь, — казалось, что в этом мире лишь они вдвоем, и тишину разбивали лишь капли дождя. Джагхед закусил губу, смотря на Бетти. Он действительно слышит от нее слова о том, что он сильный? Черт возьми, это ему говорит девчонка, жизнь которой прервалась на мгновение, а после того, как она проснулась, ее ожидали лишь годы операций! Джагхед мысленно ударил себя, думая, что это все выглядело как жалобы маменькиного сына. Она ему сочувствовала, хотя сама однажды оказалась на грани жизни и смерти. — У нас обоих было тяжелое прошлое, — знал, что она не захочет говорить об этом, но он был тем, кто всегда восхищался силой духа такой хрупкой девочки. — Ты даже понятия не имеешь, насколько ты сильна, Бетти. Мне кажется, ты могла бы выдержать любое испытание и остаться тем человеком, с которым хотелось бы находиться рядом, — Джагхед чертыхнулся, понимая, что наговорил какой-то несвязный бред. Бетти поджала губу, выдавливая легкую улыбку. — Ты прав. Но это же все в прошлом, да? — аквамариновые глаза заслезились, слово их накрыло волной, которая вот-вот затянет ее на глубину. Бетти сжала кулачки, стараясь глубже дышать: все в прошлом. — Черт! — Джагхед мигом понял, что с ней, виня себя в этом. Она не должна была вспоминать страшные картины из своей жизни. — Нет-нет, все в прошлом, Беттс, слышишь? — он сел на колени перед девушкой, обхватывая ее заплаканное лицо своими руками. — Мне жаль. Так чертовски жаль, что тебе пришлось пережить это. Но все в прошлом. Этого больше никогда не повторится. — Нет гарантии, Джагги, — она осторожно вытирала уже красные глаза рукавом толстовки. — Я знаю и верю, что ты больше никогда в жизни не пройдешь через этот ужас, — сердце парня болезненно сжималось, когда он смотрел на такую Бетти: сломленную. — И ты должна в это верить. Бетти, ты веришь мне? — Джаг, я… — он оборвал ее, заставляя посмотреть вглубь его глаз. На нее это действовало как гипноз, потому что лишь в его глазах она видела не жалость, презрение и ненависть, а поддержку и любовь. К черту все эти громкие заявления об этом странном чувстве, если она видела все, что нужно, лишь в одном его взгляде! — Конечно. Я верю тебе, Джагхед, — Элизабет тяжело выдохнула, устало смотря на парня, улыбаясь уголками губ. — Официально запрещаю тебе плакать, Бетти Купер, потому что этот мир еще должен взорваться на миллионы кусочков улыбки, — парень аккуратно заправил прядь волос за ухо Бетти, чувствуя как ладонь нагревается от тепла щечки девушки.

***

Дождь по-прежнему тарабанил по крыше трейлера, а холодные капли медленно стекали по окну. Трейлерный парк засыпал, уже никто не странствовал по улицам с бутылкой пива, а маленькие огонечки в «домах» затухали. Бетти и Джагхед удобно пристроились на диване, укутавшись в плед от холода. Им все-таки удалось найти в этом «бестолковом ящике» другие каналы, помимо спортивного. Правда, для этого Джагхед возился со старыми антеннами минут двадцать, тихо ругаясь, тем самым часто вызывая смешки у наблюдающей за процессом Бетти. — Почему зимой показывают «Семейку Аддамс»? — задалась вопросом девушка, лежа на плече Джонса. — Без понятия. Зато даже лучше, что показывают их, а не рождественскую мелодраму, — усмехнулся Джагхед, намекнув на то, что антенна уловила лишь черно-белое качество. — Хотя я любил этот мультик в детстве, его пару раз крутили в «Twilights». А еще помню, что мне очень нравилась Венсдей Аддамс. — Я и не сомневалась, что тебя привлекают мрачные девушки, но что такого устрашающего во мне? — они оба залились смехом, продолжая смотреть фильм. — Сто лет не была в кинотеатре. Родители не хотели ездить на машине в Драйв-ин, поэтому я ходила в обычный кинотеатр. — Черт, ты многое упустила! Какое-то время я работал в Драйв-ин, крутил фильмы и жил в этой маленькой каморке, но мне более, чем нравилось, — он вспоминал вслух свои подростковые годы: как любил приходить после школы на работу, которую мог назвать первым и единственным домом. — Я обязательно свожу тебя туда. — Правда? — Бетти, словно ребенок, доверчиво посмотрела на парня, держась за его плечо. — Конечно, Беттс, — он улыбнулся, целуя девушку в макушку. — Кстати, позволь спросить, зачем ты притащила гитару? — он кивнул в сторону инструмента в черном чехле, который по-прежнему стоял у порога. — Точно! Я совсем забыла, — она в шутку стукнула себя по голове, подпрыгивая с дивана, наконец беря в руки свою «малышку». — Взгляни на нее! — Бетти протянула гитару, и Джагхед расстегнул чехол. — Она красивая, подходит тебе, — аккуратно провел рукой по струнам, поддевая одну. — Я не меняла гитару лет с тринадцати, эту мне подарили родители на день рождение до аварии, — Бетти с любовью смотрела на свой верный инструмент, понимая, что никогда не захочет расставаться с ней. — Даже и менять не хочется… Хотя родители в любом случае будут против покупки инструмента и всего, что связано с музыкой, — Элизабет тяжело вздохнула, поглаживая гитару. — Ты же знаешь, что тебе должно быть наплевать на их мнение? — Знаю. Но они мои родители, они беспокоятся за меня. — Чушь, Бетти, — слишком резко произнес Джаг, словно его распирало от злости. — Прости, я хотел сказать, что они думают о себе, а не о тебе. Их волнуют лишь собственные проблемы и контроль над своей дочерью. Но ты уже давно выросла и вправе сама за себя решать. Я просто не хочу, чтобы ты однажды бросила музыку из-за своих родителей, Беттс. Элизабет слабо кивнула, опуская взгляд вниз. Безусловно, ей не хотелось забывать о музыке. О том, что по-настоящему дарило ей счастье. О том, что уносило ее в мир, где не существовало проблем жуткой реальности, лишь ноты и ее голос. — Я хотела бы спеть кое-что. — Хочешь сказать я сейчас побываю на концерте звезды Ривердейла — Бетти Купер? — удивленно ахнул Джагхед, хватаясь за сердце. — Что-то вроде этого, — Бетти мигом развеселилась, перекидывая пояс гитары через шею. — Помнишь, ты хотел, чтобы я выучила песню одного исполнителя? ...доиграв мелодию, она тихо усмехнулась, прикрывая глаза, слишком уединённый момент... — Красиво. Дина Льюса играешь? — в темноте напротив послышался бархатный голос, который вызвал мурашки. Слишком знакомо. До боли знакомо. Девушка подняла голову, встречаясь взглядом с тёмными, как эта ночь, глазами, которые смотрели на неё через дорогу. — Что? — тоненький голосок дёргается от накатившего страха. Нет, ей наверное кажется. — Просто люблю его песни, а ты? — хмыкает парень, подходя к остановке. Внутри Бетти все сжалось, только не он... Только не этот дьявольский взгляд, суровый голос и открытая неприязнь, которую она прочувствовала не так давно в том баре. Парень подходит ещё ближе, снимая капюшон. Теперь Бетти некуда было бежать. Перед ней собственной персоной некий Джагхед Джонс, синяки от которого все ещё красуются на ее запястьях, но сегодня она скрыла их рукавами тёплого свитера. — Дин Льюис, — Джагхед прошептал себе под нос, хмуря брови. Он встал перед Элизабет, прокручивая в голове их одну из первых встреч. Она все помнит. — Ты прав, у него очень хорошие песни, — улыбнулась Бетти, большим пальцем проводя по тонким струнам, тихие нотки сразу же отдались уколом в сердце парня. Она не успела сыграть первый аккорд, чувствуя тёплую ладонь на своей руке. Бетти вопросительно посмотрела на него, показывая, что требует ответа на его действия. Он ничего не отвечал, лишь неотрывно смотрел в ее глаза, медленно снимая с девушки гитару, опускаясь, чтобы облокотить ее о маленький деревянный столик возле дивана. — Что ты делаешь со мной? — шепот утонул в тишине их дыханий. Джагхед медленно положил руки на ее шею, притягивая к себе. С минуту смотрел на ее взволнованное лицо, изучая каждую родинку, дрожащие губы и внимательный взгляд. Он аккуратно продвинулся, с каждой секундой сокращая чертовы сантиметры расстояния. Бетти прикрыла глаза, боясь что-либо сказать ему, как тут же почувствовала горячее дыхание на своих губах, а позже ее нижняя губа была захвачена в плен его зубов. Джагхед боялся сделать что-то слишком резко, поэтому медленно оттягивал каждое прикосновение. Углубил поцелуй, заставляя разжать ее губы шире, чтобы доставить как можно больше удовольствия. Чтобы быть как можно ближе к ней. Бетти тяжело дышала, задыхаясь от переизбытка чувств. Ноги в мгновение стали ватными, когда Джонс повернул ее голову, позволяя углубить поцелуй еще больше, и обхватил рукой ее за талию. Бетти сжала ткань его свитера на плече, отчего парень резко раскрыл глаза. — Все хорошо? — он посмотрел на нее, буквально дрожащую в его руках, понимая, что мог слишком сильно надавить на Бетти. — Беттс, я не хотел напугать тебя. Прости. — Нет, Джагхед, нет, — Бетти распахнула глаза, когда ощутила, что он убрал руку с талии, выпуская из своих объятий. — Я не… Просто не ожидала, — она облизывала губы, чувствуя в себе что-то новое. Элизабет соврала бы, если сказала, что ей не понравилось. Соврала бы, если сказала, что не стала зависима от его крепких объятий, что не готова продолжить эту ночь, что не хочет его. Черт возьми, она буквально желала его каждой клеточкой своего тела. — Беттс? — он вопросительно посмотрел на нее, в этот же миг ощущая ее сладкие губы на своих и холодные ручки на шее. Бетти неумело, но с невероятной нежностью старалась сминать его губы, запоминая вкус их поцелуя. Он вновь положил свои руки на ее талию, сжимая ткань ее одежды, казавшейся ненужной сейчас. Его уже давно не целовали с такой нежностью. Рука парня медленно скользила по ее телу, заставляя ее тихонько вздыхать в неразрывный поцелуй. — Беттс… Еще не поздно… Остановиться, — прошептал в перерывах между поцелуями, желая, чтобы она не отказала ему, но при этом он не хотел, чтобы Бетти пожалела о скоропалительном решении. Лучше остановиться сейчас, чтобы не сделать хуже потом. — Скажи, прошу… — они оба не заметили, как начали отступать назад, в сторону маленькой спальни в трейлере. Джагхед чувствовал ее холодные пальчики, которые задирают его свитер, в следующую секунду отбрасывая его куда-то на пол. Он продолжал покрывать поцелуями ее лицо, ухмыляясь, когда она опустила голову назад, предоставляя место на шее для новых ласк его губ. Джагхед аккуратно потянул замочек на ее кофте, расстегивая и отбрасывая тяжёлую ткань. Лёгкая преграда в виде нежно-розовой футболки девушки была быстро откинута к остальным вещам. — Джагхед… — точно простонала она, не стыдясь своих чувств и эмоций. Только не сейчас. Только не с ним. — Посмотри на меня, — Бетти взяла его голову в свои руки, заставляя отпрянуть от нежной кожи. Парень смотрел на нее затуманенным взглядом, боясь, что это все просто сон, и сейчас перед ним вовсе не стоит полуголая Элизабет, которая манит к себе одним лишь взглядом. — Разве я готова остановиться? — вопрос был оставлен без ответа, он быстро уловил огоньки вызова в ее глазах, подхватывая девушку на руки, заставляя обхватить ногами его поясницу. — Тогда назад пути нет, — усмехнулся, вовлекая Бетти в новый поцелуй, унося девушку в спальню. Джагхед аккуратно опустил ее на постель, смущаясь не самых чистых простыней и прохлады. В его спальне всегда было темно и холодно. Бетти, будто заметив его смятение, провела рукой по щеке парня, целуя маленькую родинку. Он глядел на нее с таким обожанием, даже в темноте различая все ее эмоции. Джагхед навис над девушкой, помогая снять мешающие джинсы. Бетти смутилась, заметив, как Джагхед на нее смотрел. — Прошу, не надо. Не прикрывайся, не стесняйся, — Джагхед убрал ее ладони, которые начали бегать по ее телу, словно она старалась скрыть свою оголенность. — Ты бы видела, насколько ты прекрасна. Я докажу тебе это, просто разреши мне обожать тебя и твое тело, — он опустил голову, натыкаясь на выпирающие ключицы. Губам парня открылись новые участки бархатной кожи, поэтому они тут же принялись исследовать тело девушки: лебединая шея, острые ключицы, девичья грудь, скрытая за бежевым бра, и плоский животик. Бетти наблюдала за его медленными, растянутыми движениями в темноте ночи и той тишине, в которой доносились лишь звуки их сбившегося дыхания и капли дождя. Джагхед покрывал мелкими поцелуями каждый сантиметр ее тела, смакуя, словно самый изысканный десерт. Он поддел пальцами лямки белья, освобождая девушку от оков, немного усмехаясь тому, что застёжка на спине расстегнулась не так быстро и ловко, как хотелось бы. Лифчик бесшумно упал на пол, пока парень сглотнул накопившуюся слюну. Он осторожно, но чувственно сминал рукой одно полушарие груди, вызвав у Бетти томный стон на ухо. Она сжимала корни его волос из-за перенасыщенности ощущений, которые испытывала в данный момент, но Джагхеду не было больно, напротив, он мечтал об этом. — Джагги… — протянула она, запрокинув голову на подушку, пока парень одной рукой сжал ее бедро, а второй продолжал массировать упругое полушарие. — Ты так чертовски красива, Беттс, — шептал, целуя ее вновь, желая, чтобы она прочувствовала все, что он сейчас испытывает. Грубая ткань джинсов болезненно давила на выпирающий бугорок, заставив Джагхеда прошипеть в поцелуй. Бетти приподнялась, помогая парню расправиться с ремнем, расстегивая его дрожащими руками. Через пару мгновений вещь уже валялась на полу, больше не мешая обоим. Бетти притянула Джонса себе за плечи, вовлекая в новый поцелуй, нежно посасывая его нижнюю губу. Ее неопытность разжигала в нем бушующее пламя, которое невозможно было потушить. Но она желала доставить ему как можно больше удовольствия, действуя на инстинктах. И он чувствовал это, ценил это, потому что сам желал сделать для нее нечто по-настоящему незабываемое. В голову резко ударила мысль, что именно он первый у Бетти. Этого нежного хрупкого тела еще никто не касался до него. И как во всех фильмах ему хотелось стать первым и единственным, но загадывать наперед — всегда чревато последствиями. Поэтому он просто хотел показать Бетти, что ее тело способно почувствовать, особенно если сольётся воедино с тем, кто действительно ее любит. Последние преграды в виде лёгкой ткани исчезнули с тел обоих. Бетти завороженно наблюдала за действиями парня: он потянулся к тумбочке возле кровати, доставая из коробочки маленький квадратный пакетик, зубами раскрывая его, смотря в глаза девушке. Еще никогда она не видела чего-то более интимного. Джагхед растянул презерватив, замечая ручку Бетти, которая тянется к нему. Она сухо сглатывает, помогая надеть защиту до конца, проводя рукой по члену парня. — Прости. Ты знаешь, я никогда не… В общем, я далека от идеала девушки, которая хороша в постели, — смущённо произнесла она, почувствовав, как уши начали гореть от стыда. — Бетти, — нежно произнес Джагхед, заправив прядь пшеничных волос за ухо. — Не думай ни о чем, просто позволь мне сделать тебя счастливой хотя бы этой ночью. Я буду осторожнее, — он мягко поцеловал ее в лоб, вдыхая цветочный аромат ее волос. Бетти прикрывала глаза в предвкушении, сжав простынь в кулак, когда Джагхед начал входить в нее. Он заметил слезинки в уголках ее зажатых глаз, собрав их мелкими поцелуями, шепча, что боль скоро уйдёт. Парень вошел еще глубже, заставив девушку распахнуть глаза и судорожно глотать воздух. Он разжал ее кулак, заведя руку наверх, образовывая сплетение в виде замка их ладоней. Боль постепенно уходила, но неприятные чувства оставались. Джагхед продолжал целовать ее губы, начав постепенные толчки. — Черт, — Бетти провела ладонью по груди Джагхеда, невольно царапая кожу короткими ногтями. Она больше не боялась своих эмоций, поэтому когда Джагхед вобрал в плен своих зубов набухшую горошину груди — сладко простонала, кусая губы, чувствуя металлический вкус крови во рту. — Так хорошо? — он раздвинул ее ноги еще шире, придерживая бедра, упираясь лбом к ее лбу. Бетти слабо кивнула, ища губами его, чтобы вновь утонуть в медовой неге поцелуя. Джагхед не торопился, наоборот, пытался доставить ей как можно больше наслаждения каждым толчком медленного темпа, от которого пальцы на ногах подворачивались. — Если бы я умел рисовать… То нарисовал бы тебя такую… — судорожно шептал, шикая, потому что в ней было невероятно узко. Джагхед буквально сдерживался, чтобы не закончить так быстро, дать ей привыкнуть к его размерам и этому чувству. — Мне тяжело продержаться дольше, — честно сказал он, в ответ получая лишь очередной стон ее тонкого голоса. Этот звук был еще прекрасней, чем ее пение. — Джагги, сделай это, прошу, — Бетти не слышала, что говорила и что делала, полностью отдав контроль своим эмоциям и чувствам. Джагхед опустил руку к сплетению их тел, парочкой фрикций пальцами доведя девушку до точки кипения. Смотрел на ее раскрасневшееся лицо, видел, как она трогала свою шею, запрокинула голову и простонала, выкрикнув его имя. И для Джагхеда это оказалось настоящим раем для ушей. Он кончил следом, продолжив массировать ее клитор, целуя родинки на животе и ложбинке груди. Бетти тяжело дышала, все еще лежа с закрытыми глазами. — Солнце озарило эту тёмную ночь, — прошептал парень, склоняясь над лицом Бетти. Он улыбнулся, проводя пальцем по ее розовым щечкам. — Джагги, я… — Ничего не говори, Беттс. Ты устала, тебе нужно хорошо поспать, — он остановил ее на полуслове, накрыв обоих одеялом. Элизабет послушалась его и покорно легла головой на грудь Джагхеда, мгновенно засыпая — усталость и наслаждение одолели её. Джагхед смотрел в темноту, перебирая пшеничные пряди пальцами. Думал о Бетти, потому что только она занимала все его мысли. Он не мог и представить, что сейчас эта чудесная девушка сопит у него на груди, после его ласк. В голове крутилась мысль о страхе и странном для него чувстве, потому что он только сегодня понял, что его наконец коснулась та самая любовь, которой ему не хватало с детства.

***

Свит Пи устало протирал пыль на столах, ставя все стулья на свои места. Подметал пол, слегка подтанцовывая под песню, звучащую в голове, которая еще утром играла в баре. За последние две недели рутина стала еще более скучной: Джагхед сидел лишь в своем кабинете, продолжая разбираться со счетами, а любимый голос подруги был заменён обычной игрой на гитаре от гитариста Ноя. Теперь вечера казались унылыми и серыми. И тем не менее, ему нравилось сейчас быть одному. Глубокой ночью, когда весь персонал ушёл, а посетители и подавно, бар приобретал новую атмосферу, увидеть которую могли только такие, как Свит. Парень, пересчитывая бутылки вина на барной стойке, поправлял все вещи и ставил на свои места. Перфекционизм — одно из тех самых качеств, которые преобладали над Питерсоном. — Вроде бы все, — выдохнул, подбросив ключи в воздухе, словив их в тот же миг. — Точно все? — Свит Пи вопросительно глянул на тёмный небольшой силуэт в дверном проёме у входа в бар. И он был готов поклясться, что знает ночного гостя. — Прости, если напугала. — Что еще, Тони? — он обернулся, потирая переносицу. Устраивать очередной скандал, как на вечеринке, не хотелось — как и разговаривать с девушкой. — Мы же славно поговорили в прошлый раз. — Свит, мне… Мне правда жаль, — Тони сделала пару шагов к парню, потирая ладони. — Мы уже проходили это. — Ты не даёшь мне шанса! Ты просто чертов идиот, Питерсон, слышишь? — она ударила его кулаком по плечу, отчего он нахмурился. — Дай мне все рассказать тебе, иначе ты сам потом будешь жалеть, что послал меня, не зная всей правды, — девушка уселась на высокий барный стул, опустив тяжёлую сумку на пол, увидев, что Свит Пи заметил это движение. — Хорошо. Я слушаю тебя, — совесть давила на него, потому что он знал, что она права. Он сам каждый раз отвергал Тони, не давая ей и минуты на объяснения. — Год назад, когда я так резко ушла из Змеев, от тебя, покинула Ривердейл. Я… Я уехала в Толедо, потому что узнала, что моя родная мать при смерти, — она тяжело говорила, будто боясь рассказывать ему о случившемся. Тема семьи Топаз всегда была чем-то запретным для обсуждения. Тони росла без родителей, она даже толком их не помнила. По рассказам бабушки, с которой она жила почти всю жизнь, они бросили малышку еще в самом детстве. Отец умер через пару месяцев после ее рождения, а мать скрылась в известном только ей направлении, забыв прежнюю жизнь и семью. Когда Тони исполнилось семнадцать, она вступила в банду, найдя там своих настоящих друзей — Свита и Джагхеда. Бабушка умерла пару лет назад, и Питерсон знал, как болезненно Тони переживала смерть единственного близкого человека, старался всегда быть рядом с девушкой, стать ее поддержкой, ее защитой, ее любимым. — Твоя мама? Тони, я думал, она давно мертва… — парень снизил голос, боясь даже говорить с ней на эту тему. — Так думали и мы с бабушкой, но мне пришло письмо от моего дяди — брата мамы. Он позвал меня попрощаться с ней, потому что она сама его попросила, — Тони сухо сглатывала, а пальчики судорожно сжимали ткань одежды. — Я не могла остаться здесь, понимаешь? Мне нужно было уехать как можно скорее. Мы увиделись, она была вся бледная, но так похожа на меня, — девушка усмехнулась, стирая одинокую слезинку на щеке. — Она умерла через неделю, а мой дядя предложил пожить у них. Они были все так добры ко мне, выделили мне одну комнату в их большом доме. Оказывается, у меня есть родная сестра, представляешь? Ее зовут Росенда, ей всего семь лет, но она может постоять за себя, не хуже, чем я, когда только пришла в Змеи, — Тони улыбнулась, замечая, как усмехнулся Свит, рукой убрав спадавшую чёлку. — Из-за этого я так резко пропала и сожгла все мосты в Ривердейле. Мне нужно было подумать, чего я хочу от жизни, потому что дядя Диего предложил остаться в Толедо навсегда, жить с их семьей. — И ты уедешь к ним? — Свит Пи громко сглотнул, стараясь не выдавать своего волнения. Он уже мысленно пристрелил себя за такое обращение с девушкой, понимая, что был не прав все это время. — Нет. Я приехала сюда ради тебя и не собираюсь больше уезжать, — откровенный шепот заставил сердце парня буквально выскочить из его тела, а в горле стоял ком, мешавший сказать хоть что-то. — Прости меня, что я так сбежала, не предупредила тебя, Змеев. Пойми, я никогда не хотела бросать тебя, потому что все еще люблю, Свит, — голос Тони дрожал, она смотрела на Питерсона, который бегал глазами по ее лицу, пытаясь найти хоть каплю лжи. Но ее не было. Девушка собиралась встать со стула, видя, что Свит Пи не готов ей что-то сейчас сказать, но была остановлена сильной мужской рукой. Парень смотрел в самую глубь ее шоколадных глаз, впервые видя там его Тони. Его девочку, с которой они проводили все вечера дома, кушая пиццу и звонко смеясь, катались ночью на байках наперегонки, танцевали допоздна в баре, и он всегда восхищался ее изящной красотой. Свит Пи не медлил: обхватил ее лицо руками, касаясь пухлых вишневых губ своими. Они податливо раскрылись под его напором, позволив делать парню все, что он захочет. Тони придвинулась к нему, чувствуя запах любимого одеколона, который мгновенно вышиб все мысли, а в голове разнеслись вспышки воспоминаний, связанных с любимым человеком. — Я жутко переживал за тебя все это время, — он мягко отстранился, тяжело дыша. Говорил ту самую правду, которую она давно должна была услышать. — И никогда не переставал любить тебя, Тони, — мягко улыбнулся, утирая ее слезы на глазах. Пазл сложился, и вряд ли что-то еще сможет сломать этих двоих. — Обещаю, что больше не брошу тебя, — она поцеловала его в нос — как делала это раньше. — Но если ты хочешь, мы могли бы съездить в Толедо на праздник, они моя семья, — застенчиво произнесла Тони, боясь услышать отказ. — Мы обязательно съездим. Мне не терпится познакомиться с твоими родственниками, — он наклонился, заправляя прядь ее розовых волос за ухо. — Кстати, что за сумка? Выглядит так, будто там пушка, — Свит Пи кивнул в сторону чёрной сумки, лежащей на полу, которую принесла Топаз. — Это небольшой подарок вам от меня. — Нам? — удивлённо переспросил Питерсон, помогая девушке поднять тяжёлую сумку с пола. — Когда мама умерла, дядя отдал мне ее. Здесь все сбережения моей матери, которые она оставила мне, — Тони расстегнула замок, а Свит Пи присвистнул, увидев огромные пачки денег, находившиеся на дне. — Мне они не нужны, но я знаю, что нужны вам. В «Белом змее» беда с финансами, думаю, этой суммы хватит, чтобы оплатить все счета, может быть, еще даже останется. — Тони, нет. Мы сами разберёмся в этом. Оставь себе эти деньги, они твои, — Свит нахмурился, отодвигая от себя сумку. Он вовсе не хотел, чтобы она приносила такие жертвы бару. — Брось, Питерсон. «Белый змей» многое значит для тебя, Джага, всех жителей Саутсайда и меня! Я хочу вам помочь, — Топаз настаивала, пододвинув сумку к парню. — Черт возьми, Тони, я не возьму деньги! — Тогда я отдам их лично Джонсу. — Он тем более их не возьмёт! — усмехнулся Свит Пи, зная, что Джагхед тоже бы упёрся и отказался от денег. — Свит, прошу, возьмите деньги. Хотя бы просто подумайте, если нет — то я заберу их обратно, — она подошла к парню и встала на носочки, чтобы хоть как-то уменьшить их разницу в росте. — Я поговорю с Джагом, а пока оставим сумку в его кабинете, — вздохнул парень, застегивая молнию. — Ненавижу, когда ты на меня так смотришь, — Свит закатил глаза, ухмыляясь. Тони что-то прошептала ему в ответ, крепко обнимая парня. В эту ночь несколько сердец нашли свое убежище в других. Тёмная завеса длилась дольше, чем обычно, а белая луна освещала все уголки города. Никому не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась, ведь она подарила то, чего все так ждали — путеводную звезду.